Надежда спасает от смерти.

      Тепло. Вместо привычного холода темницы Цзю ощущает исходящее от кого-то тепло, которое греет и его.       Открыв сонные глаза, Шэнь видит перед собой чужую сильную грудь. Также от него не укрылся позорный и уродливый шрам от меча, оставленный Горным Лордом перед тем, как сбросить в бездну мальчика, который так надеялся на прощение.       Тело по-прежнему болезненно реагирует на любые движения. На мгновение Цзю даже приподнял уголки рта, будто насмехаясь над самим собой и в тот же момент радуясь непонятно чему. Но уже не отвлекаясь на себя, Шэнь вспоминает, что обещал Бингэ пнуть его с кровати. Хм, звучит очень заманчиво, но сейчас не было ни сил, ни желания делать что-либо.       Итак, приняв решение не трогать Бингэ, Цзю стал рассматривать его расслабленное лицо. Идеальные черты лица, сильная грудь и красивые волосы — всё это завораживало любую девушку, пленяя сознание, подобно всепоглощающей любви или ненависти (а это чувство Шэнь знал, как никто другой). Однако его разум поглотило не восхищение, а скользкая, подобная мерзкой слизи, зависть. Он хочет разорвать, изуродовать этого идеального юношу, чтобы тот больше не мог так нагло вставать перед ним, но почему-то не решается. Ему хочется оправдать его, дать шанс вопреки зависти, ненависти и злости, которые его обуревают всё сильнее.       — Этот ученик красив, не правда ли, Учитель? — раздаётся неожиданно голос Бингэ в тишине. Насмешливый и горделивый тон неизменно вызывает отвращение, но Шэнь не успевает показать это, потому что в его голове вихрем носятся слова: «Вот же паршивый пёс! Как он посмел так нагло меня обдурить!»       Тело Ло с грохотом падает с кровати, и от внезапного нападения демон не успевает среагировать, болезненно ударяясь спиной о пол. Бингэ, словно маленький ребёнок, обиженно хмыкает и молча встаёт, в то время как Цзю спокойно и слегка высокомерно говорит:       — Слишком много ты о себе думаешь, демон!       Он вновь рассматривает Императора, который, даже будучи растрёпанным, выглядит слишком красиво, даже ещё более обворожительно, чем обычно. Волосы запутаны до такой степени, что напоминают больше пышную крону дерева, а не морские волны, мягко бьющиеся о берег. Нижние одежды небрежно, но удачно помяты. Этот вид слегка смягчает мрачного Шэнь Цзю, а вид достаточно большой горки в штанах вызывает хохот и мерзкую ухмылку у Лорда. Как же ему приятно видеть такого ужасно беспомощного зверя перед собой. Он ничего не может с ним сделать, Цзю чуть ли не физически чувствует свою безнаказанность, потому что знает, что от этого совсем ничего не изменится. Глупые надежды питают сердце ученика, но Шэню нет никакого дела до этого.       Император встаёт с пола и направляется к выходу, более не обращая внимания на Учителя. На это Цзю лишь хмыкнул, полагая, что, наконец, останется один. В противном случае ему опять придётся показать, кто на самом деле здесь главный, ибо прислуживать никому Шэнь не собирается, даже под предлогом смерти.       Однако Учителя вновь ждало удивительное открытие: Ло Бингэ не собирался выходить из комнаты, он лишь отдал какой-то приказ слуге и сел около кровати прямо под ногами Шэня, устало вздохнув. Успев уже накрутить себя, Цзю чуть ли не нарушил свой образ, отразив на лице удивление. Хвала Небесам, что всё-таки ему удалось в один миг вернуть себе самообладание.       Спустя одну сгоревшую палочку благовоний в дверь постучали и, аккуратно открыв её, положили на пол два комплекта одежды, украшенный резной гребень и шкатулку с различными украшениями, которые Император неизменно должен носить на себе для обозначения статуса.       