С душком

Когда Турбо оторвался от последнего постового, было девять часов вечера. Скорлупа потихоньку стала ливать по домам, а в жилах Валеры ещё кипела энергия — спать не хотелось совсем. Плюсом доводы пацанов раззадорили так, что горячка хватила шибче Адидасовской. Какое право он имел гнать на него, если сам соображает хуже? Впрочем, пока есть шанс прогнать… Шанс отделаться… Энергию в мирное русло, всё такое… Батёк говорит — «в винное сусло», и эта фраза бесит ещё сильнее, чем исходная, но даже высеры батька вспоминать полезнее, чем гнусную щербатую харю, потому что на них похер, а на неё нет. Ватными пальцами Турбо открыл тяжёлую железную дверь — ключи имелись только у нескольких старшаков, да у него с Зимой — и выжженными похотью лёгкими вдохнул сырую пыль тренажёрки. Сейчас здесь никого не было. Тускло белела кафелем душевая, которую оккупировал Кащей, мирно ждали ударов мешки, захватов — канаты и кольца. Злосчастный запашок успел выветриться: в последние деньки троица сюда не хаживала. «На квартире у него небось», — подумал Турбо и сплюнул на пол. Раздевшись до треников и майки, Валера без разминки принялся отрабатывать удары на мешке — самом дальнем от душевой и задом к ней. И прямые, и боковые шли хорошо — хотя о технике Турбо сейчас не заботился, он с удовлетворением видел, что, даже когда хочет просто отпиздить мешок за все свои беды, удары на автомате получаются правильными, суставы не скользят, не дрожат колени, замахи короткие, быстрые. Валера начал ловить кайф, но… Рядом с мешком высился столб из покрышек — основной снаряд Демида. Не видеть его было нельзя. Турбо вспоминал, как нещадно Дёма лупил эти покрышки голыми кулаками по нескольку часов, и собственные удары казались ему всё более жалкими. Турбо пизданул мешок коленом, и решил, что неплохо бы потренировать ноги. Это получалось не хуже — сказался опыт последних драк. А ведь ещё два года назад такие приёмы почти не отрабатывали, и даже мешков здесь никаких не было — только груши… У Сяпы свои приколы. Как у бывалого фуфлыжника, забастовщика и симулянта, тренировки у него были ёбнутые. На грани йоги и харакири. То битое стекло от бутылок, вид которого в итоге побуждал его накатить, то иглы в дельты, то ещё хуйня какая-то. Вся поебота, какую можно ожидать от зека, который играет на отжимания, и, продув, просит заменить их ударом бутылкой по башке. От этого битого стекла становилось больше, и всё шло по кругу. Боксировать Турбо куда охотнее встал бы с Дёмой: лучше сотряс от его нокаута, чем нож в бочину от Сяпы. Турбо, конечно, такого не видел, но представлялось живо. Сложно с ним, непредсказуемый мудак. Только Кащею легко. А значит, Дёме тоже. Турбо стиснул челюсти, чтобы прочувствовать напряжённые, небитые виски, и зажмурился, чтобы не видеть расколошмаченных покрышек. Ощущение беспомощности только усилилось, и тогда он решил перейти на штангу — схватил, даже не глядя, сколько блинов. Жим выходил отлично — с каждым движением Валера будто всё дальше отодвигал, отталкивал от себя заботы и проблемы. …На зоне-то спорт не поощряли, а здесь им раздолье, блядь. И Кащею тоже: сокамерники небось не позволяли во время работы на пресс хлестать по щекам при каждом подъёме корпуса — правую, левую, правую, левую… И наступать на спину не разрешали, когда отжимались. А уж тем более на зад и шею. Здешние пацаны или боялись возражать, или думали, что так и надо. Если на тебя поставят ногу, пусть даже старшак — это лютое западло. Но на тренировке можно, на тренировке хоть на бошку сесть можно, наверно. Он издевается над ними, а они ведутся. Пиздюли для закалки и впрямь бывают нужны, да и спесь сбивать необходимо, но только Кащей делает это так унизительно и получает такое удовольствие. Если Адидас действительно помогает, то этот понтуется. Пиздит он обиднее других, зато и гладит чаще, мацает за плечи, бицепсы, бёдра (ой, точно подметил малец) — как положит ладонь на лицо, улыбнётся деланно-ласково, так всю Казань для него отвоевать захочешь. Сволочь… А два жополиза перед ним и на колени небось встанут, если скажет. В другие группы часто принимают, если предпочтёшь пиздюли унижению. Универсамовские таких ультиматомов не ставят. Проверок, когда на тебя наезжают свои же, которых ты пока не знаешь в лицо, и ты должен не ломануться, у них тоже нет. Кащею