sink or swim

Джейк просыпается на следующее утро в пустой постели и с раскалывающейся головой. Это похоже на наказание, а это худший его вид. Его попытка вернуть контроль над своей жизнью едва не закончилась тем, что он потерял его полностью, и ему некого винить в этом, кроме самого себя. Ведь не Сонхун предложил им тренироваться. Это был Джейк. И не он был инициатором этого, раз за разом. И Джейк не переставал думать об этом, нагружая этим Сонхуна, когда тот явно хотел просто жить дальше. Джейк должен поступить так же. Так будет лучше для него. И для них. Но он не уверен, что достаточно силен, чтобы жить дальше, когда Пак всегда рядом, когда воплощение искушения спит в одной с ним квартире каждую ночь. Он знает, что делать с искушением. Он может сдаться, а может развернуться и броситься бежать в другую сторону. Джейк выбирает второй вариант. Но он даже не осознает, что выбирает, пока не купил билет, не отправил электронные письма всем преподавателям и не оказался на автобусной станции с бессистемно собранной сумкой, перекинутой через плечо. Он звонит маме, уже сев на свое место, и отстраненно объясняет, что едет домой на пару дней, что с ним все в порядке, что ему просто нужно отдохнуть. Его мама спокойна, даже слишком, и у Джейка возникает ощущение, что она каким-то образом предсказала это. Он бы не удивился. Она всегда видела его насквозь. Она встречает его у двери, сжимая в объятиях, и Джейк прислоняется к ее теплу, позволяя себе почувствовать утешение. Она не требует от него информации, а отец почти не признает его, и Джейк довольствуется тем, что несколько дней пролежит в своей детской спальне, надеясь, что, когда он появится, все это останется позади. Но потом он действительно оказывается в своей спальне и понимает, какой ошибкой было все это, потому что в этой комнате больше от Пака, чем в квартире, которую он делит с ним. Здесь висит плакат с фильмом, на который они вместе ходили в кинотеатр три раза, обмениваясь тихим шепотом, отмечая каждую деталь. На книжной полке стоят книги, которые он брал у Сонхуна и они их всегда обсуждали, словно в книжном клубе, растянувшись на гамаке, подвешенном между деревьями на заднем дворе Джейка. В его шкафу висит одежда Сонхуна, оставленная им на ночь. Повсюду их фотографии: в углу зеркала, на пробковой доске над рабочим столом, на которой в рамке стоит их фотография из фотобудки. Сонхун неразрывно связан с жизнью Джейка, и эта комната — тому подтверждение. Джейк решает, что сегодня ему лучше посидеть на кухне. Он предлагает маме помочь приготовить ужин, состоящий из множества любимых продуктов Джейка, за которыми она, скорее всего, побежала, как только он сообщил ей о своем приезде, но она отмахивается от него, настаивая, чтобы он расслабился. Вместо этого он садится за стойку, беспокойно прокручивая телефон, пока слушает, как она рассказывает о недавней драме, разразившейся в книжном клубе, который она организовала вместе с другими дамами из их церкви. Джейк старается слушать, задавая наводящие вопросы, когда она оставляет ему возможность для этого, но его внимание быстро переключается на текст, появляющийся в верхней части экрана. Сонхуни Ты дома? Мы можем поговорить? Джейк не может ответить. Он даже не может открыть сообщение и уж точно не может заставить свои пальцы пошевелиться, чтобы составить слова, объясняющие, что он сбежал в дом родителей, потому что Сонхун сказал, что не хочет его целовать. Он даже не хочет придумывать какую-то ложь, чтобы объяснить это, потому что знает, что Пак не поверит ему ни на секунду, и ему не будет стыдно за то, что он трус и лжец в глазах своего лучшего друга. «Джэюн-а?» Он подносит большой палец ко рту, грызет ноготь и кожу вокруг него, глядя на непрочитанное сообщение. «Джейюни», — снова пытается его мать, бросив свое занятие и облокотившись на стойку, чтобы их лица оказались на одном уровне. «Что с тобой происходит? О чем ты так задумался?» «Я–» Джейк прервался со вздохом. «Я пытаюсь объяснить Сонхуну, почему меня сейчас нет в квартире». Его мать, обычно сохраняющая нейтральное выражение лица, удивленно поднимает брови. «Ты не сказал ему, что уезжаешь?» Джейк качает головой, наконец открывая сообщение. Джейк Привет, извини, я сейчас у родителей. Я вернусь только через пару дней. Джейк закрывает телефон и отрывает от него глаза, но когда он поднимает взгляд, его встречает обеспокоенное лицо матери, и это тоже не успокаивает его нервы. «Вы двое ссоритесь?» мягко спрашивает она. «Что-то случилось?» Джейк пожимает плечами. «Не совсем». Долгое время она просто смотрит на него, а потом сжимает губы в тонкую линию. «Не совсем?» «Я не знаю. Мы не ссоримся. Я просто–», — отвлекается он на очередное