Внук Агаты

Февраль 1753 года от Сошествия

Кайры-наставники говорили, что даже из поражения можно извлечь урок. Проигрыш подстегивает воина, показывает его слабые стороны, отучает от ошибок. Заставляет совершенствовать свои навыки и технику боя. Интересно, достойно ли применять подобные слова к поединку по плевкам вишневыми косточками? -П-тьфу, — косточка улетела со стены. Старший товарищ проводил ее насмешливым взглядом. -Это, по-твоему, был плевок? Он набрал в рот горсть сушенной вишни и одну за другой отправил снаряды в атаку. -Ай, — раздался возмущенный возглас со двора. -Вот, как это делается. Учись, Ориджин, — самодовольная ухмылка. -Дай еще, — Рихард протянул сопернику раскрытую ладонь. -Да пожалуйста! — он достал из кармана несколько ягод. Ориджин сделал глубокий вдох и прицелился. -Пфф, тьфу, — косточка получила ускорение. Противники проследили траекторию ее полета и бесславное падение. -Ха-ха! И это все, на что ты способен?! Рихард досадливо поморщился и вытер струйку слюны в уголке рта. Больше всего на свете он ненавидел проигрывать. -Еще раз! -Дам тебе совет, — соперник бросил на него откровенно издевательский взгляд, -Для по-настоящему хорошего плевка нужен опыт. Я тренировался со стены своего замка, а она повыше этой будет. Ориджин почувствовал сильное раздражение. Похоже, кое-кто забывался. Стоило парировать удар и напомнить об истинном положении дел. -Благодарю. Однако почему, раз стены Лидского замка выше, то столица Севера по-прежнему находится в Первой Зиме? Друг и по совместительству противник в ответ лишь скрипнул зубами. -Как хочешь, — он передал ему последние снаряды. На этот раз Рихард покатал косточку на языке, а потом выдвинул челюсть вперед и плюнул. Снаряд стрелой пронесся через двор и попал в затылок человеку, следящему за тренировочным поединком. Воин потер ушибленное место, взглядом нашел откатившуюся в сторону косточку. Поднял лицо вверх, чтобы выяснить, откуда она прилетела. -Это же Хайрок! Капитан увидел двух мальчишек, стоящих на крепостной стене. Он посмотрел на них так, что оба сразу поняли — ничего хорошего им не светит. -Спуститесь сами или вам помочь? Один из кайров во дворе с готовностью выступил вперед. Видимо, именно в него попал тот показательный плевок. -Есть, капитан. Уже идем. У них даже мысли не возникло попытаться сбежать. Они поплелись вниз в унылом ожидании расплаты. -Лучше бы ты промазал, — хмуро заметил товарищ. Рихард не мог с ним согласиться. Несмотря на предстоящую выволочку, мысль о победе приятно грела душу. -Что он заставит нас делать? -Скорее всего бегать. Думаю, миль тридцать. -Я вообще-то здесь гость, — недовольное бурчание. -Ты прав, это меняет дело. Значит, будет все сорок. Наказание удалось на славу — настоящая взбучка. После «легкой» пробежки, капитан отправил нарушителей порядка на полосу препятствий. Это сооружение, состоящее из рва, стены с проломом и разрушенной лестницы было знакомо каждому грею и вызывало весьма своеобразные чувства. Рихарду еще ни разу не доводилось проходить ее целиком — наставники всегда останавливали его на этапе стены. Видимо, опасались, как бы ученик ненароком не свернул себе шею. Хайрок же подобных сомнений не испытывал. -Раз юные лорды страдают от безделья, то я считаю своим долгом обеспечить им полезный досуг, — передразнивал капитана Рихард, взбираясь на каменный выступ. Он уже пересек ров и теперь карабкался по отвесной стене. Ее кладка была неровной и имела множество гладких от времени выемок, подходящих для рук и ног. Рядом лез товарищ по несчастью. -Спорим, я первым доберусь до пролома, — предложил он с задором. -На что? -Если выиграю, то ты признаешь, что лучшие воины Севера рождаются в Лиде. -А если проиграешь? Соперник осклабился: -Я не проиграю. -Идет! Еще посмотрим, кто кого обгонит! Рихарда охватил