не нужны гордые, ему только сильные нужны. И тупые. Он вообще нарушает буквально все законы улицы. Вон в Хадишке большое западло старшим заставлять скорлупу и тем более суперов машины мыть, за такое спрашивают. А Кащею чуть ли не носки стирают. Паразит. Внезапно заболело плечо, и Турбо понял, что давно лежит с плоской спиной. Интересно, у Дёмы бывают такие проёбы? Он вроде тупой, но в тренажёрке становится бесперебойной машиной, КМС всё же, то-сё, хуё-моё. Хотя если перед тобой жопой так крутят, тут, блядь, не только… Валера с ним за всё время и не говорил толком. С пацанами Демид и Сяпа общались мало, только по делу, тюрьму при них вспоминали редко, всегда были от всех в стороне. Их верность Кащею когда-то была для Турбо загадкой, но не шибко интересной — теперь же она превратилась в ебейший фокус, который вроде и понятно, как работает, но продолжает поражать. Так сильно, что хочется трахнуть фокусника… Ишь ты, блядь. С зоны частенько, конечно, парочками приходят, но этому — нет, этому побольше ёбарей давай. Блатной, на хую заводной. Интересно, как у них обычно начинается? Наверно, каждый раз по-разному… Вот, например, сидят они в своей хате, блат-комитет ебучий, на столе палёнка, «пыжи» с огурцами, в кассетнике Северный или Жемчужные… Сяпа у кассетника, Дёма тянется подлить синьки, и Кащей ставит ногу кому-то из них на пах. Тот обхватывает, крепче жмёт к себе ботинок, жрёт Кащея глазами… А может они с самого начала гладятся и мацаются, даже если ебаться будут только через час. Дружки и так частенько сидят с ним в обнимочку, а без посторонних глаз небось переплетаются всеми конечностями… Кащей даёт им курить из своих пальцев, трогает Дёму за толстые ляжки, цепляет Сяпу за волосы, целует чужие бицепсы, как целуют свой, поит водкой изо рта в рот… А может, они сидят на диване, и он лежит у них на коленях — лопатками на Сяпе, головой на Дёме, или наоборот… А может даже… Может даже… А потом его ебут. Кащей скачет на их хуях, или раздвигает ноги шире Волги, или подставляет им зад, выгибая спину так, что она едва не ломается. На диване ебут, на полу ебут, на столе ебут — садиться на него нельзя, но Кащею можно, и облокотиться можно, когда раком ставят, и кончить на клеёнку. Он же темпераментный, небось и в ебле орёт, глаза закатывает, когтями и ногами вцепляется, а то и удушающим в порыве… Фоном вовсю тем временем: «цены снизили опять, ой-ёй-ёй, люди мчатся покупать, ай-яй-яй», или: «а я укуренный иду по переулочку», или что они там ещё ставят, «Таганку» какую-нибудь… Пацаны никогда не слушают блатняк целенаправленно, а эти под него и жрут, и срут, и порются. Дёма готов ебать его долго и с толком, как в тюрьме затачивают кусок железа или разминают хлеб. Сяпа — резво, частыми наскоками, так, что конча не успевает вытекать из жопы. Дёма — глубже, Сяпа — быстрее. А как, если в два хуя?.. Не надо об этом думать. Лучше о деле. Если спорт не помогает, нужно силой переключить мысль, поискать доказательства — чтобы до Зимы дошло наконец… Наколки? Нет, здесь тупик. Типичных омежьих наколок у него не водится. Ни тебе трёх пёрышек — ножей или птичьих, для шифровки, ни трёх стрел или других вариаций тройки — некоторые сейчас даже три пальца набивают, типа как в зад пихать… Ни королей и вальтов крестовой масти, ни морских коньков — типа по природе похожи немного. Это бы сняло любые вопросы. Короны трёхлучевой — и той нету. Занятная татуха — её набивают как самые тихие («а чё, это ж просто знак улицы»), так и самые борзые («зарываешься, первак? А тебе напомнить, сколько лучей у пацанской короны? Можешь на кулаке моём посмотреть»). Хули ж Кащей так скромничает — вот паука же наколол, и ничё, и не стыдно. Даже уравнял с эполетом. Интересно, чем он больше гордится: тем, что нарик, тем, что блатарь, или и тем и другим? Сяпа с Дёмой, небось, лижут ему наколки, обсасывают, кончают на них. Да и сам он не отказывается — текут, бля, сливки по куполам… Как не стёрлись ещё все эти весёлые картинки? Позеленели, правда, это да — зелёнка проступает, единственное, что спасло от заразы спидозной, ещё и с ссаниной пополам, небось… А может, и была у Кащея омежья наколка, но слизали её уже, языками стёрли и кончой вымыли… Да ёб твою налево. Нет, всё-таки надо отдохнуть. Сколько жимов он сделал в этот заход?.. Так и сердце крякнет. Валера