Докуривай свои ментоловые и проводи меня до дома

Романтика грустной России,

Я не такой, меня попросили

***

Ёнджун вернулся в дом родной с твёрдой уверенностью в ждущих его с распростёртыми объятиями звездюлях отца. Покуситься на святое, сколько же извилин надо лишиться в мозгу, чтобы иметь такую дерзость? Приехали они днём, отсрочив невесёлую участь до вечера. Бросив шмотки в прибранной ласковой рукой матери комнате, Ёнджун отправился блуждать по району, проведать обстановку. Отсутствовал он всего три дня, а по ощущениям, будто десятилетие мотал срок в тюряге. С великой мудростью он кивал пиздюкам, гоняющим мяч на площадке, которым только предстоит пройти путь самопознания и из бродяжек вырасти в достойных волков!

***

От кого: Вы «патлатый.»

От кого: Бом(просто друг)Гю

«Придурок.»

«Чего тебе?»

От кого:Вы «соскучился»

От кого:Бом(просто друг)Гю

«🤮»

От кого:Вы «чё за эмоцию ты юзнул?» «го гулять?»

От кого:Бом(просто друг)Гю

«Мы только что виделись»

«Дай мне хотя бы денёчек отдохнуть от твоей рожи»

***

Ну и ладно, ну и попутного ветра. Не зная, куда себя деть, — уж точно не домой возвращаться к разъярённому батяне, — он бесцельно слонялся по дворам, пиная хуи и голубей, чтобы те не расслаблялись. Написал баллончиком с краской: « Король улиц — Ёнджун». Закусив нижнюю губу, мелко-мелко вывел имя Бомгю и долго смотрел на него, путаясь в своих ощущениях. — Сердечко забыл, — вежливо подсказали позади. Ёнджун, словивший микроинсульт, позорно подпрыгнул на месте. Не хватало ещё, чтобы его и на райончике не прямым считали! Он стремительно обернулся, по-привычке занося кулак. — Воу, полегче! — увернулся рыжий пиздюк, в котором Джун признал Айена. Ну, ситуация не столь страшная, у рыжего самого в компашке сомнительные личности присутствуют. — С чего взял, что я собрался поэмы любовные на стенах шкрябать? Я, может, хотел написать, «Бомгю — хуесос», — перешёл в надёжное наступление Ёнджун. Ничего из перечисленного он делать не собирался. Тем более, когда снова завладел хрупкой дружбой этого дединсайда. Рыжий широко улыбался, спрятав руки в карманы широкой ветровки. Он хитро прищурился сначала на парня перед собой, а потом и на его творения на стене, и заулыбался ещё шире возможного. Аж мурашки по коже пошли… — А кто говорил о поэмах? Хотя Бомгю оценит. Он любит стихи и прочее романтичное говно. Романтику, значит, любит, призадумался Ёнджун. В стихах он был не силён, но всё поправимо… Так стоп! Какие ещё стихи? Какая ещё романтика? Умеет же этот лис зубы заговаривать! Фыркнув напоследок, он сплюнул в сторону и, не говоря ни слова, побрёл прочь. Не в то русло его заводят. Романтика и Бомгю наотрез не должны пересекаться в одном предложении. Никогда. У Ёнджуна план так-то. Он должен девчонку себе найти и закрепить своё гетеросексуальное положение в обществе! Айену было до лампочки, он хвостиком пристроился рядышком и без умолку болтал: — Холодно-то как! Все яйца себе отморозил, пока Феликса ждал! А он что? Позвонил и сказал, что проспал и не придёт. Друг называется… — Не упоминай при мне это имя, — поморщился Ёнджун, ловя вьетнамские флэшбэки со вписки и веснушчатого ангела, которого он по ошибке принял за девушку. Ещё и познакомиться хотел… Бр-р-р! Айен громко шмыгнул носом и согласно закивал: — Вот-вот! Я с ним тоже больше разговаривать не буду! Ну… До завтрашнего дня. Он мне обещал билеты на концерт подогнать. Ёнджун угрюмо топал, ожидая, когда рыжий отвяжется. А тот, не замечая чужого не настроенного на разговоры настроения, беззаботно приплясывал рядом, будто чёрт. — Давай затусим? Домой не хочу, я уже настроился погулять. — Сочувствую, — вяло огрызнулся Ёнджун, припарковавшись у подозрительного переулка. Достав из кармана сигареты, он закурил от жизни непростой и коротко пояснил: — Я с пидораснёй не якшаюсь. — А я с курильщиками, — невозмутимо отозвался парень. У Ёнджуна непроизвольно задёргался глаз. — Ты ж сам куришь. — Электронки, — и в доказательство присосался к своему вейпу. — Это другое! Ёнджун недоверчиво вскинул бровь, но подумал, что всё равно планировал не возвращаться домой до конца дня. Одному скучно, так почему бы не убить время с этим додиком? — Куда пойдём? — спросил он, выпуская столб дыма. У рыжего даже глаза появились. Он раскрыл рот в широком «О» и радостно подпрыгнул. — Так ты согласен? — Ну а хули? — пожал плечами, уже понемногу начиная жалеть о поспешном решении. — Фу, ну ты и матершинник, — доброжелательно скривился Айен. — И так, сначала мы… И началось их великое и ужасающее путешествие. Ёнджун не знал как, но позволил затащить себя сначала в магазин дорогущей брендовой одежды, где рыжий прикупил ему шмот, аргументируя тем, что ему стыдно ходить рядом с таким чмом безвкусным. От кары в виде кулака откупился щедрым кошельком. Каким-то таинственным образом они оказались в ювелирном, и длинные пальцы Ёнджуна украсились кольцами. Когда Айен многозначительно покосился сначала на серьги, а затем на уши Джуна, тот запротестовал. — Не хватало мне ещё этих пидорских висюлек! Айен закивал, соглашаясь с ним, и потащил его в пирсинг-салон. Первым впечатлением о запретном месте стал длинноногий парень с проколами по всему телу и зелёным ёжиком волос. — Я привёл тебе новую жертву, Джин-и! — с порога поприветствовал Айен. Парень деловито щёлкнул жвачкой, оценивающе скользя по Ёнджуну не внушающим доверия хищным взглядом. — Мне нужна модель для интимного пирсинга. — Интимного? — не вдуплил Ёнджун. — Это типа на хуе? — Бинго, малыш! Ну нет! Свой хер он в лапы этого демона не даст! Со злостью развернувшись, он послал их на три весёлых, но Айен цепко вцепился в его руку. — Да стой ты! Проколем тебе ушки и будешь самым модным на районе! — Самым модным пидором! — язвительно исправил Ёнджун, пытаясь отцепить рыжую язву с себя. — Меня отец точно из дома выгонит! Айен фыркнул. — И в этом проблема? Ну выгонит, будешь у меня жить! Ёнджун оставил свои жалкие попытки сбежать, задумавшись обо всех предоставленных привилегиях жить в замке с личным усатым дворецким и телохранителями. Одобрительно хмыкнув, всё-таки позволил усадить себя в кресло, доверившись профессиональному опыту модельного демона колдовать над своими ушами. Вернее, ухом. Второе он решил оставить девственно нетронутым. Закончив, Хёнджин предложил проколоть ещё и сосок, но был красноречиво послан. Уши хоть как-то можно оправдать, но соски – вообще пиздец пидорство! — Ну пупок хотя-бы, — не сдавался Хёнджин. — Или давай штангу в рот? — В рот сейчас я тебе дам! — держа наготове кулаки, взъерепенился Ёнджун, не понимая, что от него, собственно, хотят. Штанги какие-то… В спортзал намекают сходить? Форму он и правда подрастерял, но зачем же так сразу грубо? Хёнджин переглянулся с Айеном, парившим своим вейпом. Выпустив облако ароматизированного дымка, тот высунул язык, демонстрируя, видимо, ту самую «штангу». — Штанга, — пояснил для недалёких. — Ептыть… Ты поэтому такой шепелявый? — Ах*ел? — надулся Айен и в ужасе прижал руки к бесстыжему рту. — Ой! Я же не матерюсь! — Ну пиздец, — усмехнулся Хёнджин, освобождая Ёнджуна от мук. — Теперь только на кол! С чувством глубокого удовлетворения он осматривал себя в зеркало и заключил довольное: «Брутальчик»! Ему уже нравился и этот день, и дылда-пирсингист с полностью пробитым еблом, и к Айену он уже питал околобратские чувства. Однако расположение бодрого духа продолжалось недолго. Колокольчик двери звякнул, уведомляя о прибытии ещё одного клиента. Увидев отражение вошедшего в огромном зеркале, от которого Ёнджун не мог отвести светящихся глаз, — он остолбенел душой и телом. — Я, кажется, говорил, что хочу отдохнуть от твоей рожи хотя бы один, сука, денёк, — тяжело вздохнул Бомгю, закатывая глаза. Ёнджун, не имея к внезапной встрече ни малейшего участия, поднял руки, стряхивая с себя все приписанные к нему грехи. Либо у судьбы невероятно невъебенное чувство юмора, раз она сводит их вместе в самых неожиданных местах, либо неспроста сейчас Айен по-лисьему хитро тянул лыбу и перемигивался с надувающим розовый пузырь Хёнджином. — Надо же, какая неожиданная и совершенно не спланированная встреча! — бодро вскрикнул он на уничтожающий взгляд Ёнджуна. Бомгю вскинул бровь, зависнув на пороге. — Ты мне сам скинул вашу геолокацию с сообщением, чтобы я поднимал свою тощую задницу и мчал к вам со всех ног. Ёнджун многозначительно закатал рукава, хмуря брови. Ох, этих рыжих малолеток он вертел на… — Не было такого, — горячо заспорил Айен. — Я телефон в руки вообще не брал сегодня! — Да ты из него ни на секунду не вылазил, — сдал с потрохами Хёнджин, стягивая с рук перчатки. Выразительного взгляда друга он не заметил, приводя рабочее место в порядок. — Так пялил в него, думал, дыру прожжёшь! — Я тебе клиентов привёл, чёрт ты эдакий, а ты вон оно как! Клевещешь на меня, привратник?! Бомгю, убрав чёлку с глаз мизинцем, прошествовал мимо Ёнджуна, развалившись в кресле. Ноги он расслабленно закинул на Айена и со смешком поинтересовался: — Ты вообще знаешь, что обозначает это слово? Ёнджуна же интересовало другое: — Клиентов? Он поймал изучающий взгляд Бомгю на своём ухе и отчего-то заробел, отвернувшись и неловко оттягивая карманы почему-то парных толстовок с названием группы, в которой Ёнджун совершенно не разбирался. — Ушки проколол? — издевательский тон выводил из себя, но нарушать хрупкую идиллию не было никакого желания. — Только одно, — узор на стене выглядел невероятно привлекательно. Куда лучше чёрных глаз какого-то дерзкого нефора! — Решил, круто будет. — Решил! — фыркнул Хёнджин, орудуя веником. — Да мы его тут полчаса уговаривали! Бомгю усмехнулся, и щёки Ёнджуна вспыхнули. Да как они вообще смеют смеяться над ним — Чхве Ёнджуном?! Невзначай и как бы случайно он рассыпал стопку