Из осколков прошлого состоит наше счастье

      На следующий день я проснулась с ощущением полного перерождения. Меня переполняла энергия. Говорят, сон — лучшее лекарство от любых недугов, и это правда. Для нас, малышей, пытающихся выжить в этом мире, сон имеет решающее значение — для наших нервов, нашей красоты, всего. Я села в кровати, с наслаждением потянувшись. В комнате никого не было. В окно проникал солнечный свет. Возможно, сейчас полдник, и Ати должна идти от Клода или же идти на занятия с графиней Элоис.       С моих губ сорвался тяжёлый вздох. Я свесила ноги с кровати и резво спрыгнула. Было бы несправедливо оставить сестру наедине с этой гарпией. Графиня выжимала из нас все соки, буквально. Она придирается к каждому нашему неправильному вздоху, а если делаем все идеально, то хвалит скорее себя, нежели нас.       — Принцесса Аннелиза?       Я повернулась на голос. В распахнутых дверях в комнату стояла Лили с тазом в руках, с края которого немного свисала белая тряпка. Из-за плеча женщины выглянул седовласый мужчина, на вид ему было лет семьдесят. Он был немного полноватый, но это только придавало ему солидности, как и стильные очки в золотистой оправе, через стекла которых смотрели пристальным взглядом карие глаза. Он слегка нахмурился, поправляя очки точным движением указательного пальца.       — Сейчас же вернитесь в постель, принцесса Аннелиза! Вам же хуже стать может! — воскликнула Лили.       Женщина быстро подошла к прикроватному столику, с грохотом поставила на него таз и подхватила меня на руки, словно я ничего не весила. Она уложила меня обратно на мягкую в постель.       — Доктор, прошу Вас, скорее осмотрите принцессу.       Лили торопила мужчину, который неспешным шагом подходил к нам, продолжая при этом внимательно разглядывать меня. Я напряглась от этого и смотрела на него в ответ. Хочешь поиграть в гляделки? Да, пожалуйста!       — Да, конечно, леди Лилиан, — ответил он хриплым баритоном. Он откашлялся, деликатно прикрыв рот кулаком. Подойдя ближе, он изящно поклонился. — Долгих лет жизни и процветания, О Малое Солнце Империи. Меня зовут Ленз Боуэл и с сегодняшнего дня по приказу Его Величества являюсь вашим лечащим врачом. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста.       Его слова повисли в воздухе. Чей приказ? Клода? Должно быть, моё молчание и растерянное выражение лица были неправильно истолкованы. И Лили, и доктор Боул, похоже, решили, что я испугалась незнакомца. Поэтому доктор Ленз натянул улыбку на лицо, которая трещала по швам.       — Вам не стоит переживать. Я не причиню Вам боли и постараюсь вылечить Вас как можно скорее. — Мужчина поставил на предложенный ему Лили стул свой саквояж. — Тогда предлагаю приступить к лечению.       Карие глаза посмотрели на меня как на лягушку, которую сейчас будут припарировать. Я тяжело сглотнула, в горле внезапно пересохло. Я заворожённо и одновременно с этим в ужасе наблюдала, как его руки в перчатках приближаются к моему лицу.

