Часть XXI || Там, где танцуют тайны и тени
7 сентября 2025 г., 11:20
— Па-ап, Ати и Лизи хотят пойти сами.
— Нет, так быстрее, — заявил Клод резким и непреклонным тоном. Он продолжил свою медленную, размеренную прогулку по саду, а мы неловко сидели у него на руках. Феликс плелся позади и без устали улыбался, смотря на нас.
Изначально предполагалось, что эта прогулка станет для Ати физиотерапией, чтобы её мышцы снова привыкли к движениям после длительного пребывания в постели. Но все обернулось в другую сторону, когда Клод твердо вознамерился нас нести. Возможно, все пошло по наклонной, когда я сама к нему напросилась, желая спасти Черныша.
— И правда, принцесса Атанасия. Не стоит слишком сильно перенапрягаться. Это пойдет вам во вред, нежели в пользу, — произнес Феликс, кивнув.
Мы с Ати устало вздохнули. Сестре не разрешалось делать ни одного лишнего шага. Ходить? Забудьте об этом! Вокруг неё всегда кто-то крутился, не сводя с Ати глаз и готовый броситься на помощь при первых признаках недомогания или чрезмерной активности. При таком раскладе она никогда не восстановит подвижность! Сестру тупо задушат своей заботой.
Я положила голову на плечо Клода, ибо она казалась сейчас тяжелой, и замерла в ожидании, что мужчина начнет гундеть либо же попытается сбросить мою голову с плеча, однако он слегка повел им и ничего мне не сказал. Я на мгновение задумалась, стоит ли мне радоваться или насторожиться, но быстро отбросила эту мысль. Мне было всё равно, что он думал, что чувствовал и как воспринимал нас. С самого начала я планировала уйти отсюда, и отступаться от своих слов не намерена.
Короткие золотистые пряди его волос, отсвечивающие на солнце, заплясали у меня перед глазами. Как только я начала расслабляться, тишину нарушили странные звуки.
— Пфтьу тьфу, тьфу!
Это Ати что-то сплевывает? Я подняла голову и посмотрела на сестру, что она там делает. Клод, услышав те же звуки, тоже обратил на нее внимание.
— Тьфу!.. А? Хе-хе, — Ати неловко хихикнула и быстро потерла рукой рот, как будто убирая следы преступления.
— Волосы несъедобны, — спокойно сказал Клод.
— Ваше Величество, может, принцесс стоит понести мне? — влез в разговор Феликс и шагнул к нам.
— Пять шагов назад, — тут же среагировал Клод.
Серьёзно? Что Феликс ему сделал?
Феликс понуро опустил голову и отступил на веленные пять шагов. Клод продолжил свой путь, словно сейчас ничего не произошло. Ати зажала себе рот рукой, опасаясь, что конфуз может повториться, и уткнулась лбом в плечо императора.
— Семейная тишь да гладь, не так ли? Не хватает только пения птичек или журчания ручейка для сопровождения такой атмосферы. — насмешливый голос Эндерис раздался в моей голове. От неожиданности я вздрогнула.
Посмотрите-ка, кто объявился! Ты какого хрена не отвечала на мои мысленные вопросы? Так ещё не пустила сегодня ночью в МОЁ же подсознание, а я хотела поговорить с тобой. Женщина, не слишком наглое поведение для того, кто арендует моё внутреннее пространство?
В голове послышался тихий смех.
— Прости-прости, душа моя, что посмела игнорировать тебя. Тут произошли некоторые изменения, так что милости просим заглянуть к нам на огонёк. И не переживай, почти на все вопросы ты получишь ответы сразу, как мы с тобой встретимся. А пока наслаждайся прогулкой с сестрой и отцом.
Эндерис замолчала. Я разочарованно качнула головой. Вот опять она меня заинтриговала и сбежала, оставив после себя ужасное послевкусие. Теперь я просто изнываю от желания прямо сейчас встретиться с Эндерис и вытянуть из неё все ответы.
— Ты что делаешь? — спросил Клод. — Сказал же, волосы несъедо-…
— Нет, не ем я их! Ну, то есть, папины волосы зацепились за мою заколку. Лизи, помоги! — жалобно завыла Ати, ручками пытаясь снять украшение.
Я тут же подалась вперед, чтобы ей помочь. Этим утром Лили, как всегда, укладывала нам волосы, делая красивые причёски. Вьющиеся волосы сестры она собрала в большую шишку, украсив заколкой с несколькими жемчужинами и лентами. Я же предпочитала обычные лёгкие причёски без лишних заморочек, поэтому сегодня мне сделали низкий хвост с помощью синей ленты.
