Первая Р-Первая

      Ральф покидал Дом постепенно.       В тот же вечер, когда он ушел, из Гнезда исчезло кашпо, которое он когда-то вручил группе и пара оставленных им записок. Выкинули даже пачку сигарет, щедро сунутую Ральфом Коню на прощание. Осталась лишь фото с прошлого года, на которое воспитатель попал совершенно случайно. Птицы долго кружили вокруг него, не решаясь выкинуть или уничтожить — уж больно хорошо все они получились на снимке. Да и память. Редко какая карточка попадала домовцам в руки. Но теперь кусочек застывшей реальности никак этой самой реальности не соответствовал. Так что потоптавшись, наголдевшись и даже почти подравшись, птенцы вручили чуть смятую фотографию в руки вожаку. На суд.       Стервятник нарочито небрежно сунул фото в карман и сказал, что разберется. Но сам совершенно потерялся — что с ним делать? Выкинуть и сделать вид, что Ральфа никогда на самом деле и не было? Почему-то мысль об этом противно горчила на языке.       Еще добрую пару недель Стервятник ловил себя на том, что непроизвольно останавливается перед дверью в опустевшую комнату Ральфа. Идя в столовую, на уроки или просто гуляя по коридору. Как-будто что-то мешало ему просто взять и забыть о том, что этот человек когда-то существовал. Стереть его из памяти как и из жизни самого Дома. Ему все чудилось, что дверь сейчас приоткроется и оттуда выйдет высокая фигура в привычном черном костюме. Посмотрит на него холодными черными глазами. Спросит, что нового…       В коридорах медленно начали исчезать монограммы “Р-1”, оставленные рядом с сообщениями. Сначала пропали те, что были у двери в Третью. Некоторые из них оставлял сам Стервятник, чтобы не забыть, что надо сообщить воспитателю. Какие-то были вписаны в слухи о самом Ральфе.       Чуть позже исчезли и те, что были нацарапаны на важных для Ральфа местах: подоконнике, где он любил курить по вечерам в глубине коридора, якобы думая, что никто за ним не наблюдает. На двери в его спальню. Рядом с диваном на перекрестке, где время от времени, когда надо было создать иллюзию полного контроля над ситуацией, воспитатель демонстративно садился с какой-то ужасно скучной книгой, от которой весь вечер мог не отрывать свой взгляд.       Стервятник видел все. Как шаг за шагом Ральф уходит. Как Дом отчаянно, согласно своему же Закону, пытается закрыть за ним дверь. И как плохо у него это получается. Буквы “Р” оставались в мужском туалете в третьей кабинке со сломанной дверью на самом верху, почти под потолком. Может, именно поэтому — туда трудно было дотянуться. И на самом торце отныне запертой двери в воспитательскую спальню. Стервятник был почти уверен, что видел ее только он сам, ведь сам он ее и нацарапал ключом, пока ждал воспитателя. А теперь дверь заперта: и не видно, и не дотянуться. В классе Птиц все еще цвел и пах саженец лайма, который (а Стервятник это прекрасно помнил) подарил им именно Ральф. Принес из Наружности, когда птенцы нащебетали ему о своей мечте вырастить в классе настоящий тропический рай. Как обычно, принес пакет и молча бросил в классе — пренебрежительно, как мешок с мусором. Будто и вовсе не хотел этого делать, да так случилось, что совершенно случайно у него было совершенно ненужное ему растение.       Домовцы отчаянно пытались закрыть образовавшуюся дыру. Но Ральф оставался. В периодически напеваемой Табаки мелодии, которую он выучил с пластинки, когда-то поставленной ему Ральфом. В специфическом запахе табака определенной марки, которую курил именно Ральф, и которую увидели у него Ангел и Черный. В дурацкой привычке Стервятника немного притормаживать у двери в его кабинет.       Так что будет ли какая-то разница — бросит Стервятник старую фотографию в огонь во дворе или просто припрячет в одной из своих старых книг?       “Наверное, нет. В этом нет никакого греха. Разве что моя личная жадность”, — подумал вожак, аккуратно засовывая карточку между пожелтевших страниц. Хотя и сам до конца не понимал, зачем ему это понадобилось.