Spider-Wensday: начало...

      Давно не секрет, что у каждого района, города, округа, области есть свои «смотрящие». Все кто не знает, «смотрящий» — это тот, кто следит за порядком на ввереной территории и решает все проблемы и вопросы. Такая практика, распространена во всём мире, что в целом не удивительно.       Ведь, бандиты быстро поняли, что если ты хочешь получать максимальную прибыль, то нужна чёткая иерархия власти. Да, преступная, но, эта иерархия в каком-то смысле похожа на строение государства.       В целом, опять же не удивительно, ведь, государство по природе своей очень эффективная штука.       Поэтому, не только бандиты, но к примеру, и бизнес пытаются строить по государственной иерархии.       Так вот, смотрящего за тем или иным городом, ставит куда более высокое начальство. Именно это начальство получает самую большую прибыль.       Обычно, начальство собирается не так часто. В основном, чтобы определить нынешние границы, утереть все вопросы, и поставить новые задачи перед собой.       Опять же, напоминает государство. Впрочем, кто вам сказал, что эти люди не ставленники государства?       Не суть.       Бык — во всей этой преступной иерархии, человек не последний, но, по сравнению с теми людьми, с которыми он только что встретится, он конечно мелкая сошка, решившая, что, у неё есть шансы получить кусок побольше. — Здравствуйте, многоуважаемые боссы. — сказал он, придя в зал. — А я не понял, где Нью-Йоркский? Что тут делает этот клоун?       Вопросы посыпались почти моментально. Однако, у быка есть определённая стратегия. — Я убил его. — отвечает он. — Сынок, и ты думаешь, что отсюда уйдёшь живым, раз такой базар пошёл? — Я хочу встать на его место. Более того, я хочу объединить Нью-Йорк под одной бандой, тем самым, это увеличит мой доход, и ваш соответственно. Просто представьте эти прибыли…       Началось обсуждение. — Не делаются у нас так дела! Валить его надо!       Он залез в устоявшиеся порядки, нарушив спокойствие уважаемых людей. — Тише, тише, господа, успокойтесь. Мы всё-таки живём в демократической стране! — сказал один из боссов.       Все присутствующие, кроме Быка оценили шутку рассмеявшись.       Благодаря этой шутке, ситуация слегка охладилась. — Давайте подумаем и проголосуем, что с этим выхлопом делать.       «Боже, как же я люблю демократию» — подумал Бык, когда его решили оставить в живых, и при этом всём разрешают объединить Нью-Йорк под своим началом.