положил штангу на держатель, немного очухался, затем яростно сорвал майку и отбросил в сторону. Пропотела вся насквозь — сраный гон, обычно так не бывает… Нет, нужен ещё заход. Турбо обнаружил, что его руки до сих пор сжаты в кулаки и с усилием разжал их, чтобы снова взяться за гриф. Интересно, сколько раз Кащей дрочил, наблюдая, как его ёбари качаются, спаррингуются, бьют мешок? На поединок Дёмы с Вованом он точно обдрочился, но уже потом — а тут ведь можно не отходя от кассы. В общем, пока никто не смотрит, из их «мирного русла» сто пудов разливается такое половодье, что чудом тренажёрку не топит. Молофьяные реки, анашовые берега. Вдруг Турбо живо представилось, как у Кащея сосут в два рта — Демид хер за щеку гоняет, Сяпа яйца перебирает губами. Рты так близко — интересно, Кащей заставляет своих дружков лизаться друг с другом?.. Сам он, наверно, даже когда лижется, сигарету изо рта не вынимает. Да и когда сосёт тоже. Хотя, может, вообще не сосёт… Им, конечно, по понятиям не положено, но никогда не угадаешь, когда он им последует, а когда на них забьёт то, что можно сосать. Небось и зад ещё ему лижут. Турбо зажмурился и постарался сконцентрироваться на дыхании. …Вот, опять же, эта штанга ёбаная. Как часто Турбо видал их с ней… Когда они тут одни, то есть втроём, Кащей не был бы Кащеем, если б не сидел верхом на Дёме или Сяпе, ёрзая по его паху. Может, даже сидит голой жопой. Трётся о стояк сперва булками, потом дыркой. Может, на член его опускается с каждым поднятием штанги… Мотивирует, ёпт… Запрокидывает голову, стонет бесстыдно, переходит на крик, губы блестят от слюны, дыхание со свистом рвётся сквозь щербинку… Имя стонет, перебирает буквы шустрым язычком… Пиздец, как это трудно и как хорошо… Так можно и тысячу жимов сделать, а можно с первого штангу на шею уронить… Вот так… Вот так… Раз… Два… Три… Бля, нет, всё. Валера с грохотом бросил штангу на крюки и схватился за пах. Он мял, дёргал член через спортивки — тормоза слетели, и терпения больше не хватало даже залезть под резинку. Сука… Сука… Сука… Через пару секунд он кончил, и появилось время сунуть руку в трусы, обхватить горячую плоть — твёрже грифа. Дыхание забилось в груди, как второе сердце — казалось, рёбра и мышцы, какими бы сильными они ни были, не сдержат крик, и он пробьёт потолок. Сладкий, податливый омега… Верхом на нём… Сидит так, как седлают, когда бьют в лицо… Держится за плечи, стонет его имя… Талию его хватать, насаживать… Не поймёшь, где он горячее — внутри или снаружи… Течёт, на лобковые волосы, на ноги, на пол, топит в себе… Перевернуть, под себя подмять, целовать, целовать, целовать его рот, щербинку лизать, сосать язык, затем он снова сверху, и его дырка так пульсирует, просит ещё пальцев, ещё члена, второго, и тут кто-то из шестёрок, и… На глазах выступили слёзы. Затем покатились по щекам — таким раскалённым, что, казалось, сразу закипали там. Правда, не испарялись. Теперь Турбо сам дрочил на поединок Дёмы с Адидасом — вернее, на Кащея, скачущего вокруг, как на хую. И на языки в жопе. И на наколки в сперме. И на то, как Кащею сигаретный дым пускают в дырку. И ебут горлышком бутылки, разбавляя синьку смазкой. На то, что синьки там может не быть, если это «розочка». На то, что Сяпа держит «розочку» за острое и по его руке течёт кровь. На то, как Кащей кусает их рты до крови, а пацаны думают, что губы разбиты в драке. На то, как ему колют ханку, пока он кончает… Такого сильного оргазма Турбо не испытывал никогда. В глазах не то что потемнело — их будто вышибло из башки вместе с мозгом. Валера ощутил, как дёрнулась в крике глотка, но звука не услышал. На месте осталось лишь обоняние, да и то фантомное — ноздри жадно тянули наглый, как мираж в пустыне, одеколон Кащея… *** Турбо вытер кончу с живота мокрой майкой и бросил её возле штанги. Ему было похуй, что по этому поводу скажет дежурный и поймёт ли он, чья молофья. Все силы, моральные и физические, будто ушли через сперму, в голове было пусто. Что ж, рано или поздно это случилось бы. Теперь пора домой. Наконец-то нахлынула желанная дремота. Валера дотащится до кровати и уснёт быстрее, чем кончил — что ему будет сниться, другой вопрос; главное поспать… А вот у Дёмы силы точно после такого не иссякают. Да и у Сяпы их лишь прибавляется. Но куда ему с ними тягаться?..