Ло Бингэ, не медля ни секунды, быстро подлетел к вещам и, будто так и должно быть, положил их на кровать около Шэнь Цзю. Последний от этого опешил и уже собирался начать плеваться ядом, как вдруг замер, не успев даже вздохнуть. Император сам быстро оделся, будто этим только и занимался, не принимая помощи от слуг (что никак не могло быть правдой). И теперь этот горе ученик стоял перед Учителем с чужой одеждой в руках, желая помочь переодеться. Шэнь колебался и совершенно не верил в добрые намерения Императора.       — Хватит надо мной потешаться, жалкое отребье. Если хочешь что-то мне сделать — делай! Или я даже этого не заслуживаю?       Голос Цзю был хриплым и сонным, однако со стержнем. Непоколебимое высокомерие и надменность никуда не делись, даже стали ещё очевиднее, чем в темнице.       — Этот ученик желает помочь Учителю одеться. Хватит испытывать терпение этого достопочтенного. Или я даже этого всё ещё не заслужил? — ответил той же монетой Бингэ, натянуто улыбнувшись. Однако эта улыбка продержалась на лице Ло лишь несколько секунд, прежде чем исчезнуть без следа.       Стоило только Цзю это услышать, как он ухмыльнулся. Он чувствовал себя всё более и более комфортно в общении с Ло Бингэ, который мог и острить, и шутить, и издеваться, при этом проявляя какую-никакую, а заботу (до этого момента Цзю никогда бы не подумал, что будет использовать это слово вообще). Наконец, позволив ученику прислуживать ему, Шэнь встал и с чужой помощью надел приготовленные специально для него одежды. Они были отдалённо похожи на те, что он носил ещё будучи учителем этого демона. Теперь Шэнь Цзю носил зелёное ханьфу с примесью красных узоров, которые являлись символом Императора. Такое обычно носили наложницы и личные слуги Бингэ, чтобы всем было ясно — эти люди целиком и полностью принадлежат Императору.       Задумавшись об этом, Шэнь не чувствовал себя чьей-то вещью. Он даже мог сказать, что именно Бингэ был в его власти, а не Цзю в его, как кажется на первый взгляд. Нет смысла чему-то противиться, его пока не заставляют кому-то подчиняться, а значит, можно и уступить. И вовсе не из-за притворной доброты Ло Бингэ, только из-за собственного желания!       — Дай гребень.       Шэнь произносит эти два слова спокойно, лишь с лёгким раздражением, вытягивая руку и ожидая. Ло, удивлённо вскинув брови, молча подчиняется и неосознанно делает шаг назад. Во время его обучения Цзю частенько его бил чем-нибудь. То чай горячий прольёт, то кружку разобьёт и заставит встать на колени среди осколков. Бингэ вовсе не боялся этого сейчас, просто подсознательно этот человек всё ещё был его Учителем, тем, кого он опасается трогать и кем не представляет, как можно командовать и кого можно подчинить. Взгляд Императора опасливый и настороженный, он стоит и непонимающе смотрит на Учителя.       Шэнь тем временем аккуратно сел обратно на кровать около края и чего-то терпеливо дожидался. Однако спустя несколько минут всё-таки проговорил:       — Сядь.       Ло Бингэ, наконец поняв, что хочет от него Учитель, быстро послушался и сел. Однако он всё ещё недоумевал и думал, каким образом Шэнь вновь хочет над ним поиздеваться. Быть не может, что он по собственному желанию будет расчёсывать ему волосы и заплетать что-либо. Звучит слишком странно.       Однако все сомнения на корню оборвали неумелые и осторожные движения Цзю, который, будто бы боясь, расчёсывал чужие волосы. Кудрявые непослушные локоны Шэнь с особой нежностью приводил в порядок, одновременно с этим умудряясь вплести пару лент и несколько бусин в волосы. Это выглядело элегантно и красиво, будто бы Бингэ и правда был миловидным Императором, который ценил утончённость. У Цзю и правда есть талант и вкус ко всему изящному и красивому (особенно к Бингэ, которого он считает "слишком красивым").       