Лето мятной акварелью

      Мэй Санву редко бывало скучно, она всегда находила, чем себя развлечь, но уже несколько дней она изнывала от хандры: все родные и друзья были чем-то заняты. Франкенштейн пропадал в школе в связи со скорым началом учебного года, Раджак и Кэриас были в Лукедонии по заданию лорда. Им Суйи была занята своей работой модели, Хан Шинву и Ву Икхан проводили последние свободные деньки за компьютерными играми. Регис Ландегре и Сэра Роярд тоже были в Лукедонии, у них, как у глав кланов, были важные дела. Её дети — Джин-Хо и Йонг — планировали приехать только осенью.       Мэй в очередной раз протяжно выдохнула. И устремила взгляд на Кадиса Этраму Ди Райзела. Как обычно, он сидел на диване и наслаждался своим ароматным кофе. Иногда Мэй задавалась вопросом, а куда в него влезает столько жидкости? Возможно, это одна из способностей Ноблесс. Вот бы ей такую, чтобы есть столько, сколько захочется, — в мире столько вкусной еды, хочется попробовать всё и сразу. Она вновь вздохнула, на что Райзел отреагировал: он открыл один глаз, посмотрел на девушку, развалившуюся в кресле, и вновь всецело занялся кофе.       Кадис всегда следовал за Мэй, куда бы она его ни позвала и что бы ни предложила сделать, но сам никогда ничего не предлагал, его знания о современном мире были ничтожны. Нет, они отсутствовали — после долгого восьмисотлетнего сна ему приходилось учиться открывать двери и бананы. А с кофеваркой он не мог подружиться уже несколько лет, хоть единственное, что следовало сделать для приготовления напитка, — это нажать одну кнопку. Поэтому от него инициативы ждать было бесполезно. Мэй вздохнула в третий раз, примиряясь со своим нелегким положением. Ей стало немного завидно: Рэй, ничего не делая, не скучал абсолютно. Не придумав, чем бы себя занять, она открыла на телефоне поисковик и через несколько минут вскочила на ноги. — Рэй, бросай свой кофе, мы идём веселиться! — радостная, она сделал несколько танцевальных движений и пояснила: — Мы идём на фестиваль еды. Будет здорово!       Через пять минут, закинув в маленький рюкзак всё необходимое: кошелёк, телефон, ключи, пауэрбанк — взяла Райзела, машину в гараже Франкенштейна, и через двадцать минут они были на фестивале. На улице уже начало темнеть, и на площади, где проходил фестиваль, начали зажигаться фонари всевозможных форм и размеров: гирлянды крохотных лампочек обвивали деревья и лавочки, большие фонари свисали со столбов, вдоль тротуаров столбики соединяли мерцающие нити. Кто-то готовил на открытом огне, что давало дополнительный источник света, к тому же это создавало атмосферу тепла, уюта, сплочённости с незнакомыми людьми, пришедшими на фестиваль. От костров летели искры, напоминая фейерверки. Около поваров всегда кто-то стоял, завороженно смотря на их умелые действия в ожидании горячей, вкусной еды. Кто-то предпочитал сначала сфотографироваться, а кто-то сразу принимался есть. И те, и другие были довольны, атмосфера фестиваля была доброжелательной, люди улыбались друг другу, повсюду слышался смех, весёлые разговоры, и витал аромат еды: выпечка, по-разному приготовленное мясо, а рядом с выходом жарили курицу и грибы.       Мэй некоторое время стояла около шоколадного фонтана, осматриваясь и решая, с чего начать. Потом взяла Райзела за руку и потащила его за собой. Они прошли палатки, где всем желающим предлагали попробовать приготовить кленовый сироп и подавали его с вафлями и курочкой. И палатку, где готовили устриц в вине. Они прошли, не заинтересовавшись приготовлением суши, блинов, обжаркой во фритюре мяса акулы, бегом пробежали мимо палатки, где предлагали попробовать мороженое с личинками осы. Кое-где стояли столы, за которыми проводили конкурсы по поеданию на скорость: желающие посоревноваться могли выбрать из предложенного — хот-доги, блины, стейки, из фруктов — это было поедание манго, дуриана, лимонов. Фестиваль состоял не только из еды, здесь также были предоставлены различные напитки. Кадиса заинтересовал кофе, и около часа он и Мэй слушали лекцию профессионалов о различных кофейных видах: эспрессо, латте и подобном, ознакомились с различным оборудованием для приготовления напитка, лично осваивали технику приготовления, дегустировали кофе. Мэй весело проводила время, тогда как Райзел был очень серьёзен, внимательно слушал лектора, даже купил тут же блокнот и ручку, чтобы делать подробные записи. Такой усердный, вникающий в изучение материала ученик настолько понравился лекторам, что ему, единственному из всех присутствующих, бесплатно вручили упаковку отборного кофе и авторскую книгу с автографом.       