*****

      — Я не вижу в вашем состоянии никаких следов болезни, принцесса Аннелиза, — вынес после долгого осматривания вердикт доктор Ленз и снял перчатки. — Но вам все равно стоит пару дней соблюдать постельный режим и пить выписанные мной лекарства. Не сморите на меня грустными глазами. Да, ваше самочувствие сейчас даже лучше, чем у здорового человека. Но кто знает, что может случиться через несколько минут. Возможно, снова поднимется температура и вам будет гораздо хуже, чем вчера.       Я тяжело вздохнула и кивнула. Тогда доктор написал что-то на листочке, дал мне лекарство и отошёл в сторону переговорить с Лили об уходе за мной. Атанасия, которая вернулась буквально пару минут назад, стояла возле дверей и наблюдала со стороны. Когда взрослые отошли от меня, то она воспользовалась этим шансом и подбежала ко мне.       — Как ты себя чувствуешь?       — Гораздо лучше, честно говоря, — сказала я, и с моих губ сорвался смешок. — Я чувствую себя как бык. Ни насморка, ни боли. Наверное, я могла бы сегодня пойти на урок к графине Элоис.       — Нетушки! Лежи и лечись! Ты мне здоровая нужна. — Атанасия пригрозила мне пальчиком и грозно посмотрела. — Ты хоть понимаешь, что чуть до инфаркта меня не довела своим состоянием? Ты хуже мертвеца вчера выглядела!       Я внимательнее посмотрела на сестру. Только сейчас я заметила тёмные круги под её глазами, тени, подчёркивающие и без того тонкие черты её лица. Её обычно яркие глаза потускнели от усталости. Меня кольнуло чувство вины. Похоже, малышка не спала всю ночь, переживая за меня.       — Ати, прости, из-за меня ты глаз сомкнуть не могла. Но сейчас я чувствую себя гораздо лучше, так что можешь выдохнуть.       Я обняла сестру. Сестра стиснула меня в объятиях в ответ.       — Э-это!.. Принцесса Атанасия, сейчас вам нельзя находиться рядом с принцессой Аннелизой. Вы можете подхватить простуду! — проворчал доктор Ленц, появившись рядом с нами, словно из-под земли. Он не оттащил Ати, но навис над нами, как грозовая туча, и его глаза опасно сверкали, словно он готов из них молнии пускать.       — Ах, принцесса Атанасия, принцессе Аннелизе нужен покой. — Лили аккуратно отцепила от меня сестру, которая неожиданно закапризнячала и не захотела отходить. — Принцесса Атанасия, у вас сейчас занятие с графиней. Вам не стоит опаздывать.       В итоге Ати смогли убедить отлипнуть от меня. Я махнула рукой на прощание сестре, и дверь за спиной Атанасии и Лили закрылась.       — Удивительно… Вчера были явные признаки лихорадки, а сегодня состояние пациентки улучшилось за одну ночь. Симптомы полностью исчезли, — пробормотал доктор Ленц себе под нос, пристально глядя на меня почти пугающим взглядом. Он постучал пальцем по подбородку, погрузившись в раздумья. — Это королевская кровь? Или её организм просто справился с этим… Поразительно.       Он что-то промурлыкал себе под нос низким, почти хищным голосом, изучая меня взглядом учёного, желающего как можно скорее докапаться до правды.       — Спасибо Вам, доктор Боуэл, что уделили мне время, но вам уже пора. Вы так не считаете? Сами говорили, что мне нужен покой.       Мужик, вали уже отсюда! Ты ведешь себя странно. У меня аллергия на таких, как ты. Сейчас зачхаю тебя, чтобы пропало всякое желание появляться передо мной.       Доктор Ленц вздрогнул от моих слов, словно очнувшись от транса. Он медленно кивнул, наконец оторвав от меня взгляд.       — Да, вы правы. Я должен идти. Поправляйтесь скорее, принцесса. Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи.       Мужчина поклонился. Он очень медленно собирал свои вещи, как будто не хотел уходить отсюда. Боже, вали уже! Доктор таким же неспешным шагом пошел на выход, развернулся ко мне и снова поклонился, улыбнувшись странной улыбкой, а после вышел из комнаты. Я со спокойной душой выдохнула. Как же хорошо, что все ушли. Я накрылась одеялом почти с головой и всячески старалась поймать сон. Вскоре почувствовала, как начала терять связь с реальностью, проваливаясь в сон.       Я накрылась одеялом почти с головой и изо всех сил старалась уснуть. Вскоре я почувствовала, как начинаю терять связь с реальностью, проваливаясь в сон.       