Feels like coming back home

Хану было плохо, очень плохо. Он буквально чувствовал сосущую пустоту внутри, чёрную дыру вместо сердца. Она поглощала все его эмоции, мысли, чувства, желания, заставляя содрогаться при мысли о том, что их ждёт множество мероприятий, на которых ему придётся быть другим Ханом, улучшенной, неконфликтной и милой версией себя. Ради стей, ради ребят, ряди своего творчества, ради возможности нести свои песни в этот мир. Хана пробирало на нервный смех при мысли о своих песнях. В таком состоянии он не был способен что – то создать или написать. Он мог лишь прокручивать в голове воспоминания о своих вдохновлённых состояниях и ужасаться тому, что они могут больше не повториться. Вся жизнь Хана была сосредоточена на творчества. На созидании. На творении. Мало кто догадывался, сколько душевных мук ему причиняет этот его, избранный им самим же, творческий путь. Хан всегда считал, что у него не было выбора, ведь всё, что он умел и когда – либо делал это писал песни и пел песни. Но в порывах самоунижения и самобичевания он часто со злобой думал, что это ничего не значило, что надо было выбрать путь простого человека, идти в офис и забыть, забыть, забыть про все свои творческие порывы. Перекроить свою натуру. Избавиться от этого нечто внутри, что доставляло порой столько страданий. Он в тайне завидовал прочим мемберам, которые также как и он порой переживали свои тёмные времена, но на столько сильно не скручивало никого. Хан считал их сильнее себя. Хотя все говорили ему обратное. Может быть и правда на столько сильных душевных переживаний не выдержал бы никто. Но Хану не было до этого дела. Ему было плохо, очень плохо. Чан в целом примерно представлял, что происходит, понимал, что это лучше не запускать и что решение есть. Решение столь серьезной проблемы, как не спящий, не выходящий из комнаты, драматизирующий и ненавидящий всё на свете Хан, было одно. - Лино, ты там скоро? Хан уже послал меня, да и не только меня, куда подальше пару раз, я скоро быкану в ответ. Через два часа самолёт? Отлично. Ждём. Лино задерживался по делам амбассадорским очень не кстати. Когда Хана накрывала эта чёрная волна печали, он буквально слушал только одного человека во всей вселенной. И именно он отсутствовал последние несколько дней, в которые Хану становилось всё хуже. Депрессивные эпизоды Хана часто никак не были связаны с событиями действительности, поэтому их сложно было предугадать и тем более предотвратить. Их можно было только переждать. и хуже всего было, когда они выпадали на какие – то важные мероприятия. Примерно как сейчас. Рейс Лино задержали ещё на полтора часа. Когда он приехал в общагу было уже довольно поздно. Он оставил свои вещи неразобранными, быстро сходил в душ и пошёл в соседнюю общагу. Ребята всё понимали, поэтому не задерживали расспросами и долгими приветствиями. Все привыкли, что в такие минуты эти двое должны быть вместе. По неписанному своду потребностей души Хана. Хан лежал лицом к стене в темноте своей комнаты. Создавалось впечатление, что он спит. Но Минхо точно знал, что это не так. Минхо знал, что Хан ждал его всё это время. Он тихо сел на край кровати и прикоснулся к плечу Хана. Нет реакции. Нет ответа. Минхо понял, что друг находится в крайней степени отчаяния уже поэтому. Обычно Хан находил в себе силы сохранить базовые настройки коммуникации и хотя бы сказать слабое «привет» или назвать его по имени. Минхо молча пристроился на кровати рядом и обнял Хана со спины, несильно прижимая к себе. - Прости, что задержался. Погода была не лётная. Хан повернулся к нему лицом и уткнулся в грудь. В темноте Минхо не успел разглядеть его выражение лица. Он крепче прижал Хана к себе, как бы загораживая собой от всех его плохих мыслей. Он чувствовал, как Хан напряжён. Они лежали какое – то время в тишине и Минхо уже начал погружаться в сон, сказывалась усталость после перелёта, когда услышал слабое «спасибо». Сначала он думал, что это ему приснилось, пока не понял, что Хан смотрит на него. Лино сразу же улыбнулся в ответ и поцеловал Хана в лоб. - За что ты меня благодаришь? Хан снова спрятал лицо где – то на груди Лино. - За то, что ты рядом. Этого достаточно. Минхо почувствовал, как ускоряется стук его собственного сердца. Он уже слышал эти слова от Хана, и не раз. Но почему – то реакция у него всегда была одинаковой. Волнительно и приятно. Хан заметно расслабился в объятьях Минхо. - Сможешь уснуть? - Не знаю… Наверное… - Чан сказал, ты уже дней пять на ногах. - У меня не шла работа, я начал думать, что уже ничего не смогу написать. Никогда.. – Его голос сорвался на последнем еле слышном «никогда». Ох уж этот творческий кризис. Хана нужно было срочно эвакуировать из этой бездны отчаяния и Лино