листовок, так удачно подвернувшихся на кофейном столике. — Упс! — пожал плечами, плюхнувшись в свободное кресло. — Рука дёрнулась. Хёнджин натянуто улыбнулся. Видимо, у них тоже правило не грубить клиентам. — Будь осторожным, — преувеличенно вежливо промурлыкал он. — Кто знает, вдруг у меня тоже рука дёрнется, когда я буду соски тебе прокалывать? — Я тебе проколю! — А мне не надо! У меня уже есть. Бомгю с интересом наблюдал за перепалкой, задумчиво жуя нижнюю губу. Айен, потерянный для всего мира, уткнулся в телефон, строча кому-то с широкой улыбкой на губах. Будто дьявола вызывал… — А мне проколешь? Парни вмиг замолчали, синхронно повернув головы в сторону невинно хлопнувшему длинными ресницами Бомгю. Ёнджун поперхнулся воздухом, тогда как Хёнджин принял деловитый вид, отбрасывая метлу в сторону. — Какие вопросы! Любое твое слово, малыш, и я проколю тебе что угодно! — Так, так, — вмешался вскипающий Ёнджун. — Давай тут без этого всякого! А ты, — он повернулся к Бомгю, но продолжения фразы не последовало. Ну и что он мог сказать? Проколешь сосок, и мы дружить не будем? Это даже в мыслях звучало глупо. — Ты его не слушай, — вклинился Хёнджин, предчувствуя рабочую жилу. — Мы ему предлагали и соски проколоть, и пупок. — И хуй! — с нотками истерического возмущения добавил Ёнджун. — Но это вообще пидорство! А ещё и со штангой своей пристали! Глаза Бомгю, подведённые чёрным карандашом, с вызовом сверкнули в его сторону. Руки метнулись к ушам, но уже были проколоты, причём в нескольких местах. Парные проколы, парные толстовки… В действиях рыжего лиса началась проглядываться некая связь. Вот же пёс! И Бомгю он затащил к ним явно не спроста! — Штанга, значит… Айен продемонстрировал ему язык, не отрываясь от телефона, и Бомгю с готовностью кивнул: — Ну, значит штанга! Она же самая пидорская, да, Ёнджун-и? Он решительно уселся в кресло, где ещё пару минут назад мучили Джуна, и нагло подмигнул ему. — Я и не сомневался на твой счёт, — проворчал тот, пересев к Айену на диван. Поймав своё отражение в зеркале, случайно залип. Прокол и в самом деле смотрелся дерзко, прибавляя шарма, но на глаза отцу лучше какое-то время не попадаться с ним. А если он в придачу будет злым и уставшим… Пиши пропало! Выдернет серьгу вместе с ухом! Глубоко и глубокомысленно вздохнул Ёнджун, решив жить настоящим моментом, обратил всё внимание на высунутый язык Бомгю. Живот скрутило. От отвращения, само собой! Ёнджун и раньше догадывался, что у соседушки его через чур длинный язык, да ещё и без костей, но чтоб настолько… Хёнджин мастерски обхватил его пальцами в перчатках и с иглой наготове. Картина выходила какой-то через чур интимной, или это у Ёнджуна уже конкретные проблемы? Он напрягся. Как смеет этот смазливый, длинноногий хер трогать язычок его Бомгюши? Да и с ухмылочкой неподобающей! Ну ни в какие уже ворота не лезет! Со сжатыми кулаками Ёнджун вскочил с дивана, но Айен, не отрываясь от телефона, усадил его обратно. — Да расслабь булки, он же ему не отсасывает, — спокойно осадил. — Кстати об этом, — профессионально подхватил Хёнджин. — Штанга придаёт оральному сексу особую перчинку. Но лучше воздержаться, пока прокол не заживёт. Ёнджун выпучил глаза. Бомгю, не в силах сострить на его бурную реакцию, усмехнулся. С высунутым языком выглядел он так грязно и горячо… Ёнджун внезапно нашёл плитку на полу очень интересной. Какой красивый дизайн! Такой изысканный! А живот продолжало крутить возбуждёнными узлами. Так стоп! Какими-какими узлами? — Неа, миф всё это! — возразил Айен, агрессивно тыкая по дисплею телефона. Все взгляды устремились на него. Почувствовав интерес к своей скромной невинной персоне, он со вздохом вдался в подробности. — Аджин сказала, никакой разницы нет. — Аджин? — переспросил Хёнджин, отпуская язык Бомгю. — Ты расстался с Мирой? — Ты… – в свою очередь находился на грани потери чувств Ёнджун. — Уже не мальчик? — Мы с Мирой приняли обоюдное решение остаться друзьями. Аджин крутая, у неё классное тело и много опыта. Ёнджун с каждым словом выпадал из реальности всё больше и больше. Как так вышло, что мелкий пиздюк Айен вовсю ведёт активную половую жизнь, а дядя хён Ёнджун так остаётся нетронутым цветочком? Хёнджин, не прекращая обсуждать личные, не публичные отношения рыжего, параллельно с этим умудрялся напутствовать Бомгю инструкцией о заживлении прокола. — Может, сделаем всё-таки пирсинг интимной зоны? — не удержался от вопроса напоследок. — На хуй иди, — отсалютировал Ёнджун средним пальцем, звякая колокольчиком двери. — А можно? — с щенячьим восторгом просиял Хёнджин. Бомгю только гоготнул, не в состоянии разговаривать, и Ёнджуна радовала перспектива ближайшие пару дней обойтись без его саркастичных замечаний. /*Бом(просто друг)Гю* создал групповой чат Культурный тройничок/ Бом(просто друг)Гю: «Теперь мы втроём пробитые» РыжийПиздюк: «это победа ееее» Выразительным взглядом Ёнджун смерил двоих залипающих в телефоны айпад кидсов, находившихся друг от друга на расстоянии вытянутой руки. — Вы, придурки, рядом идёте. Нахуй этот чат? Парни переглянулись и, прыснув, принялись печатать с удвоенной силой. РыжийПиздюк: «фу он такой матерщинник» Бом(просто друг)Гю: «Скажи? Уши прям вянут.» — Алё! Я тут так-то. И в чате тоже состою, между прочим. Стопэ! А что за уебанское название? РыжийПиздюк: «ему напомнить что ты разговаривать не можешь?» Бом(просто друг)Гю: «Бесполезно, до него даже так не дойдёт.» — Да всё до меня доходит, чё вы начинаете, — обиженно пробурчал Ёнджун, напрочь забывший о опухшем языке Бомгю. Бом(просто друг)Гю: «Мне нравилась Мира. Жаль, что вы с ней расстались.» РыжийПиздюк: «она в постели стеснительная а аджин всегда готова к экспериментам» Вы: «но любовь ведь не постелью измеряется» Вы: «если любишь человека, какая разница какой он в сексе?» Бом(просто друг)Гю: «О! Ёнджун-и вспомнил, что такое буквы!» — Ой! Идите нахрен! — засопел Ёнджун, прибавляя шаг. Опять его забулили за простое существование! Бомгю нагнал его, посылая примирительную улыбку, и по-дружески боднул плечом. Недовольства Ёджуна и след простыл. Ну как можно злиться на Бомгю, такого милого и невинного. Когда тот молчит… Бом(просто друг)Гю: «А что Сынмин сказал?» Сынмин? Тот самый, затащивший Ёнджуна в гей-клуб и из-за которого ему мозги выносила госпожа Кан? Запоздало вспомнилось, что и с Айеном тот тоже дружбу водил. До чего же тесен мир! РыжийПиздюк: «мы с ним давно не общались. у него там напряг какой-то с работой. и от напарника он по роже огрёб» Точно… Ёнджун ему врезал и свалил в закат на школьную поездку. Вы: «его уволили?» РыжийПиздюк: «да как же его уволят если родакам принадлежит магазин? он до конца жизни будет на них пахать» — Да я про напарника, долбоёб, — закатил глаза Ёнджун. — А, — неловко выдал Айен и со смешком затыкал по экрану. РыжийПиздюк: «не, сынмо всегда хвалил его. говорил — лучшего напарника у него не было.» — Вот как… А Ёнджун ему врезал. Нечто похожее на стыд заскребло внутри. Сынмин ведь парень-то неплохой, просто… Со своими странностями. Ну и зачем надо было тащить их в гей-клуб? Нормально же общались. Они проходят мимо рядов торговцев, и озарённый Бомгю с таинственным видом сбегает к самой крикливой старушке. — А Сынмин он… Ну? — не представляя, как сформулировать вопрос, мнётся Ёнджун, когда они остановились, дожидаясь возвращения друга. Джун, конечно, тот ещё тормоз и часто не понимает очевидного, но и ему ясно — парень, красящий волосы в ненатуральные цвета, носящий чокеры на шее и облегающие кожаные брюки — ну не может быть не пидором. Айен, убрав телефон в карман, вцепился в свою дудку, как за спасательный круг. — Он тоже писал моё имя рядом со своим, если ты об этом, — с грустной улыбкой кивает он. Ёнджун, заволновавшись, перешёл в нападение. — Я не такой, как он! Подумаешь, имя друга на стенке написал. Подумаешь рядом со своим именем. Подумаешь, ему хотелось быть ближе хотя бы таким образом. Подумаешь…! — Верно, — легко согласился рыжий. — Ты не такой, как он. Сынмина никто не переплюнет. Он единственный и неповторимый в своём роде, я никогда не встречу человека, даже чуточку похожего на него. Он тактильный, но со мной осторожничает. Со всеми заигрывает, а со мной ни разу не флиртовал. Шлёт всех нах*й в шутку, но когда послали меня — полез в драку. И вышел победителем, представляешь? Айен говорил с улыбкой на лице, и чем шире она становилась, тем сильнее заволакивало пеленой его глаза. — Он отдавал свою куртку при малейшем ветерке. Гладил меня по спине, пока я, напившись в хлам блевал в туалете. Прибегал посреди ночи, когда у меня поднималась температура, и отдавал свой пудинг в столовой, зная, как я его люблю. Ёнджун слушал молча, не перебивая и держа чувства при себе. Никогда бы он не подумал о моменте в своей жизни, когда он будет терпеть рассказы о пидорской любви, не прибегая к кулакам. Отец бы на его месте закончил разговор быстро. С разбитыми костяшками и сплюнутым брезгливым: «Развелось всяких!» Так почему же молчал Ёнджун? Почему он бездействовал и даже… Сочувствовал? — Поначалу решил — мне кажется. Подумал, что накручиваю себя. Но знаешь, чужая любовь она всегда ощущается, а Сынмина при всей его неоднозначности прочитать очень просто. Он остался у меня как-то с ночёвкой. Мы сильно напились и с чего-то жёстко угорали, а потом он вдруг меня поцеловал. Поцеловал, представляешь? В момент, когда он отстранился, его лицо и глаза показались мне такими красивыми и я…ну… — Поцеловал его в ответ? — без труда догадался Ёнджун, вспомнив похожую ситуацию с ним и Бомгю, после которой ему влепили пощёчину. Мерзко. Это ведь должно быть мерзко. Целовать парня. Слушать, как твоего друга целует парень. Где же то отвращение, которое ему так старательно прививал отец? Отчего же вместо этого