Угроза на Эквусе. Equestria at War

Ситуация на заседании штаба Эквестрия-Сталлионград была тяжёлой. В воздухе витал запах табака из трубки, которую курил маршал Лунин. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу и с ненавистью смотрел на фельдмаршала Блюблада. На столе между ними лежала газета. На первой строчке газеты, датированной 15 октября, было написано: «Оставлен Шир! Речные укрепления прорваны!». Несколько минут назад её кинул на стол Нестор. Генералы Эквестрии и Сталлионграда перешёптывались между собой. Тишину первым прервал принц Блюблад: - Товарищ маршал… сейчас Эквестрии как никогда нужна помощь… - однако он не успел договорить. Лунин бесцеремонно прервал его: - Нет. Сейчас все силы Сталлионграда сосредоточены на фронте. - Но товарищ маршал… – всё же попытался возразить принц - Я сказал, нет! Резервов нет, мы не можем отвести с фронта не то, что ни одной дивизии, даже взвода отправить не можем! – сквозь зубы прорычал Нестор Лунин, да так, что всем присутствующим генералам, даже сталлионградским, стало не по себе – напомните, зачем вы отвели свои дивизии с речных укреплений? Армия Эквестрии месяц сдерживала вражеское наступление на укреплениях. Однако принц Блюблад явно струсил и когда враг прорвал первые три линии обороны из пяти, отвёл дивизии. Конечно, принц пытался оправдаться, говорил что-то вроде «Я боялся повторения окружения в Ванхувере» или «Я боялся повторения ситуации начала войны». Однако на весь его откровенный бред, маршал Лунин рявкнул: - Вы не имеете права бояться, принц Блюблад! Сейчас вражеские танки просто передавят на марше вашу пехоту! Немедленно, переходите к обороне! Подтягивайте артиллерию, остановите наконец врага! Пора перестать бояться! – уже почти кричал Лунин – сами рассудите, что подумают солдаты? Вечер этого же дня Солдаты ровными шеренгами шли за уходящим солнцем по мосту. Они были побиты, посечены осколками, одеты в грязную и местами порванную форму. Мимо них ехали артиллерийские тягачи с оставшимися полевыми орудиями. Они с горечью отступали всё дальше от Шира. Генерал-полковник Чарльз ехал на заднем сиденье штабного автомобиля и старался не смотреть в окно. Его коробила эта картина. Он командовал дивизией, которая уже не досчиталась половины личного состава. Что не говори, а враг обладал подавляющим превосходством в артиллерии. Даже самая сильная и упорная оборона давала брешь. Эквестрия победила патронный и снарядный голод да и с мобилизационными ресурсами не было проблем. Были проблемы с тем, чтобы доставить всё это на фронт. В тылу дивизия Чарльза получит подкрепление и новое снаряжение. Но подкрепление это состоит по большей части из новобранцев, вчерашних выпускников пехотных училищ, необстрелянных пацанов, которых ещё предстояло обучить тонкостям фронтовой жизни. Шум моторов в небе отвлёк генерала от его мыслей. Это были эквестрийские истребители. Сейчас в ВВС Эквестрии почти не осталось действующих истребителей, однако в тылу, на основе деревообрабатывающих предприятий, начался массовый выпуск более простых и дешёвых в производстве модификаций самолёта Харрикейн. Главной модификацией было использование нестратегических материалов: древесины, ткани, шпона. Самолёт прибавил в весе и следовательно, потерял в скорости и манёвренности. И сейчас эскадрилья таких фанерных самолётов летела на перехват Юнкерсов, которые пытались прорваться к переправе через реку и уничтожить её. Задача простая: «Ни одна бомба не должна упасть на переправу» вместе с эквестрийскими самолётами в ту сторону летели и Як-9 из авиагруппы «Витинские соколы». Самая результативная авиагруппа, ветераны всех войн, в которых участвовал Сталлионград. Конечно, звено уже пару раз успело изменить состав: кто ушёл на повышение, кто не дожил до Великой войны, это не так важно. Служить в этой авиагруппе было настоящей честью для любого сталлионградского пилота. Главой одной эскадрильи был гвардии капитан Исаев. Он видел сверху все эти отступающие колонны солдат и всё больше терял веру в адекватность эквестрийского правительства. Всего несколько дней назад он пролетал над полем перед Ширскими укреплениями, где оставались остовы сгоревшей техники жуков. Сыроногие сволочи