***

      Паутина — пау, паутина — пуу, паутина — пав, паутина — пув.       Это не песня. Это девушка паук.       Набрав скорость, она спешит на место преступления. Благо, полицейская сеть не спит.       Черт…       Она остановилась в районе доков.       Там был припаркован один фургон со спецназом.       Рядом с портово-промышленным складом, в буквальном смысле на входе горит автобус. Сначала она не поняла, но… судя по следам от выстрелов, в нём были люди. Не успела…       Уэнсдей приземляется рядом со спецназовцами.       Те, неожидавшие её здесь увидеть, наставляют на неё стволы, но огонь не открывают.       Паучиха поднимает руки, и говорит: — Стойте-стойте, я своя! Пришла на помощь. — Тут девушка-паук, — говорит один из группы по рации, судя по всему, главный, — хочет помочь. Ага, принял. Значит смотри, ситуация такая, — говорит он. - Видимо, помощь одобрили, — там группа вооружённых бандитов, штурмует другую группу вооружённых бандитов, пытаясь захватить нарколабораторию с наркоскладом, за которым мы вели наблюдение. Ситуация, — кивает он в сторону горящего автобуса, - крайне критична. Поможешь?       Уэнсдей не задумываясь говорит: — Можете рассчитывать на меня.       Прыжок, паутина, рывок, и вот она на крыше. Как хорошо, что тут есть окно.       Пушки во всю трещат, слышны переговоры людей по обе стороны битвы. Вот что такое война. Нарковойна.       Быстро оценив положение, она принимает решение обезвредить и обезоружить как можно больше народу.       Паутина хватается за оружие одного из бандитов. Резкий рывок вверх, и он без сознания.       Не давая ему упасть, Уэнсдей подцепляет его за паутину поднимая на верх. Дальше она вьёт кокон, и подвешивает его.       Отлично. Первый готов.       Почему она решила всех обезвредить по тихой? Очень просто.       Их слишком много, и все они вооружены. А ей, ну совершенно не охота попасть под шальную бандитскую пулю, проверяя свою регенерацию.       В буквальном смысле летая по потолку, девушка обезвреживала одного преступника за другим, стараясь делать это как можно тише.       Однако, когда они осознали, что их союзники пропали то...       Паучье чутьё заставляло её тело двигаться на автомате. И это потрясающе. Мозг не успевал обработать информацию о происходящем, она действовала на рефлексах, уклоняясь от пуль. Удары она тоже наносила автоматически, и не сказать, чтобы слишком сильно. Сильно в такой ситуации значит долго. А стоять на месте ей не дают.       Приблизиться, выбить из рук ствол, увернуться, обезвредить, и дальше.       Танцуя так с остатками бандитов, она чувствовала приближающуюся усталость. Впрочем, это было потому, что адреналин в её крови начал потихоньку падать.       Она прыгает, цепляясь паутиной. Внизу уже пожарники, скорая помощь, и полиция.       Стоило ей попасть на свежий воздух, как ногу пронзила резкая боль. Чёрт. Принять решение трудно, однако… она с помощью паутины останавливает кровь, и решает, долететь до Невермора.       Путь до Неверомора от доков, занимает у неё всего одиннадцать минут. Ну, это на паутине. Вряд-ли бы она так быстро добралась, иди она пешком, или на машине.       Переодевшись, она уже стояла у своей комнаты как вдруг… нет. Исключено. Её соседка оборотень, она учует кровь Уэнсдей. Лучше не стоит так рисковать. Есть лишь одно место, где её могут принять. Наверное…       Оказывается, пчёлы тоже спят. Не найдя удобного места, Аддамс облакачивается на один из ульев, прикрывая глаза.       Пчёлы, хоть и не являются фанатами людей, пауков, и наверное людей-пауков, её не тронули за ночь. Хотя могли, и было за что.       Кажется, наступило утро. Входная дверь открывается, снаружи свет, но, к счастью, выходной. Выходной ведь? — Уэнсдей? — раздаётся внезапный голос Оттингера.       Чёрт, плохо. Одно хорошо, она не в паучьем костюме.       Щюрясь от яркого света, Уэнсдей протирает глаза и говорит: — Да, это я, Юджин. — Что… что ты здесь делаешь в такую рань. И… почему? Ты что, спала здесь? — Да, я уснула здесь ночью. Во время прогулки поранилась, и дабы не беспокоить соседку оборотня, я осталась здесь. — Ох… — отвечает он.       Кажется, момент для этого разговора настал, и настал как никогда вовремя. — Юджин. Мне нужно с тобой очень серьёзно поговорить.       Парень краснея отводит взгляд, и говорит: — Прости, Уэнсдей, я… я не могу ответить тебе взаимностью, я люблю другую!       Уэнсдей недоуменно смотрит на него. — Эм… чего? Юджин, ты прости, но ты не в моём вкусе — Ой… прости, я… а кто в твоём вкусе? — Никого. Разговор вообще о другом. — Ах, да, точно, говори, что ты хотела, пчелинная сестра. — Хм… ты знаешь о том, кто такая девушка-паук?       Юджин улыбается, и кивая головой отвечает: — Конечно знаю, боже, как её не знать, она же звезда интернета! Я с ней все ролики пересмотрел и не по разу! — Вот значит как… так вот, Девушка-паук… — Это ты?       Едва не потеряв самообладание, Уэнсдей всё же контролирует себя.       Что? Нет. Это не я, Юджин.       Блять, в слух надо! — Нет, Юджин, это не я! — О-ой… я снова ошибся… — Но, я с ней знакома.       Юджин удивлённо смотрит на свою подругу, и не веря спрашивает: — Правда?! — Да, да, только надеюсь ты никому! — К-конечно, Уэнсдей, это останется между нами тремя! — Тремя? — спрашивает она недоуменно. — Ну, между тобой, мной, и девушкой пауком, с которой ты надеюсь меня познакомишь. Познакомишь ведь? — Ох… э… познакомлю, но, не сейчас. Юджин, я не просто с ней знакома. Я помогаю ей в её деле. Раньше, пока я жила у себя дома, я варила для неё паутину. Однако, сейчас в Невероморе, у меня нет на это возможности. Есть… есть только один способ ей помогать и дальше! — Ох, и… какой же? — Я хочу делать паутину для неё прямо здесь, в пчелинном доме. Всё, что мне от тебя требуется, это немного терпения и понимания. — Уэнсдей, я… я конечно же помогу чем смогу! — Спасибо, ты настоящий друг. — И… не могла бы ты не прислоняться к улью? Я едва сдерживаю их. — Ой, к-конечно, прости.       Отлично. Чёрт возьми, просто потрясающе всё получилось. Однако, у Уэнсдей появился вопрос, с кем это Юджин? Почему она не в пчелинном братстве? Впрочем, спрашивать это у неё желания нет. Он сам разберётся. Ей на это всё равно.       Уэнсдей поймав себя на мысли, что осталась одна, осматривает свою рану и…       А ведь всё могло быть печальнее.       Всё очень неплохо. Во первых, сквозное. Во вторых, кажется… паутина не просто остановила кровь, но ещё и обеззаразила рану. В целом, если учесть её бешеную регенерацию, и элементы паутины, то, дня за два-три всё будет в норме.       Однако, она всё-таки обработает рану, и заматает бинтом. Не на паутине же ей держаться…