ему так больно и паршиво? — До сих пор не знаю, что на меня нашло, — дрожащими руками Айен приблизил вейп к своим губам. — Утром я притворился, будто ничего не помню, а чуть позже прыгнул в койку к Мире. Мы с Сынмином ни разу о случившемся не говорили, но я знаю, что ему… …Больно. — Чем быстрее он меня забудет, тем лучше. Лучше, мысленно согласился Ёнджун. Только вот для кого? Для Сынмина? Айена? Общества и родителей? — Ай! Глупо всё это! — встряхнувшись, бодро вскрикнул рыжий. — Вот уже Бомгю возвращается! Не говори ему ничего, пожалуйста. И вообще никому не говори… — То, что ты матернулся, я заберу с собой в могилу. Айен послал ему благодарную улыбку и пристал к Бомгю с расспросами. — Куда ходил? Ты теперь по бабушкам? Стрельнул у неё номерок? Проигнорировал дешёвые подколы, Бомгю с лёгкой ухмылкой на обветренных губах протянул браслет с серебряной подвеской в виде солнца. Бом(просто друг)Гю: «С днём рождения Ёнджун-и» Растерянно заморгая, Ёнджун с трепетом принял подарок. Он в дни рождения привык получать по репе от отца в качестве поздравлений и совершенно не ожидал другого. Айен недоумённо переводил выпученные глаза с одного парня на другого, и скоро его удивление сменилось возмущением: — У тебя днюха? А х*ли молчал весь день? — заорал он на всю улицу, распугивая торгующих бабок, а после похлопал себя пальцами по губам. — Ой, бл*ть, даже заматерился из-за тебя, у*бок. Ёнджун с Бомгю, переглянувшись, дружно заржали и зашагали вперёд, бесцельно прогуливаясь. Как же так всё время выходило, что они не выносили друг друга и всегда собачились, но при этом не могли и дня провести раздельно? Айен с раздувающими ноздрями догнал их: — Куда это вы? У нас темка новая намечается! — Какая? — с абсолютно счастливейшей улыбкой поинтересовался Ёнджун ради приличия. Ему впечатлений хватило на неделю вперёд. Он планировал распрощаться с парнями и нагрянуть к своим долбоёбам. Хотелось, конечно, провести с Бомгю ещё немного времени, но, наверное, уже достал его… — Собираем движ! — от безумного оскала и последующего ему хохота по коже разбежались мурашки. Надо бы проверить его на одержимость. — Бомгю! Тот с готовностью покрутил телефоном, подмигивая Ёнджуну. Ну всё. Влип. За жалкими попытками угомонить двух бесов заверениями, что никакого движа ему и в помине не нужно, он и не заметил браслета на запястье Бомгю, схожего с подаренным. Вместо солнца, в противовес ей, покачивалась луна, напоминая о всех их различиях, но необходимости друг в друге. Через час они уже сидят в комнате Айена, масштабами походившей на дом Ёнджуна. Джея с Каем подхватили по дороге. Бомгю позвал Тэхёна. Тэхён позвал с собой учебник по химии. Кай свистнул Чанбину, Уён с Рюджин пошли в комплекте. Айен не позвал никого из прошлой «вписки», под предупреждающий взгляд именинника. Джей мастерски смешал ядреную смесь в стаканчик и раздал присутствующим, сопровождая всё это витиеватым тостом: — Когда я встретил вашу маму… Ой, не то. Когда я впервые встретил Чхве Ёнджуна, то случайно дал ему по ебалу! Кай заржал: — Когда я впервые встретил Ёнджуна, он дал по ебалу мне! Тэхён скромно отпил из стаканчика: — А меня вы все трое пиздили за школой, — и быстро добавил, словно в оправдание. — Но я не держу зла! Дети, подростки… Им свойственны неокрепшие умы, и… Зато сейчас мы друзья! Вроде… Троица виновато стушевалась и наперебой принялась извиняться. Джей орал громче всех. — Да я вообще не хотел! Меня этот придурок заставлял! — Я?! — возмутился Ёнджун. — Я предлагал — ты соглашался! Не моя вина, что принцесса твоя такая бесячая! И добавил, обращаясь к Тэхёну, которого в общем-то другом не считал, но решил заключить с ним некое соглашение. Ради Бомгю. — Без обид, но ты реально чмоня. Ходишь весь такой важный, хуй бумажный со своими учебниками и очёчами, аж бесит! Тэхён поднял вверх руки, мол, какие обиды? Рюджин смотрела на сцену со вскинутыми бровями: — Так, а есть ли здесь кто-то, познакомившийся с Ёнджуном не через мордобойство? Мы вот с ним вместе сиги курили на крыше. — Мы дрались за эту крышу, — напомнил Ёнджун. Они тогда нашли лакомый кусочек, и никто не хотел уступать. Рюджин со своей бандой крутых девчонок шли против Ёнджуна и его своры. Мир заключили только после того, как их всех застукали, а парни героически взяли весь удар на себя. — Ты давненько на ней не появлялся, — заметила девушка с ноткой печали. — Йеджи по тебе скучает. Йеджи… В те времена, занятый завоеваниями улиц и приставкой Кая, Ёнджун на девчонок внимания не обращал, а потому не сразу вспомнил миловидную лисичку, о которой говорила Рюджин. Он хотел ответить, но телефон запиликал уведомлением. Бом(просто друг)Гю: «Что за дебильная лыба на твоём лице?» Вы: «завидуешь что я могу нравится девчонкам?» Бом(просто друг)Гю: «Нет, я им сочувствую.» Фыркнув, Ёнджун поднял голову на парня, и тот скривил противную гримасу, отворачиваясь. Длинные пальцы в кольцах напряжённо сжимали стаканчик. Нет, ну что за реакция такая? Неужели не верит в его натуральность? После всего Ёнджун, конечно, и сам в ней сомневается, но это всё гормоны. Возраст. Скоро пройдёт. — Я с Ёнджуном курсовую делал, — с набитым ртом поделился Чанбин. — А меня он угостил ужином, сводил в караоке, а потом свозил в лагерь, — прокручивая прядь волос, гордо похвастался Уён. И совсем не важно, что Ёнджун сделал всё это, дабы не казаться грубияном перед Чанбином, с которым-то и дружбу даже не собирался заводить. Ему просто стало скучно. Как и в ситуации с Айеном. И что в итоге? Пирсинг, подарок Бомгю, вечеринка в его честь… Ёнджун решил, что скучать ему противопоказано, к слишком уж непредвиденным обстоятельствам это приводит. — Прям настоящее свидание, — усмехнулась Рюджин. — Может, за него выйдешь? — Нет! — в один голос заголосили парни и смерив друг друга оценивающими взглядами, показательно отвернулись. Айен присвистнул. Джей смешивал коктейли, Тэхён смотрел то на него, то в свой ебучий учебник, Уён целовался с Рюджин, Чанбин соревновался с кактусом в скорости опрокидывания стаканчиков (кактус побеждал), Бомгю с закусанной губой строчил на бумаге целую поэму. Ёнджун завис. Алкоголь заставлял разум плыть, а тело становиться прилипчивым. Ему до жжения в пальцах хотелось прикоснуться к Бомгю, ощутить тепло его ладоней на своих щеках. «Я бы хотел снова тебя поцеловать» Бомгю облизал потрескавшиеся губы, убрал чёлку с глаз мизинцем. «Я писал твоё имя на стене рядом со своим» — Когда я узнал о дне рождения Ёнджуна, — не трезво распинался Айен, не догадываясь, что его слова не доходят до ушей того, кому они предназначаются. — Ужасно расстроился. «Пожалуйста скажи, что это не странно — наши имена рядом. Как дома, парты и губы в тот вечер, когда я впервые тебя поцеловал» — Типа, чувак, мы провели весь день вместе, а узнал я только тогда, когда Бомгю подарил тебе дурацкий браслет. «Как наша одежда, проколы, общая тайна и ночи, проведённые под одной крышей в далёкие дни детства» — Ведь сегодняшний день — не просто день. «Только ты знаешь, почему в один единственный день в году я прятался от всего мира под твоим одеялом, притворяясь одной из твоих игрушек, чтобы все забыли о существовании позора, носящим имя — Чхве Ёнджун» — А день, когда родился великий и неповторимый Чхве Ёнджун — гроза улиц и король обрыганных спортивок! «Становился маленьким и неприметным, чтобы не напоминать лишний раз матери об ошибке своей юности, которую она потратила на воспитание неблагодарного сына» Бомгю оторвался от письма, поддерживая всеобщий смех. Ёнджун улыбнулся за компанию, прослушав абсолютно всё. Он принимал поздравления, делал вид, что ему приятно, и притворялся, что собрались они здесь совершенно по другому поводу. — С днюхой, дедок! — Айен отсалютировал ему своей парилкой. Ёнджун поджёг сигарету. Бросил последний быстрый взгляд на губы Бомгю и погнал свору во двор. Лишь бы охладить разгорячённый разум, лишь бы высушить наполнившие глаза слёзы, лишь бы побороть желание прикоснуться к тому, кого трогать ни в коем случае нельзя под алкоголем. Сложно будет потом остановиться. К большому удивлению, им даже не пришлось искать приключений на свою задницу. Они сами нашли их в виде удирающего со всех ног… Ким Сынмина? — О! — пьяно шатаясь и нацелив палец в спину отдаляющегося друга, Айен сделал пару неуверенных шажков по его горящим следам и обернулся. — Вы тоже видели улепётывающего Ким Сынмина или мне уже хватит пить? Пить Айену однозначно хватит, но Сынмина видели все. Более того, все видели, как вслед за ним погналась толпа гопников-оффников с битами в руках, крича что-то нехристианское про чужую ориентацию и всё в таком духе. Первым очухался Ёнджун. И хоть Сынмина он после определённых событий не особо и жаловал, но… — Наших бьют! Но… Не сговариваясь, они ринулись в бой. Неважно, что чувствовал Ёнджун к неоднозначному коллеге, затащившему его в гей-клуб, носившему кожаные брюки в обтяжку и ебучие чокеры. Пидор — не пидор, а нападать толпой на одного — не по-пацански! С громкими воинственными орами они подоспели как раз к моменту, когда хрупкого и беззащитного Сынмина загнали в угол подозрительного переулка. И тот же самый хрупкий и беззащитный Сынмин лягнул коленом в живот двухметрового амбала, выхватив биту из его ослабевших лапищ, и принялся размахивать ею с бесстрашным оскалом. — Кто первый, сука? — смело крикнул толпе и Ёнджун вкупе со своей сворой немножечко прихуел. Может, и ему пора прекращать пить? Галлюны, походу, знатные. Оффники на горящий решимостью взгляд лишь пренебрежительно усмехались. Ну что им может сделать тощий задохлик с одной лишь битой в руках? Разве что захуярить ею, как вот сейчас, например, когда самонадеянный смельчак в стрёмной шапке-гандонке развязно прошествовал к нему с целью жизни научить. Но Сынмин, не