получали отпор по-полной, даже если они начинали продвигаться. Вспомнить только первую успешную танковую контратаку, когда была уничтожена целая танковая дивизия врага. Но сейчас они вынуждены защитать переправы через реки. Издалека можно было увидеть множество маленьких чёрных точек, которые постепенно увеличивались, приобретая отчётливые и до боли знакомые очертания «лапотников». Капитан вышел в эфир со словами: - Юнкерсы, прямо по курсу! Приготовиться к бою! Разбиваемся по звеньям! Муравьёв и Азимов прикрывают, остальные атакуют Юнкерсы! Это был не первый его бой, но каждый раз сердце бешено колотилось. В то время, как «Соколы» перестраивались, Эквестрийцы уже вступили в бой с истребителями Bf-109. Сталлионградские истребители заняли высоту метров на 100-150 выше пикировщиков, чтобы не получить в лоб из автопушек. Завязался бой, в небе метались сотни пулемётных трасс, загорались словно спички лапотники, горели и фанерные самолёты Эквестрии, иногда с неба падали и самолёты «Як». В небе повисли десятки парашютов. Драка была страшная. В радио то и дело звучали фразы: «Прикрой, атакую!», «Осторожнее! Враг на хвосте!», «Я ранен!», «Исчерпал боезапас!». Боеприпасы уже почти были израсходованы, когда на горизонте показались около пятидесяти He.111. Приказ: «Возвращайтесь на базу! Вам на смену вылетела новая эскадрилья.». Самолёты начали выходить из боя по звеньям, отступали и эквестрийские пилоты. Небо позади самолётов начали заполнять чёрные разрывы зенитных снарядов 85-мм сталлионградских и 40-мм автоматических пушек Эквестрии. В отличие от остальных родов артиллерии, зенитки отличались массовостью, на складах их скопилось много и к тому же, использовать их можно было не только против авиации, но и против танков. Но тем не менее, пока что вражеские танки не появились. Командир что есть мочи кричал, пытаясь перекричать грохот пушек: «заряжай, прицел, высота, выстрел». От грохота орудий вздрагивала земля. Строй колонн сломался, шаг превратился в бег, солдаты старались как можно быстрее преодолеть мост. Небо было чёрным от разрывов и дыма, исходящего от падающих бомбардировщиков. Задачей зенитчиков было не уничтожить побольше самолётов, а заставить врага дрогнуть, развернуться, не дойдя до цели. По зениткам работали из пулемётов и пушек, осколки от бомб косили орудийную прислугу. И самое сложное в работе зенитчика – это сохранить голову холодной, не поддаться эмоциям, не покинуть орудие, увидев в прицеле пикирующий Юнкерс или Мессер. Продержаться зенитчикам нужно было минут пять, может, семь, пока не прилетит новая смена истребителей с полным боекомплектом. С неба уже упали 8 бомбардировщиков, когда прибыли наконец долгожданные истребители. Похоже, чейнджлинги увидели их и не решились испытывать судьбу, сбросили свой смертоносный груз в никуда и поспешили отступить в зону прикрытия своих зениток. Однако ещё 4 бомбардировщика пали жертвами Харрикейнов. Всего через два часа солнце село окончательно, а чейнджлингам так и не удалось разбомбить мост, переправа удалась, предсказания маршала Лунина не свершились, враг даже и не пытался догнать армию Эквестрии на марше. Не до конца ясно, почему. По крайней мере, для Сталлионграда. Эквестрии же всё было очевидно, более того, они были ответственны за это. Танки жуков сейчас простаивали без топлива: в тылу врага действовали партизаны. Лето 1012, пшеничное поле близ Ванхувера, начало Великой войны. Только что закончилась битва за Ванхувер. Чейнджлинги захватили богатые трофеи и множество пленных. Их загнали на одно большое поле, пока до Ванхувера не доберутся грузовики, на которых, собственно, пленных и увезут. А пока их охраняет небольшой гарнизон из шести солдат с автоматами и пулемётом. Пожалуй, если бы все эквестрийцы и сталлионградцы сговорились и решили бежать, то сил охранников не хватило бы. Но крайне уставшие и измотанные солдаты врятли бы решились на побег, большинство абстрагировалось от мира и ушли в свой мир мыслей. Большинство, но не все. Внезапно, к полю подъехали ещё два грузовика, из них под дулом винтовок вышли человек 30 в матросской форме, похоже, что это жалкие остатки от 10 сталлионградских бронекатеров, небезызвестных «Речных