***

      «Встретимся в кафе. В десять.» — гласило сухое сообщение. Ни смайликов, и поцелуйчиков, ни сердечек…       Вот уже неделю Ксавье общается с Бьянкой… кое-как.       Поэтому, Баркли была удивлена такому сообщению, да ещё и в субботу. — Привет, сухо говорит он. — Привет, всё хорошо, что-то случилось?       Он прикрывает глаза, чтобы набраться решимости. Затем открывает их. — Да. Случилось. Дело не в тебе, честно. Нам надо расстаться.       Что вы знаете об ощущении предательства? Бьянка до сего момента ничего подобного не испытывала. Сейчас… словно бы в её сердце воткнули нож.       Она подарила этому человеку своё сердце. Свою душу. Свою… невинность. И всё это, ради чего?       В голове всплыло видео, как он сидел напротив… новенькой звезды академии. Неужели эта проклятая готка просто поманила его и он тут же побежал к ней? — Почему? — она держится стойко. — Я тебя не люблю… прости.       Он встаёт из-за стола, уже собирается уйти, однако, её слова останавливают его. — Это из-за неё? Из-за Уэнсдей?       Он оборачивается. Думает о чём-то всего секунду, и уходит.       Значит действительно из-за неё.       Вот теперь, нервы Бьянки сдают, и слёзы словно фонтаном бьют из её глаз.       Она сумела выдержать. Не показала перед ним слабину.       Не проходит и часа, как Бьянка осознаёт, что случилось. Всему виной Уэнсдей. Ей вряд-ли конечно удастся их разлучить на совсем, но, можно ведь добиться…       Впрочем, сначала надо вообще на неё что-нибудь нарыть.