Сквозь дремоту до меня донеслось лёгкое мелодичное позвякивание, словно кто-то перебирал хрустальные бусы или стеклянные склянки. Звук был настойчивым, вырывая меня из цепких объятий сна. Я с трудом приоткрыла глаза и первое, что увидела, — расплывчатый силуэт, склонившийся надо мной. Зрение медленно фокусировалось, и я узнала Гретти.       Она порхала у моего прикроватного столика с невиданной для ее возраста легкостью, словно заботливая бабочка, собирая и сортируя маленькие стеклянные флакончики. От них-то и исходило это деликатное позвякивание.       — Ох, моя дорогая, вы уже проснулись? — проворковала Гретти своим ласковым, чуть скрипучим голосом, тут же поворачиваясь ко мне. На ее морщинистом лице играла теплая, добрая улыбка, от которой становилось уютно. — Доктор Ленц оставил тебе это, моя голубушка. Сказал, что нужно обязательно принимать, чтобы лихорадка точно не вернулась.       Она взяла в руки изящную пиалу с тёплым ароматным чаем, от которого поднимался лёгкий пар.       — Я уже добавила пару капель, как он велел. Выпей всё до дна, моя восхитительная. Это поможет тебе быстрее восстановиться.       Я послушно сделала глоток, затем еще один. Чай был теплым, сладковатым, с легким травяным привкусом. Незнакомые микстуры не сильно изменили его вкус, лишь добавили легкую горечь в послевкусии, которая быстро исчезла.       Гретти неотрывно следила за каждым моим движением, ее глаза блестели за очками. Она убрала пустую чашку, поправила одеяло, взбила подушку, продолжая порхать вокруг меня с неиссякаемой заботой.       — Вот так, моя цветочная. Теперь спите, набирайтесь сил, — прошептала Гретти, укрывая меня одеялом до самого подбородка.       Я снова закрыла глаза, погружаясь в расслабляющую дремоту, усиленную теплым чаем. Голова становилась непривычно легкой, а тревоги словно улетучивались. [Она одаривала принцессу заботой, сотканной из тончайшего шелка, но каждая нить была пропитана медленным забвением]

*****

      — Черныш, тише, не шуми! Мы же спалиться с тобой можем!       Шёпот сестры в оглушающей тишине казался громким, а теплое дыхание, опалившее ухо и щеку, разогнало по шее и спине мурашки. Я приоткрыла лениво глаза… Если бы не сонное состояние, то я бы закричала во всё горло от увиденного. Передо мной было лохматое черное нечто с золотыми глазами.       — Черныш, — выдохнула я в мордашку собаке.       Пес тут же принялся лизать мне лицо, приветствуя меня таким образом. Я попыталась оттолкнуть его, но Черныш развернулся, запрыгнул на мою на кровать и своим мокрым носом тыкался в волосы, в лицо, в шею — везде куда только мог.       — Ахаха, Черныш, успокойся…       Но пес с еще большим усилием продолжал своей мордой тыкаться мне в лицо, пока я не схватила его по бокам и не прижала к себе, как могла, и сама не зарылась носом в его мягкую шерстку. В нос ударил приятный запах мыла. Опачки, кто-то сегодня купался. Но пёс продолжал тыкаться в меня мордой с ещё большим усердием, пока я не схватил его за бока и не притянул к себе, уткнувшись носом в его мягкую шерсть. Меня встретил приятный запах мыла. О боже, кто-то сегодня принимал ванну.       — Лизи, ты только представь, меня от тебя отселили в другую комнату! Я считаю это не справедливым, поэтому мы с Чернышом решили устроить протест и проникли к тебе. — Ати забралась на кровать, залезла под одеялко, придвинувшись ко мне под бок. — Я не брошу тебя одну, даже когда ты болеешь. Будем болеть вместе. Кстати, как себя чувствуешь?       — Хорошо. Но когда увидела тебя с Чернышом, то мне стало еще лучше, — кое-как сказала я. Шерсть собаки так и норовила попасть мне в рот. И дышать было трудно. — Капец Черныш тяжелый…       — Хехе, это да-а… Он меня чуть не раздавил вчера во время игры. — Ати зевнула и положила голову мне на плечо. — А теперь давай спать. Спокойной ночи, сестрица, Черныш.       Пес тявкнул в ответ, за что мы зашипели на него, тогда он издал тихий короткий скул и положил свою морду на плечо Ати.       — Спокойной ночи, — протянула я и тоже зевнула.       От тепла, которым меня окружили эти двоя, меня снова потянуло в сон. Глаза сами закрылись, и я мгновенно уснула.       Тепло, которое исходило от этих двоих, наполняло меня радостью. Я чувствовала себя в безопасности, любимой и счастливой. И вскоре я погрузилась в глубокий и спокойный сон.