азарт, в котором злость смешивалась с весельем. Как же хорошо, когда тебе бросают вызов! Ориджин прильнул корпусом к поверхности. С силой оттолкнулся от опоры и поднял себя на новый зацеп. Примерился — следующая выемка находилась на полметра выше. -Тьма, почему так далеко? — он выругался себе под нос. Ответ оказался очевидным: полоса препятствий была рассчитана на взрослого мужчину или высокого подростка, но никак не на семилетку. Ему просто не хватало длины рук! Старший противник подобных трудностей не испытывал. Он уже успел сократить небольшой разрыв и теперь осиливал высоту, до которой Рихарду было не дотянуться. Оставалось лишь бессмысленно висеть, наблюдая за его отдаляющейся фигурой. Рихард подумал со злостью: -Что мне делать? Начать спуск и тем самым признать свое поражение? Ну уж нет! Ориджины никогда не отступают! Он стал раскачиваться, сгибая и разгибая ноги. Каждый новый толчок от стены получался все более упругим. -И раз, и два, — словно маятник, Рихард увеличивал амплитуду движения, -И три! Ориджин подтянулся, буквально выбросив тело наверх с максимальной силой. В ту секунду, когда его руки полностью выпрямились, он отпустил зацепку. Чувство, которое Рихард испытал в короткое мгновение полета, кажется называлось эйфорией. Кровь стучала в висках, сердце грохотало, как маршевый барабан. Все внутренности сжались, дыхание перехватило. Восторг и упоение захлестнули разум. -Наверное, именно так ощущается грань между жизнью и смертью? Тогда я готов рисковать вновь и вновь, лишь бы чувствовать нечто подобное! — мысль вихрем пронеслась в голове, -Но для этого нужно пережить сегодняшний день… Рихард ухватился за выемку. Тело по инерции продолжало движение, и его начало разворачивать. Мышцы тут же протестующе напряглись. Чтобы удержаться, он подключил к делу обе руки сразу. -Вот так, — Рихард смог зацепиться пальцами за камень. Обретя равновесие, Ориджин воспрянул духом. Препятствие было пройдено, оставалось лишь догнать противника. Всего-то! Рихард продолжил подъем, используя новые движения-прыжки. Такой динамический способ оказался сложен, зато крайне эффективен. Приходилось комбинировать точность и силу, но и выигрыш в скорости получался двойным. Вскоре он понял, что одного толчка для раскачивания вполне достаточно, а опору для ног лучше выбирать повыше. Это позволило еще сильнее увеличить темп. На одно подтягивание соперника он уже совершал два своих рывка. -Я уж думал, что ты там уснул, — сказал противник, когда Рихард с ним поравнялся. -И поэтому решил дать мне фору? — Ориджин вернул подколку. -Конечно, — он ответил совершенно серьезно, -Тебе ведь рано или поздно надоело бы там висеть, — и добавил насмешливо, -Если бы еще вверх тормашками, то ладно, а так… -Что ты имеешь в виду? -А ты вспомни, как спят нетопыри, — противник иронически покосился на него. Не глядя, он потянулся к следующей зацепке. -Бдительно, — Рихард рванул вперед, опережая движение друга. Совершил уже привычные отталкивание и прыжок. -Ах ты… — его попытались схватить за сапог, но Ориджин увернулся. -Используешь грязные приемы? -Кто бы говорил… — соперник уже сожалел о проявленном благородстве. Собственное промедление обещало обернутся проигрышем. Рихард не стал дослушивать. Он почти достиг пролома и теперь готовился перебраться на ту сторону. Впереди его ждала победа, а позади… Разве это имело значение? Рихард был не из тех, кто оглядывается назад. Кайры-наставники любили повторять, что воин должен уметь держать себя в руках. Сохранять маску невозмутимости и холодной уверенности, чтобы не происходило. Отец же предостерегал: «Не позволяй себе проявлять чувства, не подумав о последствиях.» И Рихард думал. Его переполняла пьянящая радость триумфа, которой так и хотелось поделиться. Но вот с кем? Вариант с Хайроком отпал сам собой. Для