***

      Долго даже не пришлось копать. Пока она обсуждала с подружками Аддамс, одна из буфетчиц сказала о странном аппетите, наркоманском…       Хм… Уэнсдей наркоманка? Впрочем, возможно. Она из богатой семьи, то есть, может себе позволить, у неё странное поведение, она вечно грустная, у неё нет друзей. Всё указывает на её отношения с наркотиками, а это, между прочим, серьёзный повод для исключения.       Лариса была шокирована данной информацией. Однако, раз поступила жалоба, надо проверить. — Хорошо. Тогда, мы проведём проверку прямо сейчас. Если мы что-то обнаружим, она будет отчислена. Если нет, то я буду вами недовольна, мисс Баркли.       Бьянка почти уверена в том, что это правда.       Лариса, Бьянка, Йоко (Дежурная по этажу), два случайных свидетеля, которые попались под руку. И вся эта команда заходит в комнату Синклер и Аддамс. — Твоя соседка здесь? — спрашивает Йоко. — Я… не знаю, она ещё не пришла.       Позади всей этой толпы словно материализуется Уэнсдей и сразу же говорит: — Здравствуйте… а что тут происходит?       Такая куча народу… — Мисс Аддамс, на вас поступила жалоба. В ней сообщается, что вы возможно употребляете наркотические средства, а возможно, ещё и распространяете их. — отвечает Лариса Уимс. — Ч… чего? Да я в жизни ничего не употребляла! — отвечает шокированная девушка. — Сейчас мы это выясним. Вы согласны на проверку ваших личных вещей? — Да. Я согласна.       Отказ от обыска, в таких ситуациях вызывает лишь дополнительные подозрения.       Сперва они распотрошили подушку. Чёрт, хорошая подушка. Однако, в ней, «удивительно» ничего не оказалось. Затем матрас. И матрас кстати замечательный… что за изверги… но и в нем ничего её обнаружили.       Они не остановились на этом. Проверив все её тумбочки, сумку с гигееническими предметами, и аптечку. В них же обычно хранят наркотики, да? — Футоймент… — говорит Лариса, кажется, понимающе? — больные ноги?       Это бальзам успокаивающий боль в ногах. (Выдуманный автором лекарственный препарат. Взятый за основу переведенное на английский словосочетание: «мазь для ног».) — Иногда. Когда погода плохая. — Это не запрещено, — говорит Директриса. — доставайте чемодан, Мисс Аддамс.       Синклер была шокирована от происходящего. Аддамс была шокирована и обескуражена. Не часто в её нижнем белье роются чужие люди.       Однако, и здесь, ничего обнаружено не было… — В ходе осмотра наркотических средств не было обнаружено. Свидетели, вы согласны с тем, что ничего запрещённого у Мисс Аддамс не обнаружено?       Те молча кивнули. — Отлично. Тогда, мисс Аддамс, кровь или моча? — спрашивает Уимс, подразумевая тест на наркотические вещества. — Кровь.       Не до туалета ей сейчас.       Дойдя до медицинского крыла, которое, к большому удивлению Аддамс было оборудовано по последнему слову техники, у неё взяли образец крови. Анализ здесь провели достаточно быстро. Всего десять минут и готово. — В крови данной девушки наркотических средств не обнаружено. — сказала одна из медсестр. — Чего и следовало ожидать, ведь, как я и сказала, я не употребляла, не употребляю, и не собираюсь употреблять. — Мисс Аддамс, Академия Невермор, и я в частности приносим вам свои извинения. Вам заменят пострадавшие вещи, и разложат всё по местам. — Замените матрас и подушку, а в личные вещи я лезть больше не позволю. — говорит она.       Ей уже хватило одного раза. — Ваше право. — говорит Уимс, кидая неприятный взгляд на Баркли.       Через час, Уэнсдей принесли новый матрас, кстати, наверное даже получше чем старый, и подушку.       К этому времени, она разобрала всё по местам. — Уэнс, ты же понимаешь, из-за чего это произошло? — спрашивает Синклер. — Понятия не имею. — отвечает ей темноволосая. — Ксавье бросил Бьянку. — И? Я тут каким боком? — Ходят слухи… что это из-за тебя. Скажи… ты… встречаешься с ним? — спрашивает она, чувствуя как замирает сердце. — Нет, Энс, мне он не интересен. — Э-энс? — Неприятно? И мне неприятно, когда моё имя сокращают до Уэнс. Поэтому, давай останемся при своих именах. — Л-ладно…