*****

      — Па-а-ап, Ати и Лизи пришли! Ты скучал по нам?       Атанасия привычно побежала к Клоду, который безразличным взглядом мазнул по ней, даже не шелохнувшись на своем троне. Такое ощущение, что до него с замедением доходило все происходящее вокруг.       — Смотрю, тебе уже лучше?       Безэмоциональный взгляд топазовых глаз медленно сместился на меня, когда я вместо того, чтобы как всегда стоять рядом с Феликсом и со стороны, решила подойти к Клоду.       — Вашими молитвами, Ваше Величество, — бросила незадумываясь я.       Ты, козел, даже не пришел на секундочку навестить меня, пока я там от болезни умирала… Ну или не умирала и нормально себя чувствовала. Но суть не в этом! Ты реально за три дня нашего с тобой расставания не заглянул ко мне. Бесчувственный сухарь!       Я сердито выдохнула и хотела сказать ему что-нибудь неприятное, как мой взгляд зацепился за блестящие драгоценные камни, которыми был украшен весь трон императора. Солнечный свет, проникающий из окон, падал на камни, и они красиво переливались. Это и привлекло мое внимание настолько, что я почти перестала обращать внимание на императора. Уверена, что неровен час, как он просто вырубиться, судя по его вечно уставшему виду. Тебе же спать хочется, Клод? После того, как САМ позвал нас в это чудесное утро? Ты тратишь время на нас, когда мог уже видеть десятый сон. Феликс как-то обмолвился, что Клод спит максимум четыре часа, так что его состояние можно было понять.       — Ваше Величество, раз сегодня такая прекрасная погода. Почему бы не прогуляться?       Похоже, Феликс чувствовал, что Клод сейчас попросту вырубиться, как в прошлую нашу встречу и решил предложить что-то активное.       — Прогулка, да? Почему бы и нет, — вяло ответил тот.       Я нехотя отлепила взгляд от драгоценных камней и согласно кивнула. Что ж, так и быть сейчас я не буду отколупливать камушки и думать, куда их выгодно можно сбагрить. Но к этому разговору мы еще вернемся, мой блестящий трончик. Я просто обязана отплатить Клоду за то, что он «беспокоился» обо мне и места себе не находил, пока я болела. Сворую твое сидалище, и будешь сидеть на обычной табуретке. С такими веселыми мыслями я пошла обратно к Феликсу, чтобы он взял меня на руки и тащил, ибо идти своим ходом за быстрошагающим Клодом сегодня мне не хотелось.       — Феликс, — сказала я и протянула к нему руки. Рыцарь понял все и взял меня на руки.       — Принцесса Атанасия?       Я обернулась посмотреть, где там застряла Ати. Сестра держала Клода за край его халата и таращилась на него.       — Чего тебе? — спросил Клод и так же в ответ уставился на Ати, которая повернула голову в нашу с Феликсом сторону со взглядом полного непонимания.       «Почему рядом со мной этот баклан, а не вы?» — читалось в ее глазах.       — Принцесса Атанасия хочет, чтобы вы взяли ее на руки, Ваше Величество, — сказал Феликс, которому явно нравилось происходящее.       — Взял на руки?       — Да, Ваше Величество. Когда принцессы устают, то точно такими же действиями просят взять их на руки.       Мы так делаем, потому что знаем, что это ты! Но если это касается Клода, то мы на пушечный выстрел к нему не подойдем с просьбой взять нас на ручки! Глупый ты, Феликс! И косячишь слишком много. Боженька тебя за это рано или поздно покарает.       — Нет-нет! Просто на одежде папы было что-то… — начала мямлить в оправдение своих действий Ати, но тут же заткнулась, когда Клод взял ее поперек живота и понес одной рукой, как сумку.       Ух, как хорошо, что меня сейчас держит Феликс. Ати заворочалась, ибо висеть в такой позиции точно было неудобно. Клод раздраженно на это цыкнул.       — Не вертись, как селедка. Ты, вообще-то, тяжелая.       — Ваше Величество, принцессе неудобно, когда Вы ее так держите, — попытался помочь Феликс и немного подбросил меня. — Нужно держать принцессу Атанасию, как я принцессу Аннелизу. Тогда будет удобно и Вам, и принцессе.       Клод несколько секунд смотрел на нас, а потом попытался взять Ати, как меня Феликс, чуть при этом не перевернув сестру дважды вверх ногами. Лицо Ати побледнело и кажется, ее сейчас вырвет от таких американских горок.       — Нет, Ваше Величество, вы ее так уроните при ходьбе.       — Я пойду с Феликсом и Лизи! — вскрикнула Ати, когда Клод попытался поменять ее положение снова. Она взглянула на нас с отчаянием в глазах. Феликс задумался ненадолго. Но он, похоже, обрадовался, что Ати предпочла быть в его руках, нежели в императорских. Рыцарь прочистил горло и заговорил.       — Кхг… Раз принцесса хочет, чтобы ее нес я, полагаю, у меня нет выбора. — Клод ничего не ответил. Тогда Феликс продолжил, подходя к нему и Ати: — Нам пора, Ваше Величество. Мы последуем за вами.       Феликс перенес меня на одну руку, а другую протянул в сторону сестры       — Я понесу её, — безаппеляционно сказал Клод и наконец-то взял Ати правильно. — Это ерунда. Я уж было подумал, что нужно будет нечто особенное, а на деле ничего сложного.       Ага, конечно, ври больше. Ты за прошлые попытки сестру чуть в могилу не свел. Атанасия сжала халат Клода ручками, явно опасаясь упасть, и снова попыталась избежать этой ловушки.       — Ати просто…       — Значит, не хочешь, чтобы тебя нес я? — сразу пересёк Клод.       Атанасия нервно хихикнула.       — Ати будет рада, если папа понесет её и Лизи.       Э-э-э, а меня за что ты в эту лодку тянешь? Только недавно делили ванную, а сегодня ты мне нож в спину вставляешь, предательница!       Клод посмотрел на меня.       — Феликс, поднеси Аннелизу.       — Феликс, отпусти меня на пол! — тут же среагировла я. Нетушки, сначала тебе придется меня поймать, императришка. Сама в твои лапы не полезу.       Феликс заколебался, не зная, что делать. Клод не сводил с меня пугающего взгляда.       — Феликс, сейчас же передай мне Аннелизу.       — В-ваше Величество, а вам тяжело не будет? Может, я лучше буду багажом Феликса? А еще лучше пешочком прогуляюсь. Для детей это полезно, — тараторила первое, что на ум приходило, когда поняла, что Феликс вместо того, чтобы отпустить, протянул меня вперед в руки Клода.       — Ты считаешь меня слабаком?       Я считаю, что ты творишь полную хрень! Но сказала иное:       — Не-ет, Вы самый сильный в мире! Н-но…       Взгляд топазовых глаз быстро заткнул меня.       Таким образом, я оказалась в руках Клода и смотрела на натянутую лыбу сестры. Ати прямо светилась от «счастья» и желания оказаться где-нибудь подальше отсюда. Стоит сказать, что хватка у императришки жетче, чем у Феликса, и несет он не так комфортно, как рыцарь, однако появилось странное ощущение защищенности. Я крепче ухватилась за халат Клода и зыркнула на него. Его рожа слишком близко. Раздражает… Хочется что-нибудь сделать с этим красивым личиком, пока руки у него заняты.       — Отодвинься. Это раздражает, — обратился Клод к Феликсу, когда тот шел почти впритык к его спине. Рыцарь состроил расстроенную мордашку. — Иди чуть больше позади.       И бесчуственный сухарь пошел вперед, оставив своего верного слугу позади дышать пылью у обочины.       — Вас Феликс всегда так несет?       — Когда мы идем к папе? — спросила в ответ Ати.       — В других случаях.       Хм, во всех остальных случаях мы редко к нему с этим обращаемся. Только когда устаем от игр на свежем воздухе. Мне совершенно не нравится, что Клод этим интересуется.       — Не позволяйте Феликсу носить вас просто так, только когда я позову. Не то войдет в дурную привычку.       