Не сожалейте

…Вот и я

за тобой

как в бреду.

Как корабль на скалы иду

всё никак не могу успокоиться.

Москва с детства напоминала Александру ярмарочную карусель. Обычно волнующая, сегодня она готовилась стать кроткой и тихой, изъявив желание спрятать мужчину в гигантском мыльном пузыре, подальше от своей бушующей силы. Он же перебирал в памяти ворохи светлого и нежного, как один, связанного с этим городом. Калейдоскоп воспоминаний подсвечивал разноцветными стёклами нежную мамину улыбку, созвездия веснушек на светлой коже отца и их последние совместные объятия.

Маленький мальчик Саша всегда мечтал попасть в сказку.

«В яранге горит огонь». Древняя легенда народов Севера, предостерегающая непослушных детей историей о судьбе Ятто и Тэюне, у которых злая старуха пурга в назидание украла матушку. Преодолев страшные испытания и искоренив собственные пороки, брат с сестрой нашли её и вернулись домой. У восемнадцатилетнего Саши судьба забрала не только мать, но и отца. И вернуть их сталось невозможным.

Какая безжалостная ирония.

Похороны, слёзы, поминки, унаследованные активы и тщетные попытки отбиться от влиятельных хозяев жизни. — Да будет вам известно, Сашенька, высшее общество-это место, где твой собеседник говорит и делает только то, что ему выгодно, — хриплый смех удивительным образом контрастировал с цепким взглядом выцветших глаз, — приступайте. Тогда ещё юноше хватило одного мучительного урока, чтобы запомнить услышанное навсегда. В свои неполные двадцать девять, Александр не умел строить отношений с людьми, с трудом переносил глупцов, не давал спуска подчинённым и не гнушался пользоваться своим положением, выявляя болевые точки недоброжелателей. Коллеги считали Воропаева зазнавшимся и ехидным дельцом с пожизненным запасом наглости, стараясь не связываться с ним без крайней необходимости, а женщины, с таким трудом попадавшие к нему в постель, никогда не задерживались там до утра. Единственными, от кого Александр не стал прятаться за семью замками, были сёстры, любовь к которым из братской постепенно трансформировалась в отеческую, со всеми из этого вытекающими. Воропаев Александр Юрьевич был непреклонен — на выжженной земле цветы расти не могут. Однако, он даже не представлял, настолько сильно заблуждался. Секретарша Жданова заинтересовала Сашу сразу. Угловатая и смешная поклонница Леннона вплетала разноцветные ленточки в косы и была похожа на фарфоровую пастушку, вытащенную из пыльного сундука. Накрахмаленные воротнички доисторических блуз слепили белизной, а портфель, больше напоминающий музейный экспонат, вечно норовил выбраться из рук хозяйки и стукнуть Сашу по лбу. Миловидная обладательница всего этого раритета, отважная и самоотверженная, она, по мнению Воропаева невероятно походила на Данко. Также всеобъемлюще любила каждого встречного на своём пути… Она нравилась Саше. Его влекли нестандартные решения её ума, хватка, когда дело касалось работы и абсолютнейшая верность. Верность, вперемешку с…любовью, снова доставшиеся не ему. Воропаев злился. Язвил, огрызался, ревновал и так по кругу. Он запрещал себе о ней думать, но Катя не оставляла ему выбора. …Также необдуманно, раз за разом, вручала своё сердце не тем людям… Александр знал про инструкцию. Он перечитывал её раз за разом, терзаемый осознанием того, что не смог вовремя помочь. Не смог разглядеть и спасти девчонку от участи, постигшей когда-то его самого. Теперь он видел результаты собственного упущения. …Также умирала, растоптанная и осмеянная. Сгорала, превращаясь в пепел. Возрождалась… С момента начала работы Катерины в качестве и.о. президента, Саша стал заезжать в компанию почти каждый день. Он наблюдал за раздражённым Ждановым, находившим утешение в регулярных возлияниях с Малиновским; замечал, как обречённо вздыхала Кира, решившая, кажется, его судьбу заранее, и отмахивался от Кристины, воодушевленно порхавшей вокруг брата с многочисленными вопросами. Он всё понимал и ничего не мог с собой поделать. Остаток сегодняшнего вечера Воропаев провёл в своей собственной машине, кружа по городу, как заведённый. Что-то тревожило его, не давало покоя битый час. Он и не понял, как спустя пару часов оказался рядом с башней. Решив, что это результат недоедания и плохого сна, Саша собрался было разворачиваться в сторону дома, как вдруг заметил на лестнице Андрея и Катю. Жданов вопил и гримасничал, заставляя девушку жмуриться и шаг за шагом отходить от него на безопасное, как ей казалось, расстояние. Очередной взмах рукой; очередная подвижка и пронзительный женский крик разрезал собой тишину пространства. Александр, ведомый чутьём, оказался рядом с лестницей за мгновение до возможного удара и подхватил Катерину, чудом не свалившись на спину вместе с ней. Зыркнув в сторону побелевшего от ужаса Жданова, Саша почувствовал тяжесть осевшего в его руках тела и присел на ступеньки, продолжая придерживать потерявшую сознание девушку. Пока он считал пульс, рядом суетился Андрей, пытающийся трясущими руками достать телефон. — Саша, Саш, я не знаю, как так вышло. Саш, я не хотел. Я убил её? — он в неверии тряхнул головой, будто надеялся таким образом перемотать происходящее назад. — Заткнись, Жданов. — Воропаев с трудом ответил сквозь стиснутые зубы.