него полоса препятствий была детской забавой, а их спор — еще одним свидетельством скуки и безделья. Даже ловкость Рихарда едва ли вызвала бы у капитана интерес. Наставники, кайры Хэслер и Бернард, поощряли в своем подопечном целеустремленность и силу воли. Однако они обязательно захотели бы узнать, как Рихард очутился на той стене. Тогда пришлось бы рассказать и про плевки вишневыми косточками, и про наказание. А перспектива краснеть перед своими учителями Рихарда совсем не прельщала. Лучше всего было бы поделиться своей победой с отцом. Заслужить его уважительный взгляд или даже одобрительное похлопывание по плечу… Но у дверей кабинета лорда Десмонда наследника остановили двое караульных. Стражники сообщили, что милорд принимает курьера из Альмеры и приказал его не беспокоить. Подавив досаду, Рихард решил вернуться в свои покои. По пути он вспомнил еще об одном человеке, который мог по достоинству оценить проявленный им героизм — его леди-матери. Действительно, София Джессика всегда с большим интересном выслушивала сына и не скупилась на похвалу. К тому же, в связи с беременностью она редко появлялась в таких многолюдных местах как тренировочный двор. Замковые лекари говорили, что женщине, носящей под сердцем дитя, необходимо пребывать в состоянии умиротворения и счастья. А что могло порадовать матушку больше, чем его успехи? Наконец выбрав, Рихард стремительно прошагал по галерее первого этажа и взлетел на лестницу. Наследник герцога Ориджина весело перепрыгивал через несколько ступеней сразу, когда из-за поворота появилась худощавая женщина с полупустым подносом в руках. -Матушка у себя? — он без труда узнал ее горничную. Маргарет была одной из немногих, кто служил молодой хозяйке Первой Зимы еще до замужества. -Нет, милорд, — женщина удивленно захлопала глазами, -Она в детской. -Хм, — Ориджин нахмурился. -Маленький лорд сильно болеет, — пояснила вдруг помрачневшая служанка, -Миледи очень переживает. Вот даже съела так мало, словно у нее в животе не ребеночек растет, а птичка. -Понятно, — недовольно протянул Рихард. Наверх Ориджин поднимался уже в совсем другом настроении. Неприятное скребущее чувство подсказывало, что он будет там лишним. Удивительно быстро радость и предвкушение сменились растущим в груди раздражением. Неужели мелкий не мог заболеть в какое-то другое время? Рихард приоткрыл дверь детской и вошел. В слабом свете от задернутого шторами окна он увидел женский силуэт. Темные волосы, убранные в простую косу, белые руки с тонкими пальцами, круглый живот. Леди София сидела возле кроватки сына и тихо напевала: «Звездочка, взойди, В глазки загляни, Облачком укрой, Спать ложись со мной. Звездочка, взойди, Путь мне озари, Вечною мечтой, Будешь ты со мной. Звездочка, взойди, Свет мне подари, Там во тьме ночной, Мне не страшен бой.» Рихард потрясенно замер. Было нечто такое в этой колыбельной, что вызывало странные чувства. Словно щемящую радость смешали с горечью. Он не знал, чего ему хотелось больше: продлить это хрупкое мгновение или разрушить его. Рихард не мог избавится от мысли, будто то, чего он был лишен, сейчас получал кто-то другой… -Доброго дня, матушка, — наследник сделал выбор в пользу более сильного желания. -Рихард, — герцогиня улыбнулась нежно, но несколько устало, -Как твои дела? -Все хорошо, миледи. Я как раз собирался рассказать вам… Его перебил кашель. Он был удушливым и еле слышным, но леди София тут же склонилась над кроваткой. Ребенок завозился во сне и начал беспомощно шмыгать носом. Мать приподняла ему голову, открывая путь воздуху. Раздался свистящий вдох. -Тише, тише, — она зашептала, гладя мальчика по темным волосам, -Все хорошо, мой милый. Дыши, вот так. Беспомощный, как слепой котенок, — с удивлением подумал Рихард, -А ведь ему уже исполнилось два года… Ориджин посмотрел