А? Ты че, морда бандитская, Феликса вознамерился себе вернуть? Тебе и без него хорошо живется, а нам без него очень тяжко, знаешь ли! Феликс наш личный телохранитель, который всегда обязан быть рядом, оберегать, помогать мыть Черныша, перетаскивать вещи, пробовать мои блюда и многое другое. Такого замечательного человека мы тебе не вернем и точка!       — Ваше Величество, могу я приблизиться? — поинтересовался Феликс с видом настоящего мученника.       Краем глаза я заметила, как Ати махает руками, словно пытается кого-то отогнать. И это действительно оказалось так: рядом с ней летало насекомое, всем своим видом надоедая. Кажется, оно совершенно не хотело улетать. Кружило и кружило вокруг. Когда оно подлетело ближе ко мне, то я смогла подгадать момент и ударить по нему, откидывая в сторону. Сестра посмотрела на меня восторженным взглядом, как будто я чудовище сразила. Но через несколько секунд оно вернулось к нам и с новыми силами начало мазолить глаза. Ишь ты, какое настырное создание. Смерти ищешь?       — Я сказал тебе не мешать. Пять шагов назад.       — Если принцессы такие тяжелые, я могу их понести.       На фоне разговаривали Клод и Феликс, пока мы с Ати старались уничтожить помеху. И вот мы обе замерли, чтобы насекомое расслабилось, подлетело ближе, и его можно неожиданным выпадом убить. Так оно и случилось. Полет мошки стал медленнее, оно стало парить ближе к нам.       — Чепу-…       Четким хлопком Ати ударила насекомое.       — Есть! Поймали букашку! — радостно завопила я.       Оказывается, сестра очень ловкая в таких аспектах. Повезло же. Только на лице Ати не считалось счастье от победы, а наоборот, её глаза расширились в немом ужасе. Я проследила за ее взглядом, и меня саму пробило от окатившего холода. Клод смотрел на меня ледяным взглядом, по сравнению с которым арктические льды показались бы горячими пирожками.       — Это я-то букашка?       После его слов вокруг начала витать ужасная аура. Мне стало настолько дурно, что перед глазами начинало все темнеть. Я замерла, боясь шевельнуться. Атанасия была в такой же ситуации: малышка до сих пор держала ладошку на щеке императора и не могла даже звука издать.       — Прошу прощения, Ваше Величество. Принцесса поступила так из-за моей назойливости.       Феликс мигом понял, что дело пахнет керосином, и попытался отвлечь внимание Клода на себя. Но ничего не получилось. Губы императора расстянулись в странную улыбку, как будто он уже придумал наказание для нас.       В воздухе повисла тишина. В моей голове гулял ветер. Мыслей вообще не было. Тогда Ати не связно затараторила, чтобы хоть как-то обелить нас в этой ситуации.       — Ж-жук. т-там.Жук!       — Значит, я еще и жук?       Теперь холодного взгляда была удостоена сестра, которая готова уже потерять сознание, как и я.       — Н-нет… Я… Мы. — я сама не поняла, как открыла рот. — У Вашего В-величества жук был на щеке. Да! Он мешал Вам, и Ати его вот так и так! М-мы не хотели вам мешать…       — Так вот оно как. Принцессы, вам стоит подуть, чтобы Его Величеству стало лучше, — понимающе закивал Феликс и улыбнулся нам.       … Я точно сживу тебя с этого света, Феликс Робейн! Уже даже и не знаю, пытаешься ли ты нас спасти или же, наоборот, убить. Я покачала головой и замычала. Слова просто не хотели выходить изо рта. Всё, что я могла, это смотреть, как через силу Ати заставила себя погладить Клода по щеке и подуть. Мужчина молча за всем этим наблюдал.       — Фью.Фью. У кошечки боли, у собачки боли, а у папы не боли. Фью.       Раз сестра так старается ради нашего выживания, то и я должна. Так ведь? Поэтому в утешение, которое нахрен не нужно Клоду, я гладила его по голове. Что зыришь на меня так неприязненно? Мне самой это не по кайфу, знаешь ли.