уведомление, появившееся на его экране. Сонхун прислал три вопросительных знака и больше ничего, и Джейк почувствовал, как у него неприятно забурлило в животе. «Милый…» — начинает его мама, но тут экран загорается, и ему звонит Сонхун. Джейк вздыхает и нажимает на кнопку отбоя. «Я не хочу об этом говорить, мам». Она вздыхает, и несколько долгих мгновений они сидят в тишине, наблюдая за тем, как приходит очередное сообщение от Сонхуна. Сонхуни Мы можем поговорить об этом? Я волнуюсь за тебя Джейк убирает телефон со стола, быстро говорит Паку, что с ним все в порядке и что они смогут поговорить, когда он вернется, а затем засовывает телефон в карман, не желая, чтобы мама могла прочитать его, если сообщения, которые Сонхун отправляет в ответ, окажутся более подробными, чем это. «Я думаю, нам нужно поговорить об этом, Джеюн», — говорит она, и Джейк чувствует, как по его коже пробегает холодок. «Я тоже волнуюсь». «Не о чем беспокоиться», — быстро говорит он, немного слишком быстро, чтобы быть убедительным. «Друзья иногда ссорятся. Это нормально. Ничего страшного». «Конечно», — говорит его мама. «Но вы же с Сонхуном не просто друзья, правда?» Джейк снова поднимает на нее глаза, пытаясь — и, конечно, терпя неудачу — сохранить спокойное выражение лица. «Он мой лучший друг. Ты же знаешь». «Я знаю», — кивает его мать, и Джейку кажется, что она немного задыхается, отчего он мгновенно оказывается на грани слез. «Вы всегда были так близки. Я просто… мне всегда было интересно…» «Что интересно?» спрашивает Джейк, хотя на самом деле не хочет этого знать. «Наверное, мне всегда было интересно, не из-за этого ли ты исчез», — говорит она, и это неясно, но Джейк точно знает, о чем она говорит. «Ты был таким счастливым ребенком, а потом в один прекрасный день ты просто… погрузился в свои мысли. Я не знала, что делать. Я хотела, чтобы ты почувствовал, что можешь прийти ко мне, но ты так и не пришел, и я знала, что ты боишься. Я видела это… Ты просто… ты так полностью закрылся от меня. И я скучала по тебе, скучала по тому яркому мальчику, которого я знала. А потом ты встретил Сонхуна и вдруг вернулся. И я помню, как подумала, что ты, должно быть, действительно любишь его, а потом, несколько лет спустя, я подумала — ты, должно быть, действительно любишь его». «Это не значит, что я…», — останавливается он, качая головой. «Я не–» На мгновение они замолкают, потому что Джейк физически не может подобрать слова, чтобы как следует защититься, и, что еще хуже, он чувствует, как несколько горячих слез скатываются по его щекам. «О, Джейюн». Его мать протягивает обе руки, берет одну из них и крепко сжимает. «Прости меня, милый. Я не хотела давить на тебя, я просто– Я хочу, чтобы ты почувствовал, что снова можешь быть самим собой. И если ты не такой, каким, по-твоему, я хочу тебя видеть, просто знай, что ты никогда не сможешь разочаровать меня, я всегда буду любить тебя». «Я не– я не знаю, что с этим делать», — говорит Джейк и спустя мгновение пускает в ход всхлипы, которые звучат слишком громко для тихой кухни. «Я уже все перепробовал. Я молился и молился, но это не помогает мне, и я так устал…» Мать отпустила его руки, чтобы обойти стойку и крепко обнять его, нежно проводя пальцами по его волосам. «Тише, милый мальчик», — успокаивающе говорит она, и Джейк закрывает глаза, позволяя себе поддаться слезам, которые не перестают течь. «Мне очень жаль. Мне так жаль». Он не знает, за что она извиняется, но чувствует, как извинения начинают что-то исправлять внутри него, что-то, что, скорее всего, уже давно было сломано без его ведома. Объятия длятся, кажется, целую вечность, но потом она отстраняется, берет его лицо в свои ладони и смотрит на него с чем-то граничащим с отчаянием. «Послушай меня, хорошо? Тебя не нужно исправлять, Джаюн. Ты не сломан. В тебе нет ничего, что я бы изменила, и все, кто когда-либо заставлял тебя чувствовать, что ты нуждаешься в этом, просто неправы. Не слушай тот голос в твоей голове, который говорит тебе это. Послушай меня, потому что я всегда права. Всегда.» Джейк издал смачный смешок. «Ты не всегда права». «Может быть», — хмыкает его мать, не споря об этом, как обычно. «Но в этом я права». Джейк, как бы он ни старался, не может заставить себя отмахнуться от ее слов. Вместо этого он чувствует, как они проникают в его кожу и бегут по венам, пока не становятся частью его самого, и теперь между стыдом, страхом и сомнениями находится принятие. Джейк не знает, что делать с принятием. Но он полагает, что делать нечего, потому что принятие просто есть. Он может только освободить для него место и надеяться, что оно продолжит расти, пока не станет достаточно большим, чтобы поглотить все, что его окружает.