Подумав об этом, Бингэ неожиданно пронзило осознание того, что сам Шэнь всё ещё выглядит не лучшим образом. Раньше он всегда в первую очередь думал о своём внешнем виде. Однако теперь, казалось, он поставил на первое место не себя, а его, того, кого он всей своей душой ненавидит и которому жутко завидует. И при этом всём он не пытался выдрать идеальные волосы Ло, его пальцы расслабленно и осторожно выполняли все движения, Шэнь не был зол или раздражён. Осознав это, Император хотел бы тут же встать и начать прыгать на месте от радости, как маленький ребёнок. Улыбка озарила лицо Бингэ, он был до чёртиков счастлив.       — Спасибо, Учитель, — тихо проговорил Ло и встал, как только почувствовал, что чужие руки больше не касаются его волос. Сначала он хотел тоже помочь своему Учителю с волосами, но, вспомнив, как тот любил это дело, решил не лишать Цзю подобной возможности. Вместо этого он пошёл готовить, чтобы не терять времени впустую.       Бингэ никогда не доверял это дело слугам, даже если был в плохом настроении. Предпочитая сохранить хоть то малое, что напоминает ему о неприятном детстве и юношестве. Никто не мог знать лучше, что ему нужно, кроме самого Бингэ. Слуги могли лишь испортить ему настроение с утра пораньше на весь день вперёд.       Цзю тем временем и правда неспешно начинает расчёсывать свои волосы, которые давно уже похожи на гнездо. Как приятно было вновь привести себя в порядок. И наслаждаясь процессом, он вдруг осознал, что та до боли слюнявая сцена пару дней назад того стоила. Нужно было лишь дать призрачный шанс этому детёнышу, чтобы получить возможность более-менее нормально прожить остаток своей жизни.       Он тщательно и очень кропотливо выбирал себе шпильку и украшения, которые наденет сегодня. И уже под конец этого действа Цзю слышит два неуверенных стука в дверь, после чего в комнату вновь заходит Бингэ. Шэнь стоит к нему спиной, совершенно не обращая внимания. Он не одна из его наложниц, однако отношение к нему и одежде, нужно сказать, говорят точно об обратном. Ло неуверенно мнётся и будто бы пытается надавить на жалость, которой в Горном Лорде совсем не осталось. Напряжение росло, однако от Шэня всё также исходили лишь безразличие и холод.       — Учитель, не хотите ли Вы... — Император будто бы в страхе запинается и замолкает, боясь мгновенного отказа. Однако Цзю словно вообще не слышал этой жалкой попытки что-то сказать. Он с высокомерием фыркает на Бингэ:       — Убожество!       От чего последний вздрагивает и словно теряет весь былой энтузиазм. Он просто хотел порадовать Учителя, позаботиться о нём и всё! Как он мог забыть, что он та ещё заноза и только и умеет, что презрительно фыркать, оскорблять и насмехаться над другими, а в особенности над Ло Бингэ.       — Учитель, этот достопочтенный приготовил еду, и она лежит в его покоях. Если хотите пойти и поесть, то лучше поторопиться, а иначе еда остынет, — спокойно и даже слегка высокомерно произнёс Император, стараясь всё же сохранять лицо перед своим Учителем. Для него всё это от начала и до нынешнего момента является одним сплошным унижением и только, но он упрямо продолжает это делать. Зачем? Ему просто хочется приручить дикую, привередливую и опасную кошку.       — И что?       — Этот достопочтенный приготовил завтрак специально для Вас и достал редкий чай. Так или иначе через шичэнь его уберут. Если не хотите, то позвольте мне откланяться, — пошёл на провокацию Император. Цзю имел невероятную слабость к чаю, что Ло знал ещё с детства. К тому же Шэнь всегда сначала упрямиться, а потом с показной неохотой делает то, о чём его просили. Если запастись огромным терпением, то, возможно, Бингэ сможет получить от Цзю и поцелуй, даже если и "случайно".       Цзю явно коварно и довольно ухмыльнулся и, наконец, повернулся лицом к ученику. Очевидно, что он лишь хотел, чтобы его убедили, хотел так унизить Бингэ и заставить его чуть ли не умолять. Он всегда знал себе цену и намеренно её завышал. Это было его личным пристрастием. Горный Лорд буквально несколько секунд смотрел на Императора, а после неспешно обошёл его и направился в соседние покои, раз уж его так "умоляют".