— Тогда просто отцепи их. Тут даже помочь Аннелизы не понадобиться в столь простом действии, — произнес спокойно Клод, даже глазом не моргнув, когда Ати дернулась и потянула его за запутанные в ее заколке волосы, чуть ли не вырвав их. Черт, и как это распутать? Чьими-то волосами придется пожертвовать…
— Принцесса, вам помочь? — спросил Феликс.
— Пять шагов, Феликс. Аннелиза, отцепи заколку до конца прогулки.
Чего-о? Какого хрена ты ставишь меня во временные рамки, когда ТВОИ волосы в МОИХ руках? Мои ладони от такой ответственной задачи вспотели. Но я делала все, что было в моих силах.
— Есть! Получилось! — радостно воскликнула я, держа заколку Ати в руках.
Ой, я случайно выдернула пару волосков Клода. Бросив быстрый взгляд на мужчину, который даже бровью не повёл, я сделала вид, что ничего не произошло, и аккуратно бросила его волосы на землю. Феликс, почему ты смеёшься? Не выдавай меня!
— Ты выдрала мне волосы, Аннелиза?
— А? Нет-нет. — Я пригладила тот участок головы, откуда случайным образом отпали его прядки. — Ваше Величество прекрасен, как и всегда.
Клод нахмурился. Ну чего, ты так странно смотришь? Сам поручил мне эту задачу. Мужчина остановился, цыкнув. Он отпустил нас на землю и протянул мне руку. Я установилась на нее, не понимая, что ему от меня нужно.
— Дай.
Что дать? Заколку? Руку? Увидев моё растерянное лицо, он просто выхватил у меня из рук заколку, наклонился к Ати и начал что-то делать с её волосами.
— Теперь выглядишь лучше.
Мужчина отодвинулся в сторону, открывая вид на шокированную Ати с исправленной прической. Малышка неверяще кончиками пальцев дотронулась до головы, пытаясь понять, что произошло. Я хмыкнула. А получилось неплохо.
Клод удовлетворенно кивнул и схватил нас за руки, продолжая путь.
— Не шарахайтесь туда-сюда, идите нормально, потихоньку.
Я посмотрела на свою маленькую руку, зажатую в огромной ладони, и невольно поморщилась. Мне очень хотелось вырвать её из его хватки, но, подавив это желание, я постаралась идти в ногу с Клодом.
*****
— Лизи, тебе не кажется, что Клод в последнее время стал… добрее к нам? Совсем чуть-чуть, но всё же. Держал нас за руки во время сегодняшней прогулки, носил на руках вместо Феликса… А волосы! Он мои волосы не выдрал за то, что я чуть его волосы не сожрала, а наоборот, помог заколоть прическу! — Он и раньше к нам неплохо относился. Просто держался на расстоянии. — Пожала плечами я. — Но теперь все иначе. — Что ты имеешь ввиду? — Мне кажется, что твой план «В» возымел эффект на Клода. — Я повернулась к Ати и погладила её по голове. — Ты молодец, сестрица! Сестра хихикнула и прижалась ближе ко мне. За окном стояла глубокая ночь. Сейчас мы находились в новом дворце, куда нас днем переселил Клод. Как оказалось, Изумрудный дворец был намного ближе к дворцу императора, чем Рубиновый, и построен он специально для принцесс. Семь лет… Нам потребовалось семь лет, чтобы нас переселили в предназначенные для нас хоромы. И все это потому, что один олух соизволил наконец-то посетить нас. «Нас», да? Я почувствовала неприятную, едкую горечь на языке. А что если он так заботиться не о «нас», а скорее об Ати? Я же шла просто комплектом к ней. Клод решил только сейчас, когда сестра очнулась, заглянуть к ней и проведать её. Ко мне он не приходил, когда я болела. Да даже, когда Ати была без сознания, все время меня обратно в Рубиновый дворец возвращал Феликс и приводил к сестре тоже он, пока я не стала сама приходить во дворец Клода просто посмотреть, как там сестрица. Сквозь сон я почувствовала прикосновения к моей правой руке, сжимающую ладонь сестры. Это был одиннадцатый день беспамятства Ати. Наше рукопожатие аккуратно разъединили и меня осторожно пытались поднять на руки. Голова немного запрокинулась, я почувствовала опору под спиной и коленями. Это движение, чуть угловатое, не такое плавное и уверенное, как обычно… Но в полусне всплыло лишь одно имя. «Феликс», подумалось мне тогда, и на губах сама собой появилась слабая улыбка. Только Феликс мог подойти