***

      Она уже нацепила вебшутеры, что грамотно скрывает под браслеты. Всё что нужно, это открыть окно, дойти до портфеля, который, кстати простой обыватель обнаружит очень вряд-ли, осталось только дойти и…       Внезапная рука внезапно хватает её за капюшон кофты, и тянет назад.       Уэнсдей пораженно не успевает отреагировать, поскольку… паучье чутьё просто не отреагировало. Обычно, оно кричит об опасности, когда рядом враг. Кто тогда её сейчас держит? И как вообще чутьё понимает кто враг а кто друг? Не спрашивайте, она сама не знает. — Стоять, мисс готка, — говорит Йоко.       Раз чутьё не отреагировало, значит она в безопасности. Поэтому, Уэнсдей не решает атаковать её. — Отпусти меня! — Ох, прости, но у меня приказ, на улицу никого не выпускать ночью. И не у меня одной. Просто, на крыше, я работаю, потому что я вампир. — Что? У меня бессонница, я просто хочу пройтись. — До портфеля?       Глаза Уэнсдей расширяются в немом удивлении. Ситуация патовая. Безумно патовая. Что делать? Сказать это не моё? Тогда начнут искать владельца. И тогда точно все узнают чьё это.       Попросить не рассказывать, и оказаться в долгу?       Атаковать её? Ну, даже если она нападёт, и ей хватит сил победить вампира, это же не будет означать, что она заставит её забыть об этом. — Успокойся, я нашла его, но внутрь не заглядывала, хотя, имею право. Я уважаю личные границы. — И поэтому копалась в моём белье. — говорит Уэнсдей вспоминая недавно прошедшее событие. — Не по своей воле, Уэнсдей.       Йоко её отпускает, но паучиха, не спешит уходить. — Послушай, я не знаю, чем ты занимаешься, но, приказ дан из-за тебя. Я бы лучше спала в объятиях своей девушки, нежели караулила тебя. — Значит это Баркли… с чего вдруг она решила на меня так взъестся? — С того, что Ксавье бросил её из-за тебя. — Oх, mio Dio… неужели нужно объяснять на каждом шагу каждому встречному, что я никого не люблю? — Да ладно, прямо вот не любишь… слушай, мне нельзя отпускать тебя за пределы академии. Но, раз ты говоришь, у тебя бессонница, может, поболтаем? — Ну уж нет, на вампирские чары я не поддамся! Вдруг ты мою кровь выпьешь?       Йоко как можно тише рассмеялась. — Хах, ты правда думаешь, что мы питаемся только кровью? — Так, ладно, становится интересно, — говорит Аддамс, Присаживаясь на край крыши? — Ты не свалишься? — заботливо спрашивает Танака, садясь рядом. — У меня всё в порядке с балансом. — Ну хорошо… мы, вампиры, на самом деле питаемся не только кровью, просто, максимально эффективно, наши тела потребляют именно её. — И ты пьёшь кровь Дивины? — Нет, она русалка, её кровь… в общем, тебе это знать не обязательно.       Уэнсдей немного задумалась. — Почему ты дружишь с Синклер? — Потому что за свою жизнь, не самую короткую, но и не самую длинную, я практически не встречала таких ярких и жизнерадостных людей как она. Она всегда пытается видеть позитив во всём происходящем, даже в таких людях как ты… — Как я? — спрашивает Уэнсдей. — Замкнутых в себе, вечно депрессивных. На её месте, буду честна, я бы уже давно оставила попытки с тобой подружиться. — Она не только хотела со мной подружиться. — говори Уэнсдей.       Йоко открывает глаза шире от удивления. — Ух ты, пикантные подробности о моей подружке. И что же она сделала?       Аддамс немного задумавшись отвечает. — К примеру, прогнала Ксавье, намекнув, что она терпеть не может измены и изменщиков. — Об этом я в курсе, а что ты думаешь? — Мне плевать. Я здесь, чтобы учиться. Отношения мне не интересны все и в принципе. — И снова ты как сухарь… кто ты, Уэнсдей Аддамс?       Кто ты Уэнсдей Аддамс? Она задаёт себе этот вопрос часто. — Я? Я Уэнсдей Аддамс. Не больше и не меньше. — Слушай, не мне лезть в ваши взаимоотношения, но, подумай о том, что будет, когда ты останешься абсолютно одна, наедине со своими проблемами и бесами. Посмотри на Синклер. Прими её хотя-бы как друга, если не можешь. Если, ты, не из нашего лагеря. — Из какого лагеря? И вообще, ты сказала, что не тебе лезть в наши взаимоотношения, однако, сама же и лезешь в них, я сама буду решать, с кем мне дружить, а с кем мне не только дружить. Может, я всё-таки пойду? — Прости. Не могу. А после твоих слов, ещё и не хочу. — Ты в своём праве. Спокойной ночи, Йоко не пропустившая. — Ага, и тебе, Аддамс не прошедшая.