на круглый живот леди Софии. Агата, пожалуйста, пусть там будет девочка! — он мысленно взмолился, -У Севера уже есть наследник, а подобные создания, — Рихард бросил взгляд в сторону ребенка, -Не достойны носить фамилию Ориджин! В дверь постучали и на пороге возник воин в красно-черном плаще. Он отрапортовал: -Миледи, лорд Десмонд просит вас присоединиться к нему за трапезой. Курьер от герцога Альмера тоже выражал надежду на скорую встречу. -Из Альмеры? — леди София на миг растерялась, но сразу же взяла себя в руки, -Конечно, я с радостью приму приглашение. Когда посыльный скрылся, герцогиня с силой потерла виски. В последний раз приласкала ребенка в кроватке. -Надо сейчас же позвать няню, — София Джессика тяжело вздохнула, -И лекаря. -Я мог бы присмотреть за ним, пока они не придут, — предложил Рихард. -Правда, дорогой? -Конечно, матушка, — он улыбнулся широко и открыто. Рихард стоял над кроваткой и внимательно рассматривал своего брата. Тщедушное тельце, темноволосая головка на тонкой шее, маленькие ручки с крохотными пальцами. Эрвин София Джессика… Для лорда Десмонда этот ребенок был бременем. Он всегда говорил, что мужчины Севера неуязвимы для хворей. А его собственный сын оказался болезненным недоразумением, которое чудом пережило свое рождение. Что это, как не свидетельство телесной и духовной ущербности? Для леди Софии он являлся вечным предметом страхов. Герцогиня одними своими усилиями, заботой и молитвами поддерживала в нем жизнь. Для самого Рихарда мелкий ничего не значил… пока. Но стоило ли ждать появления ненужных привязанностей? Он потеребил край подушки, лежащей сбоку от лица брата. Пробормотал: -Никто не узнает. Скажу, что он закашлялся и задохнулся. Как родители отреагируют на смерть младшего сына? Отец, наверное, почувствует облегчение — ведь такова будет воля Светлой Агаты. Матери же придется тяжело. Но у нее скоро появится новый ребенок, который поможет ей забыть о потере… Вместо того, чтобы взять орудие потенциального убийства, Рихард дотронулся до головы мальчика. Погладил по волосам, как это делала леди София. Прикосновение к горячей коже оказалось на удивление приятным. Ребенок слабо пошевелился, пытаясь сбросить чужую руку. Перевернулся на бок и проснулся. -Мама… мама, — он непонимающе крутил головой, пока не остановил взгляд на Рихарде, -Где мама? Вопрос прозвучал очень требовательно. Ориджин с интересом посмотрел брату в глаза. Они у него были серо-стальными, точь-в-точь как у самого Рихарда. -Мама занята, — он ответил не без удовольствия, -Скоро сюда придет няня. -Но я хочу, чтобы вернулась мама, — послышалось недовольное сопение. Видимо, Эрвин собирался заплакать. -Я тоже хотел, — холодно отрезал Рихард, -Но наши желания мало кого волнуют. -У меня болит вот здесь, — он показал на горло. -Терпи, ты же Ориджин. Лишь девицы и ничтожества рыдают от боли. Эрвин часто заморгал и неожиданно спросил: -Что такое ничтожество? -А ты забавный, — Рихард ухмыльнулся, -Кстати, ты меня вообще помнишь? Мальчик сел в кроватке и задумчиво наморщил лобик. -Ты мой брат. Ричи… -Рихард, — он поправил, -Твой старший брат. Скрипнула дверь, и в детскую вбежала няня. -Простите за ожидание, милорд, — залепетала полная женщина, -Спешила как могла, но… -Все в порядке, — Ориджин не испытывал недовольства. Он повернулся к выходу, на прощание бросив: -Пока, мелкий. Постарайся не умереть. -Пусть себе живет, — думал Рихард, спускаясь с лестницы, -Надеюсь, я никогда не пожалею об этом… Позже наследник еще раз порадовался своей рассудительности. Он узнал, что лорд Десмонд решил поддержать герцога Альмера в войне против Надежды. Несвоевременные похороны младшего сына лишь помешали бы планам великого полководца. Мыслями Рихард обратился уже совсем к другому вопросу: какую же плату потребовать с проигравшего спор друга?