Лето. Разговоры. Мысли.

Сумбурные мамаши хватали строки своих детишек, съедали их чемоданы и увозили в беспамятство. Туда, где их никто не вспомнит. Второй автобус прибыл последним, хотя должно было быть по-другому, наверное..? Макото плевать. Он мило беседует с подругой - Саякой, девчонкой с их отряда - и вообще живёт счастливо. Всё слёзы отряд потратил вчера вечером на концерте закрытия, соннике и огоньке. А ещё дорёвывал в душе и во время отбоя. Ревел и сейчас, ревел весь лагерь, когда вновь накатывает осознание, что знакомые и любимые имена, важные люди сотрутся из памяти. Останутся лишь смутные образы. Но Макото старался об этом не думать. Парень погрузился в обсуждение записи двух собственных песен подруги, выискивал лажь, и, как представитель потребителей контента, говорил замечания. Маизоно даже что то записала. Вроде одну из сотен брошеных шуток, не знаю. Когда они вылезли из машины, то еле как сумели спастись. Голодные родители хватали своих детей (неприемлемы их при этом смущая!) и утаскивали к себе, не давая попрощаться с товарищами. К счастью, Макото живёт недалеко, а родители Саяки обещали припоздниться. Потому лагерная девочка и мальчик нпс сели на одну из лавочек в парке, уперевшись телами в сумки, дабы толпа их не растащила. Беспечная болтовня продержалась ровно три секунды. Спустя столь длинный промежуток к ним подошёл мужчина, одетый стильно и выглядящий статно. Вообще мощь. Какой-то босс мафии, пх. Он смотрит на мелкоту сверху вниз, а Саяка обнимет его. Потом отрывается, хватает сумки, и наклоняется к уху Макото: -Я люблю тебя. Пока. Улыбается. И уходит. Оборачивается постоянно и махает. Наеги удручённо смотрит ей вслед. Глаза говорят, мол, мы встретимся ещё. И он им верит. Саяка иногородняя девушка, здесь только на июнь. Они не увидятся больше, сегодня семнадцатое. Но он верит. И надеется.