Первая Р-Первая

      Топ-топ-топ… Каждый шаг Стервятника сопровождается глухим эхом, тающим в глубине коридора. За окном садится солнце. Тени в Доме становятся все глубже. Кажется, наступишь в такую и растворишься весь без остатка. Стервятник любит порой вот так вечером выйти, пройтись по Дому, проветрить мысли и побыть наедине с собой. Чтобы вернуться к привычной роли мудрого всеведущего Папы своих птенцов. Окончив свой вечерний променад, Стервятник оказывается перед дверями в Гнездо. Глубокий вдох. Он открывает дверь, где его должны были ждать полный мрак, заваренный чай и старая стремянка. Должны были.       Но вместо этого по глазам резанул свет электрической лампочки.       Птенцы, как примерные ученики, сидели на стульях вокруг тучной фигуры. Хватило доли секунды чтобы узнать в ней Шерифа.       — Ну и где тебя носит? — ухмыльнулся мужчина, сверкнув золотым зубом. — Мы как раз знакомимся с группой. Теперь я буду вашим воспитателем. Проходи.       — Проходи? — Стервятник настолько опешил, что не заметил, как произнес это вслух. И осознав это, вдохнул. Придется продолжить. — Я думал это моя комната. А вы в ней гость. Странно, что вы приглашаете меня в мою же комнату.       Слово “моя” Стервятник произнес с таким нажимом, что Шериф тут же перестал улыбаться. Птенцы уставились на вожака — кто с опаской, кто с благоговением. По их бледным сощурившимся лицам было видно, что присутствие Шерифа для них настоящая пытка. Причем, неизвестно сколько длившаяся до того, как Папа вернулся в Гнездо, чтобы спасти их.       Воспитатель угрожающе сощурился на вожака. Затем бросил взгляд на часы и хмыкнул.       — Грубовато. Особенно для воспитанника, шляющегося непонятно где в такой час.       — Я всего лишь прогуливался по коридору, — хладнокровно ответил Стервятник. — Вас это беспокоит?       — Меня беспокоит… — Шериф подскочил со стула и побагровел.       “Кажется, ты перегнул палку”, — пролетело в голове. Но Стервятника было уже не остановить. Точнее, у него не было права отступать. Если сейчас он прогнется перед новым воспитателем, неизбежно потеряет уважение. Птенцов. Дома. Самого себя в конце концов.       Шериф сделал несколько грузных шагов к Стервятнику и вместе с еле ощутимым перегаром выдохнул ему в лицо:       — Меня беспокоит, что ты не можешь вести себя по человечески. Я — ваш новый воспитатель. Я пришел познакомиться с группой. А ты мне хамишь.       Стервятник пожал плечами и стальным голосом ответил:       — Вы пришли без предупреждения и, что очень важно, нарушили наше правило. Мы не включаем здесь свет по вечерам. У нашей группы чувствительные глаза.       Шериф еще секунду бурил Стервятника взглядом. Потом процедил сквозь зубы что-то похожее на “Да пошел ты, щенок” и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Стервятник смерил тяжелым взглядом замерших птенцов. Добрая половина попрятала головы в плечи. На лицах замерло выражение невыразимого страдания. Лишь Дракон загадочно, почти дерзко ухмылялся, глядя в глаза вожаку.       Стервятник устало вздохнул и тростью треснул по выключателю.       — Можем найти кого-то, кто сломает этот чертов выключатель? — Спросил он, наслаждаясь наступившей темнотой.       Пара секунд оглушительной тишины.       И из угла раздается неуверенный, почти извиняющийся голос Гупи:       — Я лампочку выкручу.       В опустевшей от ярости голове отчетливо прозвенела мысль:       “А Ральф никогда не вламывался”.