танков». Форма матросов, обычно выглаженная и чистая, теперь была порванной, у большинства по швам пошли клёши, были порваны воротники, оторвана звёздочка с бескозырок. Однако зачастую комплект формы был не полный, выделялся матрос в окровавленной тельняшке, поверх которой была надета форменная матросская форма чёрного цвета. Их усадили где-то с краю и грузовики уехали. Наступила полная тишина. По крайней мере, для чейнджлингов. Матросы перешёптывались между собой, еле двигая губами. Не понятно, о чём они вообще говорили. Но охрана была расслаблена, особо за ними не следила. Дело близилось к вечеру. Начали подъезжать грузовики, солдат начали поднимать и вести к Опелям. Загрузка шла по плану и внезапно тот самый моряк в окровавленной тельняшке закричал во всё горло: «ПОЛУНДРА!», после чего ударил со всей силы в живот конвоира, выхватил винтовку и заколол его штыком. Его примеру последовали и другие моряки, чейнджлинги среагировали не сразу, за это время уже 10 конвоиров было убито, а моряк в окровавленной тельняшке орал во всё горло: «Бей жуков! Смерть сыроногим! Ура!». И весьма быстро этот возглас подхватили и остальные солдаты из Сталлионграда. Боевой клич слился в один угрожающий гул. Вооружённые пленные начали стрелять в сторону пулемёта, убивать водителей из автоматов. И когда с чейнджлингов спал шок, те сразу открыли огонь из всех стволов, пулемёт косил солдат десятками, но замолчал всего через минуту. Похоже, именно об этом и договаривались матросы. Даже в самой сложной ситуации они помнили о долге солдата. Когда замолчала последняя винтовка, на какой-то ящик поднялся зачинщик бунта. Он выступил перед уцелевшими с небольшой речью: «Товарищи эквестрийцы и сталлионградцы! Я поздравляю вас! Только что мы убили кучу чейнджлингов на нашей земле! Это первая победа в этой войне! Хоть враг и смог занять город, но нашу силу духа они недооценили! Мы будем уничтожать врагов на нашей земле, жечь мосты, пускать под откос поезда, вселять ужас в сердца врагов! И я, старшина второй статьи Морозов поведу за собой моряков и всех желающих присоединится к нашему партизанскому отряду! Итак, кто желает к нам присоединится?» На несколько секунд наступила тишина. Солдаты недолго перешёптывались и громогласное «Мы!» слилось в один воинственный хор. Итак, эквестрийская армия без потерь отступила с сентябрьских позиций, в тылу врага действовали партизаны, авиация чейнджлингов перестала быть столь же эффективной, как на начальном этапе войны. Это приводило королеву Кризалис в бешенство, она была готова рвать и метать, ей хотелось лично пристрелить Эльвира Роланда не смотря на его награды и достижения до этого. План по полному уничтожению эквестрийской армии не то, что не удался, но и привёл к первым серьёзным потерям в бронетехнике. Было очевидно, что армия Эквестрии не та, что была в начале войны. Однако успокаивал Кризалис тот факт, что главных целей операция добилась. Шир был важным для Эквестрии транспортным узлом, а бункеры на западном берегу реки послужат хорошим подспорьем, если армия Эквестрии вдруг решится на контратаку. Но королева чейнджлингов не могла знать, что через два дня после полной сдачи Шира произошла встреча глав Эквестрии и Сталлионграда. Каменные дороги Кантерлота были засыпаны опавшими листьями. От проезжающих машин они подлетали и ложились назад. Сейчас столица Эквестрии была в глубоком тылу, о войне напоминало радио, плакаты и бинты на раненных. По центральной улице ехал шикарный чёрный автомобиль фирмы ПеГАЗ. Его маршрут лежал к главному строению города. Он ехал к дворцу принцессы Селестии. У главных ворот белокаменного дворца их ждала невысокого роста черноволосая девушка. Одета она было относительно легко для конца сентября: фиолетовое платье и туфли на каблуках. В волосах выделялась фиолетовая прядь и заколка сиреневого цвета. Из автомобиля вышли два человека во френчах: белокурый мужчина лет 40 и шатен в очках 52 лет. Сейчас от решения этих людей зависит судьба Сталлионграда, а может, и всего мира. - Добро пожаловать в замок принцессы Селестии, господа – сказала мягким голосом девушка в платье, после немного поклонилась. Господа в военной форме ответили тем же. – прошу за мной Девушка