Угроза на Эквусе. Equestria at War

— Имя? — Альфред Лист — Звание? — после короткой тишины, вопрос повторили, но громче и скорее даже без вопросительной интонации — Звание! Стоило мне ещё раз отмолчаться, как я тут же почувствовал удар по нижней челюсти. Это было не первое избиение, далеко не первое. Это было похоже на игру. Я говорю — меня не бьют и даже дают воды и еды. Молчу… ну, тут думаю понятно. Я не знаю, сколько уже прошло времени, но я тут явно довольно долго. Из меня смогли выпутать только имя и фамилию, но думаю, что это ненадолго. Это явно не входило в мои планы. Я — полковник Альфред Лист. Командир 5-го батальона 12-й танковой дивизии. Эту войну я встретил в качестве командира роты, участвовал в битве за Ванхувер, где мы впервые столкнулись с танковыми войсками Эквестрии и Сталлионграда. И что стало для нас самым главным удивлением, тот первый бой они формально выиграли. Хоть наши потери были в разы меньше, но противник заставил нас отступить, а эквестрийцы заняли высоту 665. Но правды ради, в итоге поле боя осталось за нами. И сказать, что это первая осечка нашего плана наступления… точно нет! А сейчас я уже командую танковым батальоном и нам предстоит штурм так называемых Речных укреплений. Однако для Эквестрии нет никакого смысла там укрепляться. В конце концов, нам известна вся информация про их оборону. Расположения минных полей, а что самое главное — мы знаем, что эта линия обороны не сплошная. Победа буквально у нас в кармане. Мы можем проскочить через бункеры и окружить все силы, находящиеся там. Ситуация даже чем-то похожа на начало войны. Тоже укрепления, тоже на реке. Только вот на этот раз у нас есть преимущество в авиации и танках. Наступление назначено на 30 сентября. Всё же нам с некоторым трудом далась победа в августовской кампании. Сегодня 25 сентября и штаб дивизии должен посетить лично генерал армии Эльвир Роланд с инспекцией. Специально к его приезду танки проверили ещё раз и устранили самые мелкие неполадки, даже краску раздобыли, чтобы танки подкрасить. Наконец, объявили общее построение. Всех, абсолютно всю дивизию, от механиков и ремонтных команд до генералов выстроили на импровизированном плацу. Подъехал чёрный автомобиль и из него вышел командующий 3-й армией и мастер танковой войны генерал армии Эльвир Роланд. Перед строем вышел наш командир дивизии и начал отчёт: — Герр генерал! Докладывает генерал-полковник Шульц! Дивизия в полном составе для проведения смотра построена! — отрапортовал он торжественно Смотр шёл не то, чтобы долго. Роланд обошёл строй, поглядел на танки, которые стояли позади строя и пригласил генералов пройти в штаб, приказав всем разойтись. На следующий день началась настоящая инспекция. Каждый танк сделал несколько кругов по плацу и отстрелялся по мишеням, боевые машины проверили вплоть до винтика. Инспекция началась рано утром и закончилась поздно вечером. Наступило заветное утро 30 сентября. Танки выстроили на начальных позициях. Нам предстояла простая прогулка сквозь вражеские позиции и мы были уверены в своём успехе БАБАХ Громкий взрыв прозвучал где-то впереди колонны идущих танков. Что это? Засада? Танки начали спешно перестраиваться в боевой порядок, когда ещё один подорвался. Минное поле? Не может этого быть! На наших картах никакого поля нет! Не успели мы опомнится, как по нам открыли огонь из противотанковых орудий. Но откуда были эти выстрелы? Думать времени не было, каждые несколько секунд мы теряли танк. В итоге, мы услышали приказ от комдива: «Отступайте!». На задней передаче мы поползли с этого проклятого поля и противник, будто предугадав это, уничтожил замыкающий танк, создав затор. Идти в обход опасно, можно на мину напороться. Ну, делать нечего. И тут мне сопутствовала удача, нам удалось отступить с поля боя. Мы потеряли 20 танков за несколько минут и при том так и не обнаружили врага. Ну ничего, брешей в обороне у них много ещё, другие возьмут. Так я думал. Однако пришёл приказ с самого