перешёл в наступление. Он обхватил ладонями лицо Хана и посмотрел в глаза. - Хани ты же знаешь, что ты тут самый талантливый из нас из всех, мы все в тебя верим, ты нужен нам, людям. Твоя лирика способна мир перевернуть. Слёзы потекли по щеками Хана. Знак того, что он был несогласен со словами Минхо и в душе сейчас считает себя недостойным этих слов в лучшем случае. Недостойным жизни, в худшем. Но слёзы — это именно то, чего Минхо и добивался. Они были как спусковой крючок к началу перерождения Хана, восстанию его из пепла. - Ну скажи, что мне сделать, чтобы ты успокоился и полюбил себя также как все? Также как я? Последние слова он произнёс почти шёпотом, чтобы привлечь максимальное внимание Хана. Хотя этого и не требовалось. Хан уже пожирал его взглядом. - Ты же сам прекрасно знаешь, что делать… Минхо хитро улыбнулся краешком губ и одним движением подмял Хана под себя. Усталость почти мгновенно сменилась возбуждением. Такое с его состоянием мог проделать лишь один человек, который сейчас находился под ним и уже закусил нижнюю губу в предвкушении. Это выглядело невыносимо притягательно и Минхо наклонился к этим жаждущим его губам, чтобы испытать их манящую сладость на себе. - И как ты каждый раз так быстро меня заводишь, а? Думаю, это и есть твой основной талант, песни это побочка…- Минхо шептал Хану между поцелуями, всё больше возбуждаясь. - Без тебя и песен бы многих не было. – Хан оказался сверху и сразу же начал спускаться губами вниз по шее Минхо, расстёгивая параллельно его рубашку. Минхо чуть приподнялся на локтях и любовался зрелищем того, как Хан спускается всё ниже по его накачанному торсу. Сложно было поверить, что несколько минут назад этот человек ненавидел жизнь всеми фибрами души, а сейчас так целеустремленно прокладывал влажную дорожку поцелуев к штанам Минхо. Но в этом был весь Хан, с его непредсказуемыми эмоциями и душевными порывами. Минхо улыбнулся этой мысли, как раз когда Хан поднял на него глаза и улыбнулся в ответ. - Лино, не радуйся так откровенно. Лино притянул Хана к себе для очередного поцелуя, усаживаясь на кровати. Он посадил Хана сверху и стянул его футболку. Он знал, против какого именно выражения его лица Хан точно не может устоять и смотрел ему в глаза именно с этим выражением. Губы чуть приоткрыты, глаза, не отрываясь, томно смотрят в самую душу. Лино гипнотизировал Хана взглядом, самостоятельно расстёгивая ширинку и доставая вставший член. Он потянулся к ширинке Хана, когда тот, видимо не в состоянии больше выдерживать плавящий взгляд Лино, впился в приоткрытые губы последнего, обнимая за шею и заваливая обратно на подушки. Хан быстро оказался снизу, штаны обоих оказались на полу. Минхо потянулся к тумбочке за смазкой и презервативом, когда его руку поймал Хан. - Не надо. Давай сегодня так.. Минхо замер с протянутой рукой и пристально вгляделся Хану в глаза. - Я ни с кем не спал после последнего обследования, да и ты в скорее всего тоже, даже если и спал, мне всё равно, то есть всё в порядке... - затараторил Хан под эти внезапным пристальным взглядом. - Дело даже не в этом. Хани, это же не какая – то разновидность селфхарма тебе в голову ударила? Минхо показалось, что щёки Хана покраснели, но в темноте комнаты было не разглядеть. - Нет… Лино, я просто хочу тебя так… Всего, целиком… Если в голове Лино и оставались какие – то мысли, то их смело напрочь даже не самими словами Хана и тем, как он их произнес. Слегка охрипшим и сбивающимся от возбуждения голосом, с придыханием перед паузами. Хан лишь увидел как потемнели глаза Лино и на какое – то мгновение он стал неотличим от пантеры, готовой растерзать в клочья свою добычу. Но Хан испытал не страх, а скорее благоговение, от которого скрутило низ живота. - Скорее, Хо… Лино провёл по своему члену рукой, смазывая естественной смазкой и, облизнув пальцы скользнул ими к тугому кольцу мышц, проник внутрь Хана. Они давно ничем подобным не занимались и проход был почти девственно тугим и тесным. Что ещё больше распалило Минхо в сложившихся обстоятельствах. - Минхо, входи уже!! Хан впился в плечи Лино, и так умоляюще смотрел на него, снова прикусив нижнюю губу и уже выгибаясь в пояснице лишь от пальцев, что Лино почувствовал, что ему окончательно рвёт крышу. Он безжалостно протолкнулся в тугую дырочку Хана, входя почти полностью. Такое с Ханом он позволял себе впервые. Обычно он был крайне нежен и осторожен. Но видимо на этот раз Хану требовалось нечто иное. Стоны сорвались с губ обоих и какое – то время они шумно дышали, привыкая к ощущениям, после чего Минхо начал двигаться внутри, постепенно наращивая темп. Он оторвал руку Хана от лица, которой тот пытался сдержать стоны и накрыл его губы своими. - Не закрывай своё лицо, хочу