тратя драгоценного времени на пустые разговоры, замахнулся и одним чётким ударом отправил маменького модника в нокаут. Банда оффников и сквад Ёнджуна разинули рты, не доверяя своим глазам. — А вы тоже видели, как Сынмин ушатал этого додика битой, или мне вот прям конкретно пора прекращать бухать? — ахуел от жизни Айен. Додики как по команде повернулись к незваным гостям. — Вы-то, блять, кто? — прищурился на них, видимо, главарь ростом пятьдесят с кепкой, золотыми зубами и кастетом, сверкнувшим на костяшках. — Фу, — Айен скривился. — Ещё и матерится! И швырнул в него свой подик. — За Сынмина и двор, стреляю в упор! — заголосил, бросаясь в атаку. Переглянувшись с Бомгю (тот пожал плечами), Ёнджун последовал примеру рыжего, и началась великая квартальная бойня. Летали биты, чьи-то зубы, кулаки. Чанбин дрался сразу с тремя, Кай с Джеем размахивали кулаками направо и налево. Рюджин, вооружившись бутылкой дорогущего виски из подвала Айена, обрушивала удары по головам. Тэхён хуярил всех своим учебником по химии, и Ёнджун решил никогда больше не пренебрегать гранитом наук. Сам он с разбега пнул ногой в живот оффника, подкрадывающегося к Бомгю со спины. — Я бы шам шправился, — кое-как прошепелявил он, не совладав с опухшим языком. — Не сомневаюсь, — подмигнул ему Ёнджун. — Просто хотел попонтоваться. Бомгю закатил глаза и побежал ломать чужие кости как можно дальше от своего выпендрёжника. Уён снимал происходящее на телефон. Тихо ойкнув, отошёл в сторону, когда Рюджин изящно сломала чужие пальцы. — Помочь не хочешь? — сплюнул вязкую кровавую слюну Кай, уже успевший отхватить. Уён поморщился, осматривая свои аккуратные руки. Вариант разбить их в синяки и ссадины не прельщал. — Я служу вам мысленной поддержкой! Мой прекрасный лик мотивирует вас на героические свершения! Кай выразительно переглянулся с Ёнджуном, и последнему в следующую секунду прилетело кастетом в зубы. Благо целы остались, а вот самому Ёнджуну повезло меньше. Он потерял опору, а от второго удара и вовсе повалился на асфальт. — Чё, сука, не такой борзый уже? — сверкнул золотыми зубами полторашка главарь. — Мы вас тут всех поимеем! Не слишком-то гетеросексуальное заявление, но съязвить Ёнджуну помешали остроносые туфли, впившиеся в рёбра. Подавив болезненный стон, он предпринял попытку подняться, но очередной удар выбил весь воздух из лёгких. К боли отец хорошо подготовил Ёнджуна. Обхватив голову руками, он стойко переносил волну ударов, ожидая, когда силы противника иссякнут и тогда… — Пошёл на хуй! Крик заставил всех остановиться. Ёнджун убрал руки как раз в тот момент, когда Сынмин с размаху въебал главарю битой по голове. — Подумай дважды, прежде чем поднимать блядские ноги на моего работника месяца! Оглушённый парень рухнул на колени, тупо уставившись на источавшее полное спокойствие лицо Кима. Тэхён добил его учебником: — Познай всю мощь науки и не смей больше обижать моих друзей! Ёнджун с хрипом приподнялся. Всё тело саднило, глаза жгло от нахлынувшей сентиментальности. Он и подумать не мог, что за него могут заступиться. Бомгю, привлечённый образовавшейся тишиной, медленно подошел к ним. Разгорячённый схваткой, он и не заметил, что Ёнджуну нужна помощь, а сейчас, видя его в полуживом, состоянии глаза вспыхнули яростью. Потеряв самообладание, он кинулся к виновнику и, нависая сверху над ослабевшим телом, наносил ожесточённые удары. Битва остановилась, оффники неуверенно бросали испуганные взгляды на поверженного лидера, не зная, что делать в такой ситуации. — Чёрт, — восхищённо прошептал Уён, убирая камеру. Про себя он решил не недооценивать хилых с виду нефоров дединсайдов. Лицо лидера постепенно превращалось в кровавое месиво, а Бомгю и не думал останавливаться, он вкладывал в удары всю накопившуюся злость и обиду. Ёнджун понял, что если не вмешается, в их компании появится первый зэк. С трудом поднявшись, он вцепился в плечи друга, стараясь оттащить, но безрезультатно. — Остановись, — просипел, обхватывая каменное от напряжения тело руками в подобии объятий. — Лежачих не бьём, забыл? Не по-пацански. Бомгю, скрипя зубами от бессильной злобы, поддался. Позволил себя оттащить. Ёнджун, всё ещё сжимая его в объятиях, уткнулся лбом в дрожащую спину и абсолютно ничего не понимал. Бомгю, его миленький Бомгю, не выносящий жестокости, едва не отправил парня на тот свет, просто из-за того, что он слегка (у Ёнджуна до сих пор звёзды перед глазами) попинал его друга. Да нет, слишком уж высокого Ёнджун мнения о себе, может, Бомгю всего-то подобным образом снимал стресс. Алкоголь под воздействием свежего воздуха и адреналина утратил силу, и во всём теле образовалась слабость. Ёнджун прижимался к чужой спине, найдя в ней опору, и прикрыл глаза, наслаждаясь такой незначительной близостью, о которой мечтал весь день. Пусть и в таких обстоятельствах, но он мог чувствовать стук сердца Бомгю, и беспокойная душа наконец обретала покой. Побитого главаря подхватили под руки его щенки и поспешили ретироваться, сторонясь безумного Сынмина, Рюджин с разбитой бутылкой, Тэхёна со стоически перенёсшим почти что ядерную войну учебником, гору мышц Чанбина, Кая, запихивающего в рот вырывающегося гопника подгоревшее печенье, Джея, Айена и мстительного нефора. — Быстро как-то всё закончилось, — разочарованно протянул Уён. Запыхавшийся и обессиленный сквад Ёнджуна уставился на него, не зная, смеяться им или хорошенько отпинать отлынивающего друга. — Ты бы вообще помалкивал, — пригладила растрепавшиеся волосы одной рукой Рюджин, пока в другой приветливо подмигивала разбитая бутылка. — Чёрт, какой хороший был виски, даже жаль, что пришлось так им воспользоваться. Уён, казалось, влюбился в девушку во второй раз. Он примирительно обнял её, обещая скупить ей весь алкоголь мира. Бомгю развернулся в руках Ёнджуна, оказываясь лицом к лицу, и всхлипнул, с трепетной осторожностью проводя по его щеке, где кастет разорвал нежную кожу. — Ты чего это? — попытался улыбнуться он. Бомгю был слишком близко. Катастрофически. Ёнджун мог чувствовать его дыхание на своих губах. Щека вспыхнула от прикосновения, но не от боли. Из глаз Бомгю хлынули слёзы, окончательно путая Ёнджуна в чувствах. С чего бы кому-то из-за него плакать? — Да царапина… Заживёт! Но Бомгю лишь качал головой и плакал. Плакал. Из-за Ёнджуна. Из-за того, что ему больно. — Да говорю же, пустяки, — прошептал он, чувствуя, как и его начинают душить слёзы. — Славная битва вышла, скажи? Тэхён, ну ты вообще машина для убийств! Так херачил учебником, клянусь, я химию зауважал! Тэхён просиял, устало оттирая кровь с разбитой губы. Довольный Джей хлопнул его по плечу и издал победный вопль. — А ты был лучше всех, — шептал в ухо Бомгю, пока тот, подхватив его под плечи, выводил из переулка в освещённый фонарями парк. — Мы были крутой командой. Он и сам не понимал, что нёс. Ему важно было успокоить Бомгю, показать, что он — Ёнджун, мать его, гроза улиц и суровый гопник — в норме. Показать, что его сердце не разрушилось в хлам от одного только понимания, как Бомгю за него волновался. — Давненько я так ахуенно не дрался, — с чувством исполненного долга потянулся всем телом Кай, разваливаясь на лавочке рядом с задумавшимся Ёнджуном. Денёчек выдался сумасшедшим. Пирсинг, вечеринка в его честь, пиздиловка… Какие ещё сюрпризы ожидали дальше? А дальше звук разорвавшегося пакета и тяжёлый вздох заебавшегося от жизни мужчины. — Да вашу ж ма… — О! — знакомый голос заставил Ёнджуна обратиться в слух. — А это не?.. — Учитель Чхве! — радостно заголосил Чанбин. Мужчина замер, словно его поймали с поличным за кражей в магазине, и быстро отвернулся, накидывая несуразный капюшон с кроличьими ушами на голову. Низко склонившись над разорвавшимся пакетом, он безрезультатно закидывал содержимое внутрь. Оно, естественно, сбегало обратно. — Вы, похоже, ошиблись, — странным голосом пробасил он. Кай с Чанбином подкрались поближе, но мужчина упрямо прятал лицо за кроличьими ушами капюшона. — Да не может он быть учителем Чхве, — у Ёнджуна не было ни сил, ни желания доставать несчастного прохожего, и он продолжал тихо умирать на лавочке, в ожидании возвращения Бомгю, КанТэ и Джея, побежавшими в аптеку. — Не стал бы он носить такую ху… Кай, игнорируя его слова, уже стянул чужой капюшон. — Добрый вечерок, — натянуто и через чур доброжелательно улыбнулся Учитель Чхве, когда Кай громко заржал. — Да ну нахуй! — вылупился Ёнджун. — Выражения, — осадил мужчина и гордо поднялся, вздёрнув подбородок, из-за чего Ёнджун еле сдержался от смеха. Вероятность встретить любимого историка в вечер воскресенья в кигуруми кролика с пакетом, полным сладостей, фруктов и соджу за пазухой, была маловероятной. Практически нулевой. Но вот они здесь. Айен с Сынмином смылись поморосить, Уён зажимал Рюджин. Кай бесстыдно громко ржал, держась за живот. Чанбин проявлял учтивость и тоже ржал, но собирая покупки в свою олимпийку вместо пакета. — До Пасхи ещё далеко, а мы уже поймали пасхального кролика! — не унимался Кай. По взгляду учителя Чхве Ёнджун догадался — он ещё это припомнит, и не при самых лучших обстоятельствах. Чанбин, в этот момент перекладывающий яйца в олимпийку, потерял последнюю каплю самообладания и уважения учителя, покатившись со смеху по земле вместе с Каем. — Кхм, — прочистил горло мужчина и, не найдясь в ответе, обратился взглядом к единственному адекватному на вид человеку в их компании. — Что с твоим лицом? Подрался? — Да так, — отмахнулся Ёнджун, машинально пряча изувеченную щеку. — Уличные разборки, все дела… Родителям только не говорите ничего. Учитель Чхве долго молчал и со вздохом: «Молодняк!», — выудил из импровизированного пакета йогурт, протягивая ученику. — Будь аккуратней, не расстраивай свою маму. — У него сегодня днюха! — зачем-то