Что-то на летнем

      — Гарри, твою мать, куда ты пихаешь эту мерзость?       Нотт брезгливо сморщил нос и шарахнулся в сторону от Гарри, державшего на вытянутых руках прям над его чемоданом извивающееся и истекающее отвратительной бурой слизью нечто.       — Это не мерзость. Это Живоглот, — растерянно пробормотал Гарри, расфокусированно глядя на жмыра в руках. — Гермиона меня убьёт… — севшим голос поделился парень с зашедшимся в истеричном смехе Ноттом.       — Ты был славным парнем, Поттер! Мерлин позаботится о тебе там, — Теодор ткнул пальцем куда-то левее от себя, но Гарри так и не понял, почему именно туда и где о нём должен позаботится Мерлин. — Потому что здесь тебя уже ничего не спасет!       — Тео, помоги его отмыть! Пожалуйста-А! — на последнем «а» голос Гарри дал петуха, так как зажатый в руках Живоглот наконец смог изогнуться и впиться острыми клыками в руку Поттера. — Ай! Он меня укусил!       Не ожидавший этого Гарри разжал пальцы, и перепачканный, воняющий и всё ещё истекающий слизью комок, который мало походил на всегда ухоженного кота Гермионы, шмякнулся аккурат в чемодан Нотта.       — Твою мать, Поттер! — смех Тео прекратился в ту же секунду, и парень рванул на спасение уже безвозвратно испорченных вещей, что он успел сложить в чемодан.       Жмыр же, видя, что, избежав одного волшебника, его тут же намеревается схватить второй, оказался решительно против и, скрепя когтями и путаясь лапами в ворохе одежды Нотта, что было сил рванул от кинувшегося к нему Тео.       — А ну иди сюда, воняющий кусок шерсти! — Нотт лишь успел ухватить кончик хвоста жмыра, но тот выскочил из цепких пальцев слизеринца. — Фу-у-у! — Тео затряс испачканными в бурой слизи пальцами, старясь стряхнуть её, но та, словно приклеенная, лишь пружинила на кончиках пальцев, не думая отцепляться. — Поттер, да твою же…       — Мать? — рявкнул Гарри, баюкая прокушенную руку и всё ещё подслеповато щурясь. Только сейчас Нотт обратил внимание, что пресловутых круглых очков на носу парня не было.       — И её тоже! — не менее раздражённо ответил ему Тео. — Лови своего жмыра и выметайся отсюда! Сука! Я этот чемодан себе прошлым летом в Италии купил! У-у-у!       — Иди ты… В Италию, Тео! — буркнул Гарри, пытаясь нащупать склизкими руками, на которых всё ещё держалась бурая жижа с Живоглота, свою палочку в кармане брюк. Та же норовила выскочить из пальцев, раздражая парня ещё больше. Дурно пахнущий, уставший, перепачканный и предчувствующий скорый скандал, Поттер из последних сил сжимал зубы в тщетных попытках не заорать похуже мандрагоры.       — Слышь, Поттер! Это ты притащил сюда этот склизкий комок, вот и лови его сам! И проваливай нахрен отсюда! — кое-как отцепив от пальцев слизь, раскрасневшийся Тео одёрнул перекосившуюся рубашку. Поправил и выругался. Жижу с пальцев он убрал, но те всё ещё оставались липкими и грязными, а значит и рубашка тоже испорчена. — Ну удружил Драко! Ну, спасибо! — Да не за что, Нотт. А чего вы тут орёте? — дверь в комнату открылась, и на пороге показался рассеянный Драко. В домашним штанах из выкрашенного в нежно-голубой цвет льна и рубашке в тон с короткими рукавами, открывающей вид на в меру накаченные, изящные руки с фарфоровой кожей, Малфой-младший выглядел уютно и невинно. Образ портили только хитрые, наглые, прямо бесстыжие глаза.       Ответить ни Гарри, ни Теодор не успели. С громким визгом бурый склизкий комок метнулся из-под кровати прямиком в лицом к опешившему и не успевшему даже дёрнуться Драко.       — Твою мать! — заорал перепугавшийся слизеринец и рухнул на задницу, инстинктивно вскидывая руки, чтобы перехватить летящее в него существо.       — Вы что, сговорились сегодня все? — буркнул Гарри, пытаясь рассмотреть, что происходит.       Очки Гарри потерял ещё в самом начале, когда пытался поймать и вытащить любопытного жмыра из… личной лаборатории Тома.       По позвоночнику пробежался холодок, и парень зябло передёрнул плечами. Любимый будет ругаться. Сильно. Долго. Нудно.       — Это что? — Малфой наконец совладал со склизким комком, и теперь с удивлением рассматривал отдалённо знакомую усатую морду.       — Жмыр, — хмыкнул Нотт и рухнул на ближайший стул, но не рассчитал или не увидел, что там успел пробежаться Живоглот, а оттого тот был весь покрыть слизью. Тео с тем же размахом, с которым садился, стремительно слетел со стула, приложившись копчиком о пол. — Поттер…!       — Мать мою, — закончил за него Гарри. — Знаю, слышал уже. Хватит уже на меня орать. Я не виноват, что он к Тому в лабораторию залез и что-то там разбил. Лучше…       — Стоп, — вскинулся Драко. — Куда он залез? — блондин стремительно бледнел, равняясь цветом лица со своими волосами.       — Ну, к Тому. Я не знаю, как он туда пролез, дверь обычно закрыта на ключ и на неё навешена уйма охранных чар. Ну, — Гарри потупился, а кончики ушей покраснели от стыда. — Чтобы я туда не лазил.       Ему было неловко вспоминать тот раз, когда он без спроса министра залез в его вотчину и наделал там дел. Том его позже наказал. Да так, что Гарри бы больше и не подумал трогать и лезть в его эксперименты, а ещё не мог нормально сидеть и ходить несколько дней.       От страшно-томительных воспоминаний краска залила лицо парня, а по телу прокатилась будоражащая волна. Гарри сглотнул ставшую вмиг вязкой слюну и на мгновение зажмурился, отгоняя от себя мысли и сладкие воспоминания того наказания.       — Я не знаю, что именно он там разбил, — Поттер развёл руками и поморщился, между ними провисли длинные нити бурой слизи. — Да отцепись ты! — парень пару раз тщетно тряхнул руками, но сделал только хуже. Пружинившие склизкие ниточки лишь зацепились за его футболку и ещё больше намотались на кисти и руки. К тому же, сильнее разболелось и закровоточило место укуса Живоглота.       — У тебя кровь? — Малфой, как заворожённый, смотрел на угловато-изящного гриффиндорца в растянутой старой футболке и потёртых джинсах, стоявшего возле развороченного чемодана посреди гостевой комнаты.       — Ага, — Гарри посмотрел на следы зубов жмыра у себя на коже, а потом перевёл взгляд на Драко, у которого на руках сидел притихший Живолот. — Крепко держишь?       — Ага, — повторил за ним Драко, на всякий случай чуть отклонился от жмыра и напряг руки, готовый если что отбросить животину подальше от себя.       На некоторое время повисло молчание. Ребята пытались собраться с мыслями, что получалось у них весьма плохо, и придумать, что делать дальше.       — Надо бы жмыра отмыть и порядок тут навести, — наконец подал голос Драко. — Поможете встать?       — Придумать бы, как ещЁ его отмыть, — проворчал поднявшийся Тео, потирая ушибленный копчик.       К Драко они с Гарри подошли одновременно и, ухватив того за предплечья, вздёрнули на ноги.       — А лаборатория? Том будет… Эм… — Гарри задумался, пытаясь подобрать слово, чтобы как можно более точно описать то состояние, в котором будет министр, когда увидит погром. Злой? Яростный? Взбешённый, как стая голодных драконов? Смертельно серьёзный и отстранённый, как туча дементоров? В чём не сомневался Гарри, так это то, что собственная жопа горит в предчувствии скорой беды. — В общем, он будет весьма недоволен, вот.       — Да ладно, Поттер, — чуть нервно усмехнулся Нотт, стараясь не показывать своего страха. Несмотря на то, что министр Реддл был весьма уважаемым волшебником, его боялись. По углам шептались о его пристрастиям к тёмным искусствам, и лишь некоторые, те, кто входил в ближний круг министра, как, например, отец Тео, знали, что это совсем никакие не слухи. А недовольные политикой министра вовсе не решали резко изменить свой образ жизни и уехать изучать буддизм и прочие учения куда-нибудь на Тибет. Все они, то, что от них осталось, заканчивали в местах не столь отдалённых. Особенно если смотреть с точки углублённости от поверхности земли. — Ничего твой Том тебе не сделает. А мы тут вообще не причём, а, Малфой?       — Точно, — тут же подхватил Драко. Удивительная черта Малфоев была в их удивительной чуйке. Стоило лишь запахнуть жареным, как представители этого древнего чистокровного семейства тут же испарялись в неизвестном направлении. — На вот, держи своего жмыра, — Драко пихнул Живоглота в руки Гарри.       — Э, ты чего творишь? — Поттер растерялся лишь на мгновение, но тут же сориентировался и впихнул жмыра в руки Тео.       — Фу, уберите от меня эту мерзость! — едва не роняя недовольного таким развитием событий Живоглота, Тео почти перекинул его обратно Малфою.       — Да твою ж, Нотт! Не мне! Поттеру его пихай!       Сколько бы они так ещё простояли, неизвестно, если бы совсем рядом, в тот момент, когда Жмыр вновь оказался у Тео, у того за спиной не раздался гулкий строгий голос:       — Гарри!       Вздрогнувший всем телом Нотт коротко вскрикнул от неожиданности и всплеснул руками. Жмыр выскользнул из и без того некрепкого захвата и, пролетев по неровной дуге, впечатался в грудь стоящего за спиной Тео министра Реддла.       — Ой, — Тео посерел, испуганно глядя на застывших и зажмурившихся Драко с Гарри. — Он сзади, да?       — Да, Теодор, я сзади, — голос Тома оставался ровным и бесстрастным. — Гарри, сладость моя, открой, пожалуйста, глаза.       Гарри закусил губу и замотал головой. Нет, открывать глаза было страшно. Видеть Тома было страшно.       — Тогда может быть ты, Драко? — не меняя тона, спросил министр, но,судя по невнятному скулёжу со стороны, где стоял Малфой, тот тоже не решился открыть глаза.       — Хорошо, — вздохнул Том. — Теодор, может тогда ты соизволишь обернуться и наконец объяснить, почему, во имя Мерлина, я, возвращаясь домой, в первую очередь должен спасать его от полного обвала и восстанавливать ту половину поместья, где находилась моя лаборатория?! — всё же не выдержав, сорвался Том, и парней сшибло волной его магии.       Все трое оказались на полу, растерянно тряся головами и непонимающе переглядываясь.       — Хватит там перемигиваться! — рявкнул Том. — Что вы уже успели натворить, волшебники-недоучки?! В отпуск к океану они собрались! Вы эти каникулы запомните на всю жизнь. Особенно ты, сладос-с-сть моя, — переходя с крика на едва слышный шёпот, протянул-прошипел Том.       — Ох, ё-ё-ё! — вырвалось единодушное у Поттера, Малфоя и Нотта, когда они, не сговариваясь, обречённо переглянулись в последний раз и подняли взгляд на разъярённого, вымотанного, всего в бурой слизи и царапинах министра, чьи глаза приобрели насыщенный винный оттенок, означавший его последнюю степень бешенства и не сулящий им троим ничего хорошего острый взгляд. И ведь они ничего не сделали! Это всё рыжий жмыр!