верха. Любой ценой пробиться через линию оборону именно в этом месте. И главным аргументом было: «Вы уже знаете, что там засада. Предупреждён значит вооружён, а значит вас враг вооружил до зубов». Следующая попытка прорыва будет через три дня. И на этот раз нам придётся идти на прорыв через оборонительные рубежи. Специально для этого к нашей дивизии прикрепили батальон самоходных артиллерийских установок. Выдвигаясь к линии ДОТов я продолжал мучатся вопросом. Как, каким образом от разведки ускользнула такая важная информация? И почему же авиация не углядела то, как к линии фронта подвозят мины и орудия? Может, имеет место быть диверсия? А может всё гораздо проще. Это минное поле там было давно, но оно было засекреченным. Но откуда там взялась артиллерия? Совсем недавно королева Кризалис торжественно заявила, что артиллерия и авиация врага уничтожены полностью. Что это? Неужели я сомневаюсь в нашей армии? БАБАХ Не успел я закончить мысль, как меня вернул на землю отдалённый громкий взрыв. Опять мины? Нет. Мы наконец на линии ДОТов. За первым взрывом последовал свинцовый шквал из пулемётов. Я всегда находился поодаль от наступающих авангардов, чтобы оперативно оценивать обстановку не рискуя своей жизнью. Итак, бой начался. Что странно, противник не жалел боеприпасов. В августовской компании нашу пехоту всегда подпускали поближе, чтоб стрелять наверняка и этим как раз мы и воспользовались, пустив вперёд танки. Не смолкали голоса в радиоэфире: «Говорит пятнадцатый, орудие на два часа!», «Батарея на 9 часов!», «Орудийная башня! 11 часов!». Странно, как же я их сразу не заметил? Между танковым авангардом и линией ДОТов был какой-то километр. Но преодолеть его под таким ураганным огнём… пожалуй, я слишком долго игнорировал этот вопрос. Откуда у врага такое обилие боеприпасов? Месяц назад наша авиация разбомбила их склады и продолжала это делать. Неужели они смогли организовать противовоздушную оборону? А может против нас сейчас сражаются сталлионградцы? Но ведь этого быть не может, из донесений разведки известно, что они находятся восточнее. Хотя можно ли вообще верить разведке? Прошли два часа боя и за них мы так и не смогли пробиться. Однако времени мы зря не теряли. Теперь нам известно о расположении ДОТов и противотанковых орудий. Дальше — дело артиллерии. Следующая атака — через 4 часа, как раз к концу артиллерийской подготовки. Пришло время для второй атаки. Уже приближаясь к полю боя, сразу можно было увидеть последствия длительного массового обстрела. Всё поле было в воронках от взрывов. Заняв предыдущую наблюдательную позицию, я скомандовал атаку. Тактика всё та же. Впереди танкового клина взвод самоходок. Пехота скрывается за танками, а штурмовые группы заливают амбразуры из огнемётов. Время подходило к вечеру. Сразу было заметно, что обстрел добился своих целей. Огонь стал куда менее плотным, а противотанковые орудия больше не стреляли, выжили только орудийных башни в ДОТах. Однако их было очень мало. Похоже, мы начали прорывать их оборону. Из радио доносилось: «Прошли первую линию!», «Враг отступает!». Однако не успел я порадоваться, как тут же: «Танки! 9 часов!» и следом «Танки Эквестрии на 3 часа!». Что? Откуда они тут? Но следующее донесение повергло меня в шок: «Танки Сталлионграда на 6 часов!». Неужели… мы в окружении! В радио я услышал вопрос от моего сослуживца и друга, командира 6-го батальона: «Альфред! Что делать будем?». Не успел я скомандовать своим танкам хоть что-то, как тут же в мой танк прилетел снаряд. Я услышал только резкий звон, а потом темнота. Я не знаю, как прошёл бой или исход всего наступления через Речные укрепления. Но что я знаю наверняка — это не входило в наши планы. Ни засада на казалось бы неприкрытом участке фронта, ни танковые резервы Сталлионграда и Эквестрии. Разведка не знала ничего об этих танках. Очнулся я уже на допросе. Удар за ударом… пока что я молчу, но это очень тяжело. Ещё пара ударов и я всё расскажу. Нет сил терпеть. Я сдаюсь.