просветил Уён, отрываясь от губ Рюджин. — О! — улыбнулась девушка с поплывшим взглядом. — Учитель Чхве! Мужчина неловко пригладил вспотевшими ладонями складки на… — А что это на вас за розовая хуйня? Вы сбежали с БДСМ-пати? «Боже…» Кая с Чанбином было уже не спасти, а вот Ёнджуну стоило огромных усилий сдержать себя. Не хотел он попадать под немилость учителя. Тот снова прочистил горло и, набрав в руки горсть мандаринов, раздал их компании. — Вы не видели меня — я не видел вас, и небольшая потасовка останется между нами. Ёнджун с чувствами пожал его руку. — Вы — настоящий альфа-самец! Непонятно откуда всплывшие и поморосившие Айен с Сынмином даже не хотели вникать в происходящее. Волновало их одно. — А нам мандаринку? — Жалобно проскулил лис. — А хрен вам! Вы не мои ученики. Сынмин ненавязчиво размахивал битой, как трофеем. — У меня такие связи, что и учителем вам недолго оставаться. — Что? — Что? — невинно улыбнулся Сынмин, но своего добился. Джей, Бомгю и Тэхён всплыли следом и тупо уставились на необычную картину. Джей протёр глаза, подошёл ближе, отошёл, снова протёр глаза и толкнул Ёнджуна в плечо. — У меня белка или я вижу учителя Чхве в костюме кролика? — Это кигуруми, — важно поправил мужчина и швырнул в него мандарином. Перебросив олимпийку Чанбина через плечо со всем содержимым, словно Санта Клаус, он побрёл прочь своей дорогой. Но Кай не мог отпустить его просто так, не съязвив напоследок. — Сразу видно, что у вас нет личной жизни. — Ха-ха, — без тени веселья отозвался учитель Чхве, и Ёнджун понял, что Каю пиздец. — Надеюсь, ты готов к завтрашнему тесту. Смех Кая стих, как по щелчку. — Какому такому тесту? Вы о нём не предупреждали! — Как это не предупреждал? — обернулся мужчина. — Предупредил. Только что. Кай вскочил с земли. — Но Учитель Чхве! Учитель, прокрутившись на ходу, послал ему воздушный поцелуй. — С днём рождения, Ёнджун-и! Тебя от теста я освобождаю, он исключительно для Хюнин Кая и его хохочущего дружка, — и перебросил бутылку соджу, которую Ёнджун поймал на лету. — Алкоголь пагубно влияет на ваше здоровье! — Зачёт! — прокомментировал Сынмин, разглядывая бутылку. — Крутой у вас учитель. Кай был иного мнения. Посылая мужчину могучим трёхэтажным, он надувшись на весь белый свет, чистил мандарин. Ёнджун же не хотел отпускать любимого учителя. Было что-то грустное во взрослом мужчине, выпивающим соджу в вечер воскресенья один на один с компанией романтичных дорам и воспоминаниях о первой любви (а Ёнджун был уверен, что он именно этим и займётся). — Учитель Чхве! — крикнул он, сложив руки рупором. — Не хотите с нами? Розовое кигуруми остановилось. — О нет, я не могу! — горячо возразил, делая шаги навстречу. — Напиваться со своими учениками… Совершенно не профессионально! (Пара шагов вперёд). — А мы никому не скажем! — присоединился Джей. Бомгю с Тэхёном согласно закивали, а Кай швырнул в друзей мандариновые очистки, тактично приказывая заткнуться. — Вы не видели нас, а мы не видели вас! — И всё-таки! — ещё пара шагов. — Это прямое нарушение субординации и моего звания разумного учителя! — У вас его нет, — мрачно бросил Кай. — Ну пойдемте! — канючил Ёнджун. — Как компенсация за все ваши издёрганные нервы во время лагеря! Уламывать Учителя долго не пришлось. Пятью минутами позже, когда аккуратные пальцы Бомгю лепили пластырь на щеку Ёнджуна, а Джей с нежностью мазал разбитую губу Тэхёна заживляющей мазью, — Субин (он настоял, чтобы сегодня к нему обращались именно так) разглядывал их, восседая на лавке, и потерянно бурчал себе под нос что-то о том «как он докатился до жизни такой»… — Выглядите жалко, — даже не пытался сдержать колкости в себе Кай, за что тут же получил по шапке. — Что?! Какой ещё нормальный тридцатилетний взрослый мужчина будет распивать соджу в компании малолеток-учеников? — Крутой, — ответил за Субина Айен, затягиваясь новым подиком. — Будь ты моим учеником, был бы любимчиком, — отсалютовал ему бутылкой учитель. — Поверьте, будь я вашим учеником — вы бы повесились! — Айен ангельски улыбнулся в ответ и повис на молчаливом Сынмине. — Куда почапаем? Чанбин с Уёном дружно переглянулись, и Ёнджун догадался, какими будут их следующие слова, и наотрез пересёк: — Никакого караоке! Уши после прошлого раза ещё не зажили, второго раунда они не выдержат! — Тогда… — начал было Сынмин, но и тут Ёнджун вмешался: — И никакого гей-клуба! Бомгю прыснул в плечо Ёнджуна, на котором лежал, Субин пустился в саморефлексию и в очередной раз подумал о том, в какой именно момент свернул не туда. А Кай разочарованно надул губы. Он единственный в тот вечер проспал всё веселье (не считая бибу и бобу — Чанбина с Уёном, заснувшими лицом в тарелке) и считал это своим упущением. Рюджин подняла глаза к небу и внезапно просияла: — А давайте на звёзды посмотрим! — На звёзды можно и в караоке посмотреть, — не унимался Чанбин, которому не терпелось вновь показать возможности могучего вокала. — Да хрен с ним, с этим караоке, — Уён нежно сжимал ладонь своей возлюбленной. Ёнджун скривился от этой картины. Что и говорить — влюблённый волк уже не хищник. Однако идея со звёздами пришлась ему по вкусу. Он махнул головой Рюджин, и та со счастливой улыбкой повела их на самое высокое здание в городе для лучшего вида. Сынмин приложил невесть откуда взявшуюся ключ-карту ко входу, и они без проблем пробрались внутрь. Субин присвистнул. — Для вас не существует границ да, детишки? — Не существует, — пропыхтел Ёнджун, поднимаясь по лестнице. — Пока с нами Ким Сынмин. Лифт не работал, и преодолеть немалое количество этажей пришлось пешими шажками. Сынмин, обладающий низкой выносливостью, прилично отстал, поравняться и поговорить с ним с глазу на глаз без лишних ушей – простая задача. — Я просто… — задыхался Сынмин. Синяк на его скуле ещё не зажил, заставляя Ёнджуна чувствовать вину. — Слишком крут для этого бренного мира. И не поспоришь. Ёнджун однажды сам признал это, а затем своими руками всё испортил. С их последней встречи прошло немало времени (три дня) и многое изменилось в мировоззрении Джуна. Он понял, как ценны вовремя сказанные извинения. — Сынмин, я… Тот поморщившись, махнул рукой. — Мне не нужны твои вшивые извинения. В том, что ты мне въебал, только моя вина. И о чём только думал, притащив гомофоба в гей-клуб? — Я не гомофоб! В двенадцать лет Ёнджун избил одноклассника, узнав о том, что ему нравятся парни; кривился при любом упоминании нетрадиционной любви, маникюра у парней, крашенных волос, использовании косметики. — Я не… При этом он принял исповедь Айена и предпочтения Сынмина; не мог отвести глаз от губ Бомгю; поцеловал Бомгю; думал о Бомгю; Бомгю; Бомгю; Бомгю… — Я не хотел делать тебе больно. — Но сделал, — Сынмин устало опустился на ступени лестницы, вытянув длинные ноги, и только тогда Ёнджун обратил внимание, что кожаные брюки уступили место свободным серым спортивкам. От чокера и крашеных волос и следа не осталось. — Ты напомнил мне о том, какая страна, в которой я живу. Она не принимает таких, как я. Принижает, уничижает, выставляет чем-то мерзким. Она никогда не изменится, как бы я ни старался. — Если так будет думать каждый, она точно не изменится. Знаешь, иногда одного человека достаточно. Сынмин невесело усмехнулся, но ни сказал ни слова. Выудив из карманов ветровки пачку сигарет, он закурил, глядя в одну точку. — Ты вечно талдычишь о том, чтобы мы шли против консервативных стандартов, но в чём заключается твоя борьба, если ты уже сдался? И чего он вообще распинается? В кое-то веке этот хмырь на человека стал походить, с какого такого Ёнджун хочет вернуть его обратно в пидорскую фазу? — Я не сдался, а решил отступить. — пробормотал Сынмин тихо и выпустил облако сигаретного дыма. Его глаза больше не горели. — Когда-нибудь я отсюда уеду. Обязательного уеду из этого ебаного города. Туда, где смогу быть настоящим, смогу быть собой. Носить одежду, раскрывающую мою личность, любить кого захочу, не боясь получить по лицу от таких, как ты. Когда-нибудь… Когда повзрослею. А сейчас я слишком молод, чтобы мечтать. Мне отрезает крылья моя же семья. Они всё время говорят, что я перерасту это. Стану нормальным. Стану… Человеком. Ёнджун вновь почувствовал острый укол вины. Нормально же общались, зачем кулаки начал распускать? Сынмин ведь не в штаны к нему полез, в самом деле! Ему просто не хватало друзей. — Послушай, Мин, мне правда жаль, что я тебе врезал. Больше не повторится, обещаю! Мамой клянусь! Парень усмехнулся. Отпив из бутылки соджу, он протянул её Ёнджуну. Тот расцвёл улыбкой, — извинения приняты. — Тебе не обязательно вести борьбу в одиночестве. — Предлагаешь бороться вместе? — Я… не могу. Я не такой, как ты. — Ну конечно, ты не такой, — медленно и с расстановкой проговорил Сынмин. — Ты великий и непревзойденный гроза улиц, оффник, набивающий лица таким фембойчикам, как я. Он поднялся на ноги. Со вздохом глянул на бесконечную лестницу. Они и половины пути не прошли! — Нелегко тебе будет завтра батрачить со мной весь день, — обернулся, вопросительно скользнув по вытянувшемуся лицу Ёнджуна. — Если ты, конечно, всё ещё хочешь работать со мной. — Хочу! — поспешно заверил тот, вскакивая. — Думал, ты не хочешь… — Ещё бы я не хотел! Какой придурок, кроме тебя, будет беспрекословно подчиняться моим приказам и выполнять всю грязную работу, пока я ничего не делаю? Ёнджун согласно прыснул. Теперь Сынмин походил на прежнего себя, чем несказанно радовал. Опираясь друг на друга, парни кое-как доползли до крыши, где их заждались остальные. — Я от страха чуть дух не испустил! Думал, вы сдохли по дороге! — отругал их бледный, как полотно, Субин, отчего компания дружно засмеялась. — Стрееесс! Никогда больше не буду бухать с учениками! Ну вас нахер! — Предлагаю… ИК! Культурно наебениться! — заплетающим