видеть тебя полностью, - Хан отчаянно закивал головой, снова закусывая губу и обхватывая Минхо руками за шею. Стоны сдерживать становилось практически невозможно и Минхо хищно усмехнулся, представляя возможные выражения лиц ребят в соседних комнатах или снизу в гостиной. Хотя не то, чтобы подобный исход мог кого – либо шокировать. Всевидящий и всезнающий Чан мог многое предугадать заранее и увести Чанбина и Хёнджина проветриться или в гости во вторую общагу. - Ахх.. Хаа .. Мин.. Минхо… Я сейчас, я.. я скоро… Аахх…- зашептал, сбиваясь Хан на ухо Минхо, после чего тот обхватил член Хана рукой и мягко сжал накрыл головку пальцем. – Ахх, не трогай, стой.. Нет, отпусти… - Давай вместе, Хани, сейчас я тоже скоро, - Минхо ещё больше ускорил темп, чувствуя, как напрягаются мышцы внизу живота перед разрядкой. Он вскоре замер, сделал два финальных толчка и отпуская напряжённый член Хана излился внутрь. Хан тоже обильно кончил себе на живот и несколько мгновений они просто пытались отдышаться, глядя друг на друга. Они и так по всеобщему признанию были соулмейтами, но этот миг совместной кульминации после незащищённого секса был словно недостающим пазлом в картине их отношений. Минхо вытащил член из Хана и несколько мгновений тупо смотрел на вытекающую вслед за членом сперму. - Ой, Хани, прости, я как то видимо слишком перевозбудился .. Хан обхватил лицо Лино ладонями и притянул к себе, нежно заглядывая в глаза: - Ничего страшного, мне было хорошо и сейчас хорошо, всё в порядке. Он уже хотел накрыть губы Минхо своими губами, но Лино внезапно встал с кровати и подхватил Хана на руки. - Эй, ты что творишь? – Хан рассмеялся - Я облажался, позвольте помочь вам отмыться от моих ошибок, - Минхо, улыбаясь, понёс Хана в душ, который, к их счастью, находился прямо за дверью. В прошлой общаге с расположением душа было больше проблем, да и тогда они больше боялись осуждения со стороны мемберов. В душе обычно случался второй, а то и третий раунд, но Минхо в свете душевой наконец определил по размеру синяков под глазами, на сколько измотан своими душевными переживаниями Хан, да и его самом уже клонило в сон после напряжённого графика последних дней и перелёта. Поэтому они наскоро поменяли простыню, оделись в домашние вещи Хана и уснули в объятьях друг друга. Хан улыбался во сне. Ему снилось, что он очень долго, невообразимо долго скитался по разным фантастически красивым, но чужим местам и наконец – то вернулся домой. Минхо не видел снов, но спал он глубже и спокойнее, чем обычно. На следующее утро их встретил косой взгляд Чанбина, по которому Лино понял, что Чан никого никуда не уводил. Чан, как обычно, идеально скрывал свои истинные эмоции и говорил о делах: - Джини пошёл к ребятам в общагу, вечером надо будет собраться всем вместе, обсудить пару вопросов. Сынмин тоже сегодня возвращается, а Феликс завтра уезжает, у нас один вечер, чтобы как в старые добрые собраться в неформальной обстановке всем вместе… Хан выглядел грустным и уставшим, но уже не умирающим и опустошённым. Лино был рад, что он так быстро приходит в норму. Ещё пару дней порефлексирует и скорее всего запрётся в студии пробовать новые звуковые сочетания для песен. Как же он любил этого удивительного невероятно талантливого и такого ранимого и чувствительного человека. После завтрака они вместе пошли до общаги Лино, где Хан помог разобрать его брошенные вчера на пороге чемоданы. - Лино, что бы я без тебя делал… - Хан задумчиво смотрел в окно, сидя на кровати перед кучей неразобранной одежды. Минхо сел перед ним и взял руки Хана в свои. - Не думай, будто я нуждаюсь в тебе меньше, чем ты во мне. Мне страшно даже представить, какие муки ты переживаешь в эти свои «грустные дни». Но я рад, что могу тебе помочь. На самом деле чаще всего Лино действительно было достаточно просто побыть рядом, подержать Хана за руку или поговорить о чём - то несущественным, чтобы Хан вылез из своего болота самобичевания и продолжил жить загруженную жизнь айдола. Поэтому вчерашний поворот событий был скорее исключением, чем правилом. Тем не менее, весьма приятным исключением. Видимо мысли Хана были созвучны мыслям Минхо и он тоже вспомнил какие – то подробности вчерашней ночи, так как взгляд его стал мечтательным и щёки залила краска. Лицо Хана выражало саму нежность, и на лице Лино заиграла лукавая улыбка. Он приблизился к Хану и шепнул на ухо: - Повторим ещё как нибудь разок? - Ээй, не дразни меня! Я ведь и согласиться могу! – Хан шутливо пихнул Лино в плечо. И чуть помедлив: - Можно и не разок… - Щёки Хана снова запылали. Минхо лишь рассмеялся в ответ и они продолжили как ни в чём ни бывало разбирать вещи, болтая о чём – то приятно поверхностном и несущественном, но важном лишь для них двоих.