«Гиперкинетическая реакция»

В моменты сильного стресса мозг способен выбросить в организм огромную дозу адреналина и кортизола, под воздействием которых человек будет действовать, быстро анализируя обстановку вокруг и принимая необходимые решения. — Кретин, немедленно открой дверь! Ну же, не стой столбом, Жданов, — рыкнул Александр, подлетев к своей машине с Катей на руках. — С ней же всё будет хорошо? —пролепетал растерянный Андрей, нервно впуская пятерню в волосы на затылке. — Боже, да откуда мне знать? — Воропаев рывком открыл дверь и уселся за руль. Перед глазами плыло, но Саша понимал, насколько важно сейчас сосредоточиться. Да, в таком состоянии вести машину было как минимум небезопасно, но доверить обморочную девушку Жданову, от которого за километр разило виски, он не мог. ГлавВрач Московской клиники «для своих» Гринёв Вячеслав Борисович, а попросту Славик, ввозрился на переполошенного Воропаева с нескрываемым любопытством. — Слав, моя знакомая потеряла сознание и в себя не приходит, — выпалил Александр на ходу, — ну сделай же хоть что-то! — взревел он, напоминая сейчас Герберта Уэста, решившего путём сумасшедшего эксперимента реанимировать мёртвое тело. Когда Катю наконец увезли в смотровую, Саша присел на неудобный лабораторный табурет в кабинете друга и даже позволил себе рюмку принесённого Славой марочного коньяка, в надежде унять безумную дрожь во всём теле. — Воропаев, признавайся, что у тебя с ней? — Гринёв улыбнулся, сканируя мужчину тёплым взглядом серых глаз. — Ты мне лучше скажи, что с ней. Ты ж врач. — Александр намеренно проигнорировал вопрос друга, копошась во внутреннем кармане пальто. — Синкопе, — Саша вздёрнул бровь, ожидая объяснений, — обморок, Воропаев. Вазодепрессорный, скорее всего. Но это необходимо проверить. Девчонки кровь на анализ возьмут, давление измерят и отпустят, — непринуждённо продолжал Вячеслав, — докладывай, она у тебя дама впечатлительная? — Не у меня и не знаю. — Саша скривил губы в подобии улыбки и отвернулся. — Темнишь, дружище, — протянул Гринёв, растягивая предпоследнюю гласную, — а я так надеялся, что ты, аки Андрей Болконский наконец-то притащил ко мне свою зазнобу, — Слава расхохотался, довольный собственной шуткой, не заметив, как скорчился Воропаев. — Не упоминай это имя всуе, прошу. Лимит моего терпения вот-вот закончится и есть шанс, что я кого-нибудь прибью. А судя по тому, что рядом только ты… — теперь оскалился уже Саша, заметив как резко нахмурился Гринёв. — Да пошёл ты! — мужчина шуточно ткнул ухмыляющегося Александра в бок, в тот момент, когда молоденькая медсестра заглянула в кабинет. — Вячеслав Борисович, пациентку можно забирать. — протараторила она и скрылась за дверью. Стремительно посерьёзневший Слава кивнул в знак согласия и перевёл взгляд на поднявшегося со стула друга. Тот моментально изменился в лице, став привычным для всех Воропаевым. Колкий взгляд, поджатые губы-натянут, словно тетива. И как он так умело перевоплощался? Бледная Катя сидела на одной из секций металлической лавки, сверля уставшим взглядом стену напротив. Она молчала, не реагируя на щебетание заботливой работницы, кружившей вокруг неё с разноцветной стопкой бумаг; не отвечала на вопросы Вячеслава и вздрогнула, когда Воропаев легко прикоснулся к сцепленным пальцам её рук. — Александр Юрьевич? — девушка задрожала так, словно находилась не в тёплом помещении больницы, а сидела в сугробе, клацая от холода зубами, — прошу вас, отвезите меня домой. Что-то внутри Воропаева оборвалось, такой несчастной она казалась в этот момент. Абсолютно потерянная, Катерина отчётливо напоминала себя из прошлого. — Конечно. Вставайте, мы немного пройдёмся. К тому же машина стоит неподалёку. Или вы предпочитаете, чтобы мужчины носили вас на руках? — Саша лукаво улыбнулся, с затаённым восхищением подмечая, как она улыбнулась ему в ответ. Несмело, одними уголками губ, но всё же!

И это стало его маленькой победой.