повела гостей по длинным коридорам белокаменного дворца. У самой дальней двери стояли два солдата в доспехах, подобным средневековым. Королевские гвардейцы. Фактически, просто украшение. Перед троицей открыли массивную дверь, за которой скрывался великолепный, высокий зал, по центру которого стоял большой круглый стол, вокруг него стояли кресла. За столом уже сидели многие люди в строгих костюмах и военной форме. Девушка представила вошедших: - Глава сталлионградской армии маршал Лунин и генеральный секретарь ЦК СПК, глава Сталлионграда, Василий Витин! Прошло ещё минут 10, люди всё приезжали и приезжали. Наконец, дверь в другом конце зала отворилась и оттуда вышли две женщины. Одна была одета в шикарное белое платье с узором солнца на бёдрах. Её разноцветные волосы, обычно прибранные и аккуратные, сейчас были растрёпаны, но не лишены своей красоты. Взгляд её был спокойным. Рядом с ней шла её сестра, смуглая, с тёмными волосами. Обычно она носила платье, подобное платью её сестры, но сейчас она была одета в генеральскую форму тёмного цвета. На тёмно-синем воротнике хорошо просматривались белые петлички в форме месяца. Сильно выделялись их широкие крылья, сложенные за спиной. Очевидно, это были хозяева, которые принимали у себя гостей. Девушка которая всё это время встречала гостей, представила сестёр: - Принцесса Селестия и фельдмаршал Эквестрии принцесса Луна. Всё до единого люди за столом встали в знак приветствия, но довольно скоро Селестия сказала: - Присаживайтесь, господа. Селестия села во главе стола, рядом с ней села её сестра. - Итак, господа, начнём. Первая повестка дня – ситуация на фронте - Позвольте, принцесса? – спросил Нестор Лунин - Вам есть что сказать? – с неким удивлением спросила Селестия - Да. Очень много. – Стоит признать, что Нестор, не смотря на свои полководческие таланты, был не самым вежливым в общении человеком. Он подошёл к карте и взял указку. – Войска Эквестрии отошли со своих надёжных позиций, на которых, как я полагаю, были в силах удерживать оборону ещё три месяца минимум. Эквестрия оставила Шир, думаю, объяснять его важность для Эквестрии не стоит. Лунин смотрел в глаза Селестии. Она глубоко вздохнула: - Действительно, сейчас ситуация на фронте близка к краху, армия Эквестрии была вынуждена оставить Шир… - А знаете, кто виноват в этом? – продолжал наседать Лунин – трус на самой верхушке армии Эквестрии. Принц Блюблад. - Товарищ Маршал, я понимаю, вы с ним не сошлись характерами, но это не повод клеветать на принца – сказала Селестия, пытаясь остудить пыл маршала. Маршал немного помолчал, а после сел за стол. Но лишь затем, чтобы достать из планшета стенограмму недавнего заседания, а после со словами: «Ознакомьтесь, пожалуйста» передал её Селестии. Читая содержимое листка, лицо Селестия заметно изменилось. Она отложила его и на пару секунд наступила тишина, которая прервалась словами принцессы: - Вы правы, маршал. Из-за своих личных качеств принц Блюблад – не лучшая кандидатура на пост командующего армией Эквестрии. Однако нового командующего мы обсудим позже, сейчас есть темы более важные. В ответ на это Нестор лишь слегка кивнул в знак согласия, а принцесса Селестия продолжила: - Следующая тема на повестке дня – действия чейнджлингов. Они прекратили любые попытки взять переправы через реку близ Шира. Такие действия могут быть обусловлены подготовкой наступления или отводом части войск с Кантерлотского направления на какое-то другое. Оба варианта для нас опасны, ибо пока что наши войска не способны будут выдержать сконцентрированный удар массами пехоты и техники. - Я так понимаю, резервов тоже нет? – спросил Нестор Лунин, на что ответила уже Луна: - На бумаге резервы есть, 40 готовящихся стрелковых дивизий и ещё 10 танковых. Однако на их обучение нужно потратить ещё очень много времени. Они закончат обучение только через месяц. Теперь перед Эквестрией стояла сложнейшая управленческая задача. Требовалось в кратчайшие сроки усилить оборону на самых слабых участках фронта, который с каждым днём откатывается всё ближе к Кантерлоту. Эквестрия должна была вести войну умело и упорно, ведь она сейчас стоит на грани. Ведь за упорной обороной либо смерть, либо шанс.