Семь шагов за гранью

      Стивен понимает, что у него есть шанс повидаться с Филом Декартом: он должен рассказать ему о просьбе агента Милошевича. Что-то со всем этим делом нечисто. Фантазия сразу же начинает подкидывать возможные сценарии его разговора с мужественным детективом, в финале которых они непременно оказываются напарниками по расследованию и едут вместе в полицейской машине по одной из тёмных окраинных улочек… На этом моменте воображение Стивена нерешительно заминается. Им определённо должно быть хорошо вместе в этой полицейской машине. Просто быть рядом. Стивен вздыхает, поднимает руку и чуть отгибает уголок постера с водопадом. Под ним — жуткий «Человек-волк». Скоро мать уйдёт, тогда он спустится вниз и позвонит… Или лучше сразу зайти в участок? Нет, наверное, лучше всё-таки позвонить… Палец скользит по обоям. Стивен закрывает глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу и… не только. А если не получится?.. Нет, он должен попытаться…       …почему-то в голову приходит тот парень с поминок, с розовыми волосами. Интересно, кто он, откуда? И как его звали?..       Глаза фокусируются на настенном календаре. Недавнее полнолуние отмечено красным. Стивен хмурится. Он не помнит своих полнолуний, но мать говорит, что ему опять было плохо. Что-то вроде эпилепсии. (На самом деле Стивен немного помнит, совсем чуть-чуть, и он уж точно может предчувствовать эти припадки. Но всё-таки — что именно происходит с ним в это время? Зачем его привязывают?)       Осторожный стук в дверь, потом в комнату заглядывает мать. Её лицо в обрамлении пушистых завитых волос, накрашенные красным губы. Она напоминает старинные портреты, только всё окружение современное. Стивен и любит её, и ненавидит.       — Стиви, я в центр по делам Комитета. Не забудь про свои занятия!       — Мама, у нас каникулы! — отзывается Стивен, не вставая с кровати. Губы Мелиссы Шварц тут же сжимаются в полоску.       — Каникулы или нет, но мастерство достигается только ежедневной практикой! И сядь, когда разговариваешь с матерью! — говорит она тихо.       Стивен садится.       — Хорошо, — просто отвечает он и смотрит на мать в упор. Чуть побледнев, та напоминает ему об ужине, на тот случай, если задержится, и уходит. Спускается по лестнице, ускоряя шаг и едва не падает на последних ступенях; быстро вскинув голову бросает взгляд наверх, но Стивена, к счастью, там нет. Мелиссу Шварц в последнее время пугает собственный сын.       Точно так же, как пугал её Виктор.       Прежде чем он исчез.              Стивен чутко прислушивается к шагам матери, к её заминке внизу лестницы, затем — к открываемой и закрываемой двери внизу. Некоторое время он выжидает, потом, услышав, как заводится мотор машины и шины шуршат, выезжая на улицу, спускается вниз. Выглядывает из окна осторожно, но мамина машина уже исчезла за поворотом. Вряд ли она вернётся. Мать не любит возвращаться, всегда готовит всё заранее, у неё какая-то суеверная привычка на этот счёт: отец Стивена в день своего исчезновения вышел из дома, потом вернулся, так как забыл бумажник.       Стивен не спеша делает себе бутерброд с ветчиной и сыром и с удовольствием его съедает. Потом лезет в морозильную камеру, где хранится мясо. Можно аккуратно отпилить специальным зубчатым ножом кусочек сырой говядины и съесть его. Мать, если бы узнала об этом, закатила бы истерику — и сырое нельзя, и что там могут быть паразиты, и что оно же замороженное, и погоди, это же надо приготовить, и что ты как зверь, как варвар! Но у Стивена не было проблем от сырого мяса. Его желудок требовал именно такого, в этом Стивен был уверен совершенно точно.       Впервые он поймал себя на мысли, что хочет попробовать, когда застал мать на кухне готовящей ужин. Зная, что это для неё покажется диким, он начал делать это тайно.       Память, пришедшая с железным вкусом замороженного мяса, разворачивает перед глазами картинку: отец просит мать приготовить бифштекс с кровью. Она сердится и говорит, что не будет — это всё варварство, а потом… Стивен уверен, что он точно так же таскал мясо из морозилки. В задумчивости проглотив холодный жёсткий комок, Стивен идёт в родительскую спальню. Гитара отца всё так же висит на стене. Каждый раз Стивен берёт её и каждый раз потом возвращает на место. Отец играл на гитаре, когда Стиви бы совсем маленьким. Песни «Звук тишины», «Любовь кусается» и ещё что-то, но «Звук тишины» Стивен особенно любил, хоть и не понимал смысла песни. Удивительно, что в детстве название не казалось ему странным.       Стивен идёт в гостиную с гитарой, кладёт её на диван, а сам подходит к телефону. Надо всё-таки позвонить.       — Алло, полиция? Нет, всё хорошо, а можно детектива… Декарта? — Стивен сам поражается своей смелости, но тут же разочарованно слышит, что детектива Декарта нет на месте. Нужно ли что-то передать? — Нет, я перезвоню, — говорит Стивен. — Это… это по поводу прошлой консультации по безопасности в школе, у меня остались вопросы, — выпаливет он неизвестно зачем и чувствует, как краснеет.       Стивен кладёт трубку и обнимает себя за плечи. Так. Ладно. Попробуем в другой раз. А сейчас — гитара. Он намерен провести несколько часов с ней и самоучителем, совершенствуя своё мастерство, и, может быть, даже спеть «Звук тишины». Мать сказала «не забудь про свои занятия» — вот он и будет заниматься, пока не стемнеет.       Пока чутьё не подскажет ему, что скоро вернётся мать, а уши не уловят шуршание шин подъезжающего автомобиля.       Когда Стивен играет на гитаре, он не думает о детективе Декарте, и это хорошо, поскольку в последнее время он слишком много думает о детективе Декарте.       Слишком много.