Следующим, что заинтересовало Кадиса, был чай. У палатки тоже пришлось остановиться, чтобы Рэй прослушал лекцию, попробовал заварить чай, продегустировал и в конце получил коробку редкого листового чая и книгу о тайных чайных церемониях древних китайских императоров. Мэй уже становилось немного скучно, но она стоически оставалась рядом с другом, побоявшись, что он потеряется. Но, всё же ночь была не резиновая, а девушке хотелось побывать во многих местах. Ответив на звонок обеспокоенного Франкенштейна, пришедшего домой и не заставшего Мастера, Мэй попросила его не мешать их веселью и потащила Райзела дальше. Они купили в сувенирной лавке шапочку в виде лобстера для Рэя и шапочку, на которой мышь лакомилась сыром, для Мэй. Конечно, палатку, где представляли различные виды сыров, они не прошли — это был один из самых любимых продуктов девушки. Райзелу не понравилось большинство из продегустированного, но он попробовал всё, что ему предложили, и сыр с плесенью, и с личинками.       Решив передохнуть от еды, Мэй затащила Рэя в фотобудку, которых по всей площади было расставлено бесчисленное количество, для того, чтобы не создавать очередей. Пока она корчила рожицы, Рэй сидел со своим обычным спокойным выражением лица. Но Мэй понравились все снимки, она похвалила друга за фотогеничность. Кадис не знал, что означает это слово, но тон у девушки был доброжелательный, поэтому он принял комплимент.       Уже начало рассветать, когда они наткнулись на палатку с огурцами. Маринованные, свежие, солёные, сушёные. Мэй попробовала пиццу с огурцами, а Райзел — огуречную похлёбку и варенье с огурцами. То, что оно ему не понравилось, отразилось на его лице, отчего Мэй долго хохотала и прикупила несколько баночек в подарок лукедонцам. Отойдя, они наткнулись на представителей картофельной водки, так зажигательно зазывающих народ, что Мэй не смогла пройти мимо. Она и не хотела: искоса глянув на Рэя, она потащила его к деревянному столу с лавками. Как только они уселись, перед ними оказались рюмки, различная закуска, большая часть которой состояла из солёных огурцов, и бутылки с водкой. Молодой человек в длинном белом фартуке услужливо налил две рюмки и подал гостям. Райзел, посмотрев, как Мэй одним махом опрокинула в себя содержимое, всё в точности повторил за ней. И съел ломтик огурца. Девушка с минуту внимательно всматривалась в лицо друга, прежде чем продолжить дегустацию. — Рэй, а ну попробуй вот эту вот, — она уже давно сама наливала напиток, отослав парня в фартуке. — У неё приятные фруктовые нотки.       Кадис без возражений пил всё, что она ему подавала. Мэй посмеивалась, что-то безостановочно говорила, иногда с хохотом заваливаясь набок, в то время как сам он внешне был таким, как всегда. Изменился лишь взгляд, его подёрнуло поволокой. Вернулись они домой, когда уже совсем рассвело, благоразумно оставив машину на парковке у фестиваля и взяв такси. В гостиной их ждал беспокоящийся Франкенштейн, при виде вошедших облегчённо вздохнув. Мэй, пошатываясь, вручила ему пакеты с покупками и початую бутылку картофельной водки. И, напевая, рухнула в кресло. Кот Лорд, недовольно фыркая на девушку из-за исходившего от неё запаха алкоголя, всё же забрался на кресло и улёгся, устроив свою тяжёлую тушу на хозяйке. Кадис Этрама Ди Райзел подошёл вплотную к хозяину дома, положил руку тому на плечо и проникновенно сказал: — Франкенштейн. Молодец. Молодец. — После чего крепко обнял, похлопав по спине ладонью.       Ошарашенный Франкенштейн ущипнул себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. И возликовал. Щёки его подрумянились, всегда ровная осанка стала поистине королевской, а широкая лучезарная улыбка не сходила с лица следующий месяц даже во сне.       Но он никогда не узнал причину подобного поведения Мастера, впрочем, оно его и не интересовало. Лишь Мэй, владея подобной тайной, в дни, когда Франкенштейн впадал в депрессию, чтобы вернуть его к жизни, приглашала Кадиса Этраму Ди Райзела в бар. И никогда не слышала от него возражений.