***

      Тук-тук. Тук-тук.       Нет, это не сердце, это в дверь стучат. — Войдите.       Уэнсдей заходит в кабинет Директрисы Уимс. Удивительно, но вместо различных излишеств, роскошных вещей и прочего тут много книг. Каких? На это нет времени. — О, Уэнсдей, здравствуй, ты что-то хотела? — добродушно отвечает Директриса, подняв взгляд из своего компьютера, на девушку. — Да, госпожа Директриса. Хотела сообщить вам о самоуправстве вашего президента школы.       Уимс не любит когда её отвлекают, однако, Уэнсдей не из того сорта людей, которых стоит игнорировать.       А посему, она сворачивает папку с документами, и решает вступить в данный диалог. — Самоуправстве? — Да. — Ох, хорошо, присаживайся, и расскажи что конкретно произошло. — Видите ли, госпожа Уимс, — Уэнсдей намеренно игнорирует приставку «Мисс» и «Миссис», потому, что не знает, есть ли у Директриса муж (или жена), ведь кольца на пальце не видно, — у меня чётко выраженная бессонница. Не часто, но иногда, мне нужны прогулки на свежем воздухе, желательно подальше от академии. А президент школы, лично запретила мне любые ночные прогулки. И всё это из-за личной неприязни. — В городе сейчас не безопасно, мисс Аддамс. Мы не можешь рисковать вашей безопасностью, как и безопасностью любого другого студента. Не думаю, что здесь есть личные мотивы. — Смею вам напомнить, госпожа Уимс, или даже уточнить, что в моём досье указано, о моём знании боевых искусств. Плюс ко всему у меня есть электрошокер, который я прячу от посторонних на случай самообороны вне академии. — Это не ставит вас в безопасное положение. И вы не сказали о личных мотивах. Очень надеюсь, что это не надуманное предположение. У нас не ценят клевету. — Подобно той, что я якобы наркоманка и драгдиллер?       Вовремя. Самое то, Уэнсдей не растерялась. — Послушайте, я не против того, чтобы мисс Баркли занимала свой пост, но ввиду своего расставания с мистером Торпом, она пусть и не прямо, но сделала меня виноватой. Я не влезала в их отношения, и не заслужила, чтобы меня называли наркоманкой. Я не рассказала родителям об этом случае, но, для меня это стресс. Такой же, как и копание чужих людей в моих личных вещах. А стресс, не даёт мне уснуть ещё сильнее.       Да, это неправильно пользоватся своей фамилией для достижения выгоды, однако, она пользуется ей, по скольку, только так, она продолжит спасать своё эго людей. — Хорошо, Уэнсдей. Я поговорю с мисс Баркли насчёт её ограничения. — Благодарю вас, мэм.       В эту ночь, Уэнсдей спокойно вышла патрулировать город. Бьянка же, кажется получила по зубам. Впрочем, Аддамс вполне осознаёт, что это вряд-ли оконцовка их конфронтации.