*****

      Спустя некоторое время, за которое я успела помолиться раз сто всем известным и неизвестным богам, пропотеть так, будто только что пробежала марафон, и чуть ли не потерять сознание от нервного истощения, мы наконец сидели в залитом утренним солнцем саду недалеко от искрящегося озера и пытались завтракать. Птицы беспечно чирикали где-то в ветвях, легкий ветерок трепал листья, а золотые лучи ласково грели брусчатку дорожки. Это было слишком идиллично для нашего текущего состояния.       Ати запивала свое ужасное состояние молоком, а Я же давилась нарезанными фруктами — сочными ломтиками манго, сладкими дольками яблока, терпкими ягодами — пытаясь проглотить хоть кусочек под пристальным взглядом Клода. Хоть он нас оставил в живых, но явно был немножко зол. Хе-хе… Лили, Гретти, заберите нас отсюда, пожалуйста!       — Думаю, после всего произошедшего все-таки будет лучше, если принцесс буду носить я.       Феликс, никогда не понимавший атмосферу вокруг, первым решил нарушить тишину между нами. Кажется, у меня глаз начал дергаться. Прошу тебя, безрассудный наш идиот, хочешь помереть — делай это один. Мы пока еще жить хотим!       Клод не удостоил его ответом. Просто медленно, почти театрально поднял свою чашку, сделал глоток чая и лишь холодно, убийственно холодно посмотрел на Феликса поверх края чашки. Чувствую, что-то недоброе он задумал. О да, определенно попахивает местью.       — Хм, придётся найти им ещё одного, — пробормотал Клод, словно разговаривая сам с собой, но его взгляд остановился на Ати, а затем скользнул ко мне.       — Под еще одним вы имеете в виду…? –протянул Феликс, как бы намекая пояснить императору свои слова.       — Я подумываю найти им учителя по боевым искусствам.       Э-э? Боевым искусствам? Долька яблока выскользнула из моих рук и упала на травушку, так и достигнув моего рта, который раскрылся от удивления. Зачем нам учитель по боевым искусствам? Ати тебе своим ударом последние мозги вышибла? Не-е, я конечно сама пыталась что-то делать в пять лет, но бросила это дело, когда дорвалась до кухни и вышивки. Мой талант явно в других областях. Лучше я буду кормить врагов пирожными до смерти или, на худой конец, буду сшивать им конечности, чтобы они не могли двигаться.       — Атанасия так беззаботно машет руками, пытаясь поймать несчастную муху, и сбивает при этом все на своем пути. Аннелиза, наоборот, предпочтает подгонять добычу в руки Атанасии, дабы та ее грохнула расмашистыми движениями. Так что я подумываю обучить их боевым искусствам, чтобы они не допускали того же впредь и могли любого прибить одним ударом… К тому же…       Он выдержал еще одну дьявольски театральную паузу, обводя нас взглядом, полным насмешки.       — У Атанасии слишком слабая ручонка. Такими темпами скорее муха ее прихлопнет, чем она ее. У Аннелизы, скорее всего, ситуация такая же… Слабые, что еще сказать.       Ч-что за… Это ты так гордость свою защитить пытаешься? Припоминаешь мои слова, когда я не хотела идти к тебе на руки, говоря, что не выдержишь?!       — Но принцессам всего семь… — робко вставил Феликс, видимо, пытаясь апеллировать к здравому смыслу.       — Что поделать, если рыцарь, которому было велено защищать их, только и делал, что носил их на руках. Бесполезный.       Услышав это, Феликс сразу же поник. Его обычно бравый вид сменился видом обиженного щенка. Ага, бесполезный как же. Он нас всеми возможными способами в могилу свести пытался, а не исполнял свой долг телохранителя! Может, Клод ему и вправду иную задачу поручил? Добить нас?       Тишина снова наступила, но теперь она была пропитана не только напряжением, но и моим растущим возмущением и предвкушением скорой, мучительной «тренировки». Я потянулась за стаканом с соком, пытаясь успокоить нервы.       — Кха… Кгха!       Рядом раздался звук — резкий, булькающий кашель. Я как раз пила сок, когда краем глаза заметила движение. Ати чуть согнулась на стуле, сжимая в руках стакан с молоком. Сначала я подумала, что она просто подавилась. Но по ободку стакана, по внешней его стороне, стекала ярко-красная жидкость. Она падала тяжелыми, крупными каплями на светло-желтое платье сестры, впитываясь в него ужасающими алыми пятнами.       Мой взгляд поднялся выше. Губы Ати были испачканы кровью. Капельки крови капали прямо изо рта, пачкая ее подбородок, шею и воротник платья.       Стакан с соком выпал из моих дрогнувших рук. Его содержимое расплескалось по всей моей одежде. Но мне было на это плевать. Мой мир сузился до этой ужасающей картинки.       — Ати! / Принцесса!       Сестра тихонько качнулась на стуле. Ее глаза, расширенные от боли или слабости, медленно закрылись. Пальцы, которые сжимали стакан с молоком, разжались, и он выскользнул из ее рук. Маленькое тело начало заваливаться в сторону, соскальзывая со стула.       Все происходило как в замедленной съемке. Феликс мгновенно сорвался с места и в стремительном рывке он оказался рядом. Он успел поймать сестру раньше, чем она достигла земли, осторожно перехватив ее обмякшее тельце.       Мое тело двигалось само по себе, подчиняясь инстинкту ужаса и защиты. Не знаю, как это произошло, но через секунду я уже сидела на коленях рядом с Феликсом, сжимая холодную, неестественно холодную руку сестры.       — Ати! Ати! Открой глаза! Ати!       Я кричала, трясла ее маленькую ручку, пытаясь дозваться до нее сквозь пелену ужаса, охватившего меня. Но ответа не поступало. Ни звука, ни движения. Ее лицо стало пепельно-серым, дышала ли она? Я прислушалась, затаив дыхание…       Кажется, нет…       Нет, она не дышала!       Паника захлестнула меня с головой. Я закричала еще громче, дико, неистово, имя сестры превратилось в сдавленный вой страха.       — Достаточно кричать. Раздражаешь. Усни.       Внезапно, мне на плечо легла тяжелая, властная рука. Ее вес пригвоздил меня к земле. Одновременно, другая рука, большая и сильная, резко перегородила мне взор, накрыв глаза. От этой руки исходил неестественный, обжигающий жар, который мгновенно вызвал головокружение и тошноту. Вид Ати, ее безжизненность, этот жар, голос Клода — все смешалось.       Я попыталась вырваться, забилась в хватке, инстинктивно отталкивая душившие меня руки. Надо было прорваться обратно к Ати, к Феликсу! Что с ней?! Но меня мёртвой хваткой прижали к твёрдой груди. Рука на глазах усилила давление, погружая меня в душную темноту. И тут же, острые пальцы больно, до пульсации сдавили мне виски.       Боль… жар… темнота… Это последнее, что я помню, прежде чем мир окончательно провалился во тьму.