языком проворочал Джей. — Да ты уже! — выхватил бутылку из его рук Ёнджун и присосался к ней, молясь, чтобы хотя бы на этот раз обошлось без внезапных поцелуев со всякими соседями нефорами! Небо скрылось за тучами, но ребят это не расстроило. Чанбин с Уёном вовсю горланили душераздирающие песни о любви. Тэхён под одобрительный взгляд захмелевшего Субина уткнулся в свой потрёпанный учебник, сетуя на отставание из-за поездки. Джей уложил голову ему на колени и смешил тупыми историями из детства. Рюджин курила на пару с Каем и Айеном (он придерживался здорового образа жизни, пыхтя вейпом), с нежностью во взгляде снимая поющего Уёна на камеру. Сынмин стоял на краю крыши, наблюдая за городской жизнью внизу. Ёнджун тихо отошёл в сторонку, неторопливо попивая соджу. Никогда ещё он не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. День, прежде ненавистный, друзья превратили в самый лучший. Они показали, что рождение Ёнджуна не приговор, не ошибка, допущенная в молодости, не стыд, которого нужно избегать. Бомгю сел рядом с ним, приваливаясь к выступам крыши, обеспокоенно покосился на пластырь на щеке. — Порядок, — соврал Ёнджун. Мама будет беспокоится. Отец добавит ещё пару синяков на теле. Но Ёнджун… — Я в порядке, — повторил. — Сегодня самый лучший день в моей жизни. День, когда он родился. — Что ты ищешь там внизу? Звёзды ведь наверху! — со смехом спросила Рюджин у Сынмина. — Они скрыты за тучами, — не оборачиваясь ответил тот. — Но они обязательно покажутся в своё время! И будут самыми яркими, — не отводя со старосты сияющих глаз, лыбился, как дурак Джей. — И мы тоже засияем, — заверил Тэхён, откладывая учебник. — В своё время. — В своё время, — эхом отозвался Сынмин, гипнотизируя далёкий асфальт внизу. Кому-то суждено сиять подобно звёздам, а кто-то будет тихо наблюдать за ними, боясь высоты. — Отойди от края, а то упадёшь, — заволновался Субин. — Давайте встретимся на этой крыше через десять лет и сравним, какими мы были и какими стали, — предложила Рюджин, их личный генератор идей. Она достала камеру и наведя её на себя, сказала: — Я хочу стать хореографом! — А я твоим мужем! — оторвался от пения Уён. — А я буду просто Со Чанбином! — поднял руку морж и затянул очередную балладу. Субин печально вздохнул. — Я буду постаревшим на десять лет учителем истории. — Самым лучшим учителем истории! — не упустил возможности подлизаться Ёнджун. Он не представлял, кем станет в будущем. Надеялся, что не посмешищем. Кай, задротивший с Айеном в роблокс, не отрываясь от телефона, крикнул: — Я буду ахуенным поваром! — А я разрабом! Они делились своими мечтами так громко, словно пытались донести послание звёздам и взрослым версиям себя, надеясь услышать десять лет спустя свои юные голоса. Ёнджун сложил руки рупором: — Я докажу маме, что мной можно гордиться! — и, повернувшись к задумчивому Бомгю тихо, спросил: — А ты чего хочешь? Я крикну за тебя. Недолго подумав, он написал в заметках телефона: «Хочу, чтобы твоё желание сбылось». Ёнджун заторможено моргнул. Почему Бомгю тратит своё желание на него? Для чего? — Нет, — ничего не понимая, покачал он головой. — Твоё желание. Бомгю улыбнулся краешком губ, словно вёл разговор с глупым ребёнком. «Я уже ответил, придурок» — написал в заметках. — Тогда я пожелаю за тебя! — упрямо сжал губы Ёнджун и поднялся на ноги, пропустив долгий взгляд друга. — Я хочу, чтобы Чхве Бомгю… — бойко начал, но замолчал, гадая, о чём же тот мог мечтать. Раз уж взял на себя ответственность за исполнение желания важного для себя человека, то подойти нужно со всей серьёзностью. Поймав заинтересованный взгляд Тэхёна, вспомнил диалог Бомгю у костра о его первой и неразделённой любви детства. Энтузиазма за счастье друга в Ёнджуне было хоть отбавляй, но сердце болезненно защемило, когда он, набрав в лёгкие побольше воздуха, заорал, что есть мочи: — Хочу, чтобы Чхве Бомгю нашёл в себе силы признаться в чувствах любимому человеку! Рюджин, наведя на него камеру, прижала ладонь ко рту. — Воу, ты такой романтик! — в искреннем восхищении пробормотала она. Джей, последовав его примеру, громко пожелал: — Хочу, чтобы Кан Тэхён с самыми красивыми глазами на свете и волшебной улыбкой обрёл наконец свободу! Уши Тэхёна, как и щёки, ярко загорелись. Он сглотнул ком в горле и переборов себя, крикнул: — Звёзды, пожалуйста, не позволяйте Джею утратить краски! Пусть он всегда будет жизнерадостным и беззаботным! — Ребят, — спустил их на землю Сынмин. — Это всё, конечно, мило, но вы немного не туда за… Айен перебил оглушительным криком: — Хочу, чтобы м*ть его, Ким, нах*й, Сынмин, оставался, бл*ь, таким же невъ*бенно крутым и нах*й нагнул к чертям собачьим, всю эту еб*нную консерваторию! Субин выпучил глаза, но молча присосался к своей бутылке, лихорадочно напоминая себе, что сейчас он не учитель и не имеет право делать выговоры. Сынмин удивлённо и потерянно замер, совершенно не ожидая и даже не надеясь, что и для него найдётся человек, попросивший исполнения у звёзд его желания. Он съязвил, боясь выдать истинных чувств: — Ты имел ввиду — «консервативность»? — Пох*й! Ёнджун засмеялся и присоединился к Айену. — Пусть Ким Сынмин объездит все страны, в которых мечтает побывать! Странный флэшмоб подхватили и другие: — Пусть Ким Сынмин станет президентом! — Кай. — Тайным агентом! — Уён. — Рэпером! — Чанбин. — Священником! — засмеялась Рюджин. — А я буду крестителем! — Э, нах*й! — стопнул Айен. — Так-то это мой запасной план. Если с разработкой игр не выйдет, я буду пастырем! И продемонстрировал крест на груди. — Для начала тебе придётся промыть рот с мылом, — хмыкнул Субин и перекрестился. — Я так-то не матерюсь, — смахнул несуществующую слезу с уголка глаз рыжий. — Что вы со мной сделали, у*бки? Сынмин отошёл от края крыши. На его скуле багровел синяк, губа была разбита, но лицо сияло дерзостью. — Я буду новым папой Римским! Создам империю недопонятых гениев, и мир будет валяться у наших ног! Голос дрожал от иронии. Он перехватил улыбку Айена и отвернулся. Крыша взорвалась аплодисментами. Ёнджун поджёг свои ментоловые и преувеличенно серьёзно цокнул: — Скромность, брат мой! — Пошёл ты, хён, — длинные пальцы изящно перехватили зажжённую сигарету из его рук под искрящую неодобрением тёмную энергию Бомгю. — Скромность я вашу на хуе вертел. Затянувшись, он вернул сигарету Ёнджуну. Поплывший из-за алкоголя рассудок едва различал гам разговоров. В оцепенении он рассматривал тлеющую сигарету. Невидимый след чужих губ на ней. Бомгю напряженно ожидал его дальнейших действий, прокручивая парный (по дружбе) браслет на тонком запястье. — Эй, Чхве Бомгю, — нетрезво протянул наконец Ёнджун. — Когда молчишь, ты такой милашка. Просто хотел сказать тебе об этом. И затушил сигареты о бетонный выступ, так ни разу к ней не притронувшись. Если курить одну на двоих, то только с Бомгю. Раздражающим, невыносимым. Особенным. И не курящим. — Твои губы меня бесят, — слова вырываются наружу помимо слабой воли. Ёнджун совсем перестал их контролировать. Он уже не понимал, что произносилось вслух, а что скрывалось в сознании. — Не могу перестать думать о них. Чхве Ёнджун в своей жизни выкурил сотни пачек ментоловых сигарет. Сбегал на перемены за школу, прятался в туалете, выходил «прогуляться» на улицу, разглядывая окна соседнего дома. Он курил один, курил в компании, курил веселым, курил грустным, курил заглушая стресс, курил от скуки, курил, думая о друге детства, курил не думая ни о чём. Чхве Ёнджун дымил, как паровоз. А Чхве Бомгю за всю свою жизнь не выкурил ни одной сигареты, но обладал другой зависимостью, не вредящей здоровью, но вредящей сердцу. Он сложил свёрнутый вчетверо вырванный из тетради листок в карман толстовки Ёнджуна. Бом(просто друг) Гю: «Прочитай, когда будешь один. Моё поздравление.» — Спасибо, — прошептал в ответ. — Спасибо за день. Он благодарил не только за поздравления, а за возможность не чувствовать себя одиноким. Благодарил за подарки, которые никогда прежде не получал. Благодарил за каждую улыбку, смех и рассказанные истории. Благодарил за чувства, за воспоминания, которые последуют за ним сквозь года. Благодарил за тёплую ладонь, вложенную в его собственную, за блеск в глазах. Благодарил за звёзды в дождливую ночь. — Я твой Янь! — ржал Айен. — А я твой Уянь! — задыхался Уён. — Заебали, блять! — ворчал Кай, продувший катку. — Выражения нахуй! — цыкнул на него Субин. — Совсем распоясались, щенки! — У вас сегодня выходной от душнильства, — напомнил Кай, которому прилетало больше всех. — Прекратите вести себя не круто. Чанбин от количества спиртяги, обогнавшего всю его массу и добравшего до отсутствующих мозгов, буквально ползал по крыше. — Где твоя Герда, Кай? — Я тут вижу только Снежную королеву, — мрачно зыркнул на учителя тот. Субин отрешённо вздохнул, прокручивая давно опустевшую бутылку, которую успели пустить по кругу. — Блять, нахуй я сюда пришёл… — Вот и я о том же. — Так, нахуй, Белоснежка, ещё один гон в мой адрес – и я обеспечу тебе пожизненное заключение! — вскипел Субин. — Это как? — не понял Кай, но ему уже не нравилась перспектива. — А то есть то, что ты Белоснежка, тебя устраивает? — фыркнул Ёнджун. Субин коротко и ясно целых десять минут объяснял, что именно включает в себя пожизненное заключение, но по взгляду друга Ёнджун догадался, что тот ни хера не понял. — После уроков будешь у него оставаться, — пояснил для особо одарённых Сынмин. — До самого окончания школы. — Аа, — протянул Кай и его передёрнуло. — Фу. Во время их познавательного разговора мелко накрапывающий дождь набрал силу. Рюджин выступала в роли оператора, она снимала на старую камеру Сынмина, спрятавшего растёкшегося по бетону Айена под зонтом, в то время как сам он сидел на корточках с накинутым капюшоном. Тэхёна учившего Джея танцевать медлячок под Элвиса Пресли в исполнении Чанбина. Бомгю танцевал один. Тушь стекала по его щекам, мокрые волосы липли к лицу. Ёнджун никогда не видел никого настолько красивого. Он замер с баллончиком краски в руках, не в силах отвести с парня зачарованного взгляда. Минутой раньше он выводил их имена на стенах крыши: Чхве Субин, Кай, Тэхён, Джей, Чанбин, Уён+Рюджин, Айен, Сынмин. Большие «БОМ», маленькое «гю» и совсем неприметное «Ёнджун» с короной сверху. Кто-то приписал плюсик между ними и обвёл розовым сердечком. — Руки оторву, — беззлобно лыбился Ёнджун. — Кишка тонка, дед, — фыркнул Айен и поднял голову на державшего зонт Сынмина. — Руки не устали ещё? Давай поменяемся? Руки Сынмина дрожали то ли от холода, то ли от усталости, но парень упрямо мотнул головой. — Порядок. Ты, главное, не простудись. Айен звонко чихнул — Да ёб твою мать! — запричитал Сынмин. — Говорю же, не простудись! — Я не виноват, — захныкал рыжий. — У меня аллергия на твоё присутствие! Сынмин дёрнул бровью и не говоря ни слова, швырнул зонт с крыши. — Аллергия у него, видите ли! — заворчал, усевшись в углу со скрещёнными руками. Айен подбежал к краю, скорбно взирая вниз. Чанбин с Ёнджуном присоединились к нему. — А зонтик-то за что? — прижал руки к сердцу довыёбывавшийся Айен. — Кому-то в ебало прилетит, — гоготнул Чанбин и Ёнджун подхватил: — Подарок от боженьки Сынмина! Но зонт жалко, мог бы себе оставить, зачем же сразу выбрасывать? Он ненавидел бессмысленный перевод продуктов. Зонтик, конечно, не продукт, но вещь-то полезная! Особенно сейчас, когда льёт как из ведра. — Даже небо не радо моему дню рождению, — вздыхал, но уже с долей шутки. Ребята всё-таки хорошо действуют на поднятие самооценки. А промокший насквозь Бомгю в белой футболке, прилипающей к телу, поднимает кое-что другое. — Хули разделся? Где наша…твоя толстовка? Бомгю загадочно подмигнул и ткнул пальцем в КанТэ, продрогшего до самых кончиков покрашенных волос. Он кутался в вещь друга, барабаня зубами праздничную мелодию. Вот же хрен! В том, чтобы замёрзнуть, его вины, естественно, нет, но вот так бессовестно отжать чужую одежду! Закатав рукава, Ёнджун уже готов был стягивать с Джея его олимпос, чтобы тот согрел свою принцесску, но Субин, нетрезво и с хрустом старых колен, поднялся. — Ну, пора по домам. Здорово было с вами бухать, но завтра всем в школу рано вставать, да и холодает… На том и разошлись. Субин, как ответственный взрослый и благоразумный учитель, вызвал всем такси и проследил, чтобы все благополучно отчалили. Бомгю, Кай и Ёнджун жили в одном районе и поехали вместе. Джей вызвался ехать в одной машине с Тэхёном. Айен набрал номер личного водителя. Уён, Чанбин и Рюджин хотели напроситься к нему, но были посланы не христианскими матами: — Места только для элиты, у*бки! — и, запихнув в автомобиль Сынмина, попрощался с друзьями высунутым из окна факом. — Какой милашка, — сухо прокомментировал Субин и усадил троицу в оставшееся такси. Оставшись в одиночестве, он покрутил телефон в пальцах и со вздохом убрал его в карман. Дождь набирал силу с каждой минутой, одежда промокла насквозь, но мужчина, накинув на голову капюшон с кроличьими ушами, побрёл домой пешком. Ему о многом надо было подумать. Проведя время в компании шумных подростков, в памяти непрошено всплывали воспоминания прожитых школьных дней, когда будущее казалось чем-то запредельно далёким и нереальным. Тогда казалось, что взросление никогда их не настигнет. Но вот Чхве Субину скоро тридцать, он самонадеянно упустил любовь всей своей жизни, выбрав карьеру. — И всё-таки я не жалею, — с грустной улыбкой прошептал он затянутым тучами небу. — Только очень скучаю… Ёнджун расстался с Бомгю и долго стоял на пороге родного дома, прежде чем набраться смелости войти внутрь. Он знал, что ждало его за обманчиво уютным светом, льющимися из окон. Знал, но всё равно удивлённо вскрикнул, когда тяжёлый кулак отца прошёлся по скуле. Той же самой, где под милым пластырем Бомгю саднила рана. — Где шлялся, выродок? Ёнджун поморщился от едкого запаха перегара, ударившего в нос. Отец явно не просыхал несколько дней. — С друзьями, — отвечать желания не было, но промолчи он, и в школу завтра не пойдёт, а доползёт. И то если свезёт. — Я спать. Обогнув мужчину, Ёнджун побрёл в свою комнату, но крепкая хватка отца удержала его за руку и припечатала к стене. Плечо пронзило острой болью, но ни один мускул не дрогнул на лице Джуна. Отец научил терпению. Ноют только бабы и слабаки. Ёнджун всю жизнь убеждал себя в том, что он не слабак, не баба и воспитание отца идёт ему на пользу. — Посмотрите на него! — нечленораздельно рычал отец, сжимая плечо сына сильнее. — Нажрался вместе со своими шавками, а про отца и думать не думает! По моим стопам хочешь пойти? Я тоже в твоё время… А что сейчас! Неправильно меня папанька воспитывал, но я из тебя-то всю дурь выбью! — Пап… – предательская дрожь в голосе разозлила мужчину. Глаза не по-доброму загорелись яростным огнём. — Ныть мне тут вздумал, щенок?! Этому я тебя учил?! Звонкая пощёчина прорезала тишину кухни. За стенкой приглушённо всхлипнула мать. — Это что? — грубая ладонь сжала серьгу в незажившем ухе. Ёнджун поморщился и сплюнул кровь на пол. Тут же захотелось её вытереть, чтобы не расстраивать мать, когда она будет прибираться. — Подарок, — глухо отозвался он и скривился от боли, — отец потянул ухо на себя. — Вырву! — угрожающее обещание заставило тело Ёнджуна броситься в холодный пот от страха. — Нацепил на себя хер пойми что, как девка! Опозорить меня перед людьми хочешь?! Чтобы они судачили, как хуёво я воспитывал своего сына? Узнаю, что ты один из этих… — То что? — Ёнджун не знал, откуда в нём взялась смелость. Алкоголь послужил или обида? — В детдом сдашь? В психушку? Из дома выгонишь? Убьёшь? Валяй! Всяко лучше, чем здесь с тобой! Очередной тяжёлый удар по лицу, но Ёнджун был к нему готов. Он вытер кровь с рассеченной губы и совсем тихо проговорил: — Спасибо, пап… За поздравление. Дождь смешался с горячими слезами, когда Ёнджун выскочил наружу под нескончаемые оры отца. — Только попробуй вернуться! Щенки твои по кусочкам тебя собирать будут! Нахуй. Нахуй-нахуй-нахуй! Домой Ёнджун никогда больше не вернётся. На улице он и то безопасней себя чувствует. Обхватив себя руками, уткнулся коленями в грязную, размокшую землю. «Ноют только бабы» Горло саднило от рыданий. Влага смывала кровь с лица. Плечо болезненно саднило. Вывих. «И слабаки». Слёзы лились безостановочно, а может это дождь? Сквозь пелену проглядывались мягкие огоньки света из окна комнаты Бомгю. Интересно, чем он сейчас занимался? Родители наверняка были рады его возвращению из поездки. Обида вновь комом осела в груди. Они никогда бы не подняли руку на сына в его день рождение. Ёнджун не понял, как оказался под его окнами, как бросал камешки, пока не заколыхались занавески и не показалось обеспокоенное лицо друга. Очнулся от нежных и осторожных прикосновений, стирающих слёзы с его глаз. — Я… — прохрипел Ёнджун. До чего же глупо прийти к нему! Надо было к Каю, тот уже давно привык к неожиданным гостям и не задавал вопросов. Но взгляд парня был до мурашек взволнованным и в то же время полным ненависти. Не к Ёнджуну. Бомгю вопросительно кивнул в сторону его дома. — Отец немного разозлился. Понимаешь, такое дело… Коньяк у него спиздил! — Ёнджун по привычке рассмеялся, и разбитая губа отозвалась болью. — Можно я… Не дослушав, Бомгю затащил его в дом, стянул промокшую толстовку и отведя в ванную, ненадолго вышел. Вернулся уже с чистой и сухой одеждой. — Твои родители не будут возражать? Бом(просто друг)Гю: «Ты им всегда нравился» Бом(просто друг)Гю: «Помнишь, где моя комната?» — Ещё бы! Бом(просто друг)Гю: «Прими душ и приходи ко мне» Прежде чем парень вышел, Ёнджун остановил его слабым: — Спасибо. За всё. И извини, что потревожил. Бомгю бросил на него долгий взгляд, который Ёнджун не смог понять, а потому принялся болтать без умолку: — Отец ухо мне хотел оторвать, прикинь? — нервный смех на грани истерики. — А я так и думал, когда прокалывали! Во Ванга! Но я только одно проколол. Предлагали два, а я — одно! Решил брутально будет и не по-пидорски! (Пирсинг – подарок Айена и пусть он тогда даже не знал о дне рождение Ёнджуна.) Бомгю задумчиво пожевал нижнюю губу. Бом(просто друг)Гю: «Тебе правда идёт» Бом(просто друг)Гю: «Красиво» — Спасибо! Не по-пидорски же, да? Одно ухо только, — зачем-то повторил. Рот отказывался закрываться, сколько усилий ни прилагай. Видимо компенсируя непривычное молчание Бомгю. Как же Ёнджуну сейчас не хватало его саркастичных подколов! (в чём он, естественно, никогда не признается) — А эти двое соски мне хотели проколоть! И хуй… Но это совсем по-пидорски, да? Скажи же… (Ёнджуну никогда прежде не делали подарков) Мысли путались. Бомгю смотрел на него в упор. Провёл языком по пересохшим губам, блеснул штангой, убрал чёлку с глаз мизинцем. (А прокол был парным. У Бомгю тоже ухо проколото, но с другой стороны) Бом(просто друг)Гю: «По пидорски» Бом(просто друг)Гю: «Но сексуально» — Сексуально, — эхом откликнулся Ёнджун, не улавливая сути. — Ты правда так думаешь? (Отец хотел лишить его этого. Хотел отдалить от пусть и такой незначительной мелочи. Может, поэтому Ёнджун и разозлился. Не хотел снова быть ничем не связанным с Бомгю) Глупо. У них же ещё есть парные браслеты. Солнце и луна на чёрном шнурке. Бомгю с улыбкой кивнул и вышел из ванной комнаты, закрыв дверь с тихим щелчком. Ёнджун перевёл помутневший взгляд в зеркало, пугаясь своего отражения. Пластырь отклеился, являя напоказ нанесённый уличным хулиганом и отцом ущерб. — Он сказал, я сексуальный. От скатившейся слезы рана неприятно защипала. — А отец сказал, что убьёт меня, если я вернусь домой.

***

От кого: Мамульчик ♥️ «Не слушай папу, он напился и наговорил всё это не со зла. Мы очень тебя любим, ты же знаешь, да, котёнок♥️» От кого: ХюКа😇 «нахуй историка, завтра в школу не пойду. буду спать весь день» От кого: (Ди)Джей😎 «я уговорил родителей Тэхёна отпустить его ко мне с ночёвкой» «и они согласились ахуеешь?» «сначала ломались но я показал им фотку своей хаты» «надо было сразу с козырей начинать хаха» От кого: Морж🍑 «Would it be a sin If I can't help falling in love with you?» «заебись я спел ёпта😎» От кого: Уёба🥴 «ещё раз поздравляю с др Ёнджунчик🥳🥰» «пусть все твои мечты сбудутся и ты сводишь меня на свидание! 🎀» «люблю тя бро😋» От кого: Учитель/свой в стельку/Чхве «Если будешь плохо себя чувствовать утром, можешь остаться дома. Перед классруком тебя прикрою.» От кого: Сын (чей?)Мин «На работу не опаздывать!» «Мне кристально похер, если ты не сможешь поднять свою старческую жопу с кровати завтра😒» От кого: Подсосник староста💩 «С днём рождения, Ёнджун-хён! Никогда бы не мог подумать, что мы найдём общий язык, но с каждым нашим разговором, когда ты не пытаешься никого из себя строить, я узнаю много о тебе. Настоящий ты мне нравишься многим больше, чем грубый хулиган, каким пытаешься казаться. Если у тебя будут проблемы, не бойся обращаться за помощью — я сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь. Для этого ведь и нужны друзья, да? Ха-ха. Этот день стал для меня глотком свежего воздуха в бесконечном болоте из учебной рутины и давления родителей. Здорово вот так вот быть частью компании, драться в подворотне, пить алкоголь на крыше и мечтать о будущем. Я никогда прежде не чувствовал себя таким свободным и счастливым. Но меня беспокоит, как много ты пьёшь в последнее время. Ты кажешься разбитым, но я не буду лезть тебе в душу, пока ты сам не захочешь. Я простил тебе все издёвки и, надеюсь, когда-нибудь мы сможем стать настоящими друзьями, потому что я знаю, что сейчас ты меня другом не считаешь. Но я всегда протяну тебе руку, если ты будешь падать. Ойй, длинное сообщение, прости за это. В общем… С днём рождения, ещё раз. (ты напомнил мне героя из аниме, когда прокричал за Бомгю его пожелание и в очередной раз поднялся в моих глазах) От кого: Жена Уёна😈 «*прикрепленный видеофайл*» «Вы с Бомгю так мило смотрелись вместе🥰