так неслышно, только он заботился обо мне так, чтобы лишний раз не потревожить, пока я сижу у постели Ати. Не открывая глаз, я инстинктивно прижалась к плечу рыцаря, словно разомлевший на солнце котёнок, и крепко обняла его за шею. Но что-то было не так. Вместо привычной жёсткой, потрёпанной ткани рыцарского плаща, пахнущей кожей и металлом, моя кожа ощутила что-то другое. Мягче. Глаже. Тоньше. Это было не тяжёлое сукно или грубая кожа. Это было нечто более… Более изысканное? Домашнее? Похоже, рыцарь успел переодеться, сменив доспехи и плащ на что-то удобное, возможно, домашний камзол или плотную рубаху. Возможно, именно из-за другой одежды, лишённой привычных жёстких линий и опор, мне казалось, что меня держат не очень умело. — Спасибо, Феликс, — пробормотала я сквозь сон, уткнувшись носом в мягкую ткань на его плече и зевнув. Слова вырвались сами собой, как нечто само собой разумеющееся. Мужские плечи подо мной вздрогнули, коротко и резко. На несколько долгих секунд мы замерли неподвижно. В тишине комнаты, нарушаемой лишь моим неровным дыханием и едва слышными звуками сна Ати, я затылком чувствовала чужое дыхание — оно стало чуть более частым. А потом… раздался тихий гортанный звук. Хмык? Или мне это только показалось в полудреме? Ни подтверждения, ни отрицания. Просто этот странный сдержанный звук. Вместо ответа или слов раздался тихий шорох ткани, и я почувствовала лёгкое поглаживание. Открытая ладонь осторожно коснулась моих волос, скользнула по затылку, затем опустилась на спину, поглаживая успокаивающими, медленными движениями. Это поглаживание было таким нежным, таким утешительным, что последние остатки напряжения покинули моё тело. Загадка странной одежды или неумелого хвата отошла на второй план. Под этим прикосновением мне было тепло и безопасно. Я усмехнулась, вспоминая одну из ночей, когда Феликс отнёс меня в наш дворец. В отличие от Атанасии, я не искала одобрения Клода, не стремилась к его отцовской любви. Я удивлена, что он все ещё продолжает уделять мне немного внимания. — Ати, скажи, а что если Клод взаправду изменился и считает те-., нас своими дочерьми, ты останешься с ним? Атанасия почти подпрыгнула на кровати, широко раскрыв глаза. — Что? Клод изменился? Не говори глупостей! Этот психопат, который без колебаний убил бы собственную дочь, не моргнув и глазом, не мог вдруг решить полюбить нас. И нет, я не останусь с ним. Если он так сильно изменился сейчас, кто знает, что он сделает в будущем? Может быть, однажды за чаем он прикажет кому-нибудь отравить нашу еду! Нет, нет, нет, ни за что! Что бы ни случилось, мы не можем оставаться здесь надолго! От её пылких слов мои губы растянулись в искренней улыбке, а в груди разлилось тепло. Я расхохоталась так громко, что Ати от удивления подпрыгнула и прикрыла мне рот рукой. Даже приглушённый, мой смех продолжался, сотрясая меня от сдерживаемого веселья. — Ты совсем кукухой поехала, Лизи? Если Лили с Гретти узнают, что мы сейчас не спим, то пропишут нам таких оплеух, что до обеда в отключке будем! Я извернулась под ее рукой и высвободилась. — Знаешь, Ати, есть кое-что, о чем я тебе не рассказала. — Тогда говори сейчас. Я набрала побольше воздуха в легкие и… замерла. Топазовые глаза сестры сияли в темноте. В её глазах, словно застыло звездное небо, а под лунным светом, который проникал к нам через полупрозрачный тюль, они переливались теплым светом. Я выдохнула. Нет, пожалуй, не буду говорить Ати про Эндерис и Лукаса. Пока что не буду. На сегодня впечатлений для малышки хватит. — Я счастлива, что ты у меня есть, — произнесла я с улыбкой. — Спасибо, что ты моя сестра. — Лизи…– глухо произнесла моё имя сестра и улыбнулась. — Я. Я тоже рада, что именно ты моя сестра! Атанасия громко воскликнула последнее предложение и бросилась на меня с удушающими обнимашками. Я так же крепко обняла её в ответ, зарывшись лицом в её мягкие волосы. Ати, ты — моё единственное утешение в этом мире. Мой единственный якорь в этом море неопределённости.*****
— Долго же ты. Сама рвалась узнать ответы, а в итоге заставила меня ждать. Мрак и холод вокруг встретили меня привычным равнодушием. Неизменными также остались существа в темноте и Эндерис, чей голос звучал на все пространство. Осталось только дождаться, когда свет включится и осветит фигуру женщины, закованной в цепях. Давно же я её не видела. Секунда… Две… Три секунды… Ничего. — Эндерис? — Что такое, моя душенька? — шёпот, пронизанный мрачным весельем, коснулся моего левого уха, достаточно близко, чтобы я почувствовал призрачный жар её дыхания. Я дернулась в сторону, прижимая руку к уху. Никого нет. Точнее говоря, я никого не видела из-за темноты, но чувствовала её присутствие. Легкое движение воздуха, призрачный ветерок, от которого у меня по коже побежали мурашки, выдавали её близость. Женщина кружит вокруг меня, как хищник. По всему пространству раздался звонкий смех Эндерис. — Прости-прости, не хотела тебя пугать. Резкий порыв ветра ударил в спину. Кто-то схватил меня за правую руку и потянул вперед, прижимая к себе. Чужая рука легла мне на поясницу, и от этого прикосновения у меня по спине побежали мурашки. Вокруг зазвучала мелодия вальса, и мы закружились в быстром танце. Неожиданно яркий свет зажегся над нами, ослепляя. Я зажмурила глаза, стараясь к нему привыкнуть. — В этом мире на тебя наваливается столько проблем. Но когда ты танцуешь… ты свободна. Я с трудом открыла глаза, моргая от яркого света. Передо мной было лицо, скрытое наполовину черной карнавальной маской с золотыми узорами. Были видны только голубые глаза и легкая улыбка. Эндерис была одета в великолепное чёрное платье, которое, казалось, поглощало свет, а его ткань переливалась и струилась при каждом движении. — Эндерис, ты… — Красивая? Необыкновенная? Захватывающая дух? — Она наклонила голову, и в её глазах появился блеск. — Не в цепях! Почему? Как? Внезапно хватка на моей талии ослабла, и я полетела вниз, впившись взглядом в Эндерис. Когда я уже была готова коснуться пола, её рука молниеносно перехватила меня за талию, прижимая к себе. Она склонилась надо мной, выгибая мое тело назад, и я повисла в её руках, словно невесомая кукла. — Твои слова были оскорбительными, дорогая, — выдохнула она низким, ядовитым шепотом. — Из твоих прекрасных уст слова прозвучали так, словно хозяин посадил на цепь своего пса, а потом удивляется, почему дворняга бегает без нее, — вместе со мной она выпрямилась и продолжила вальсировать. — Ты можешь спросить меня о всем, кроме моей личности, пока мы танцуем. Однако, когда мелодия закончиться — закончиться и твое время, моя душа. Меня охватило смятение, за которым последовал прилив решимости. Я подготовилась к этому, тщательно составив в уме список вопросов. — Лукас однажды упомянул, что мой сосуд запечатан. Это твоих рук дело? Я старалась не обращать внимания на пугающую близость танца и на то, как пристально женщина смотрела мне в глаза. — И да, и нет, — усмехнулась Эндерис, с непринуждённой грацией кружа меня в воздухе. — Как только я оказалась здесь, то твой сосуд был уже запечатан. Однако с тобой кое-что произошло, и ты в определенный момент времени могла сама его открыть, но упустила эту возможность из-за того, что я здесь. — То есть, я не смогу пользоваться магией? Я обычная девчонка? Изгой из королевской семьи?! — Ну что за унылые слова? Конечно, ты можешь. Ты можешь все. Ты могла бы даже завоевать весь мир, если бы настроилась на это. — Ее хватка на мгновение усилилась, и она улыбнулась шире, ровный ряд зубов блеснул в мягком свете. — У тебя вместительный сосуд, так что маны у тебя будет предостаточно. Но тебе придется подождать, пока тебе не исполнится восемнадцать. Или… может быть, это случится раньше? — спросила она с лукавой улыбкой, наклонившись ко мне. — В любом случае, у тебя есть шанс использовать его в этой жизни, не волнуйся. Задавай свой следующий вопрос и не трать наше драгоценное время. — Кто такой Лукас? И как вы с ним знакомы? — Ха-а? Два вопроса сразу. Какая ты нетерпеливая. — Эндерис засмеялась и подняла меня в воздух, кружась, а потом поставила на землю, продолжая танец. — В широком смысле он Колдун Черной Башни и её владелец, величайший маг всех времен, которому уйма лет. В моем понимании — скользкий подонок, с которым я имела несчастье столкнуться. — Колдун Черной Башни? Тот самый из детских сказок?! Совершенно забывшись, я запнулась о собственную ногу. Равновесие снова покинуло меня, и я была готова упасть, с грохотом приземлившись на пол. Однако чужая рука, твёрдо лежавшая на моей пояснице, не позволила этому случиться. Меня прижали ещё ближе к себе, едва ли не вдавливая в другое тело. Движения оставались чёткими, будто мое падение было лишь частью этого безумного вальса. — О, мои чертята, какая же ты крикливая. Да, тот самый великий кретин из Чёрной Башни, который настолько уверен в себе, что, наверное, думает, будто солнце встаёт, только чтобы осветить его гениальное лицо. Тот самый, чьему имени поклоняются маги, а крестьяне пугают им детей. Он действительно существует. Не зря седьмое чувство шептало держаться от Лукаса подальше… Этот псих может шутить о том, как снесёт Обелию до основания, глядя такими невинными глазами, будто предлагает чаю. А потом, улыбаясь, превратит город в пыль, даже не моргнув. И ему хоть бы что — как будто стереть тысячи жизней для него развлечение. Я с трудом сглотнула, пытаясь собрать мысли в единое целое. Воздух вокруг меня словно сгустился, отяжелев от невысказанных вопросов. — Почему… Ты внутри меня? Эндерис прищурилась. В глубине голубых омутов заклубилась тьма, от которой у меня по спине пробежала дрожь. — Это, моя дорогая душа, история для другого раза. История, которую ты, возможно, никогда не услышишь. Некоторые секреты лучше оставить похороненными. А некоторые истины слишком опасны, чтобы их раскрывать. Поверь мне, свет мой, порой невежество — единственное спасение. Я недовольно фыркнула, чувствуя себя ребёнком, которому отказали в ответе на самый важный вопрос, но проглотила слова женщины. Краем уха я прислушивалась к мелодии. Кажется, звучат последние аккорды. — Как ты освободилась? — спросила я, пытаясь перевести разговор на более безопасную, но не менее интригующую тему. — Или ты так могла сделать все это время? — Конечно же не могла! Будь это так, то встретила бы тебя в нашу первую встречу как подобает нам, принцессам: за чашкой чая и увлекательной беседой о жизни. Когда мана твоей сестры проходила через твое тело, то частично воздействовала на мои магические цепи, потихоньку разрушая их. И спустя время они спали. Вот так легко и просто я освободилась. — Ты сказала, «как подобает нам, принцессам?» — Прицепилась все же к словам, — довольным голосом произнесла она, словно ожидала от меня именно такой реакции, словно это было частью её тщательно продуманной игры. На мгновение мне показалось, что она чуть ли не замурлыкала от удовольствия. Резко закрутив меня на месте, Эндерис наклонила меня вниз, и я снова повисла на ее руках. В этот же миг музыка стихла. — Приятного тебе денечка, душа моя, — промурлыкала мне на ухо женщина. — Время, проведенное с тобой, было восхитительным. Эндерис чуть отодвинулась от меня и убрала руку с поясницы. Я начала падать. Нет, не просто падать, а проваливаться в пустоту. Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание — это ухмылку на её губах и томную грацию, с которой она сняла карнавальную маску. Но я так и не смогла толком разглядеть её лицо. Тьма рассеялась, и я ахнула, резко сев в постели, словно вынырнула из глубоких холодных вод. Пот, стекавший по моей коже, был суровым и неприятным напоминанием о случившемся. Всё казалось таким реальным, таким ярким и живым, что я всё ещё чувствовала тепло её руки на своей пояснице, слышала её голос. И в то же время... это было невероятно далеко, словно давно забытый сон, осколки которого лишь дразнили разум, отказываясь складываться в единое целое. Мозг пульсировал, пытаясь понять, что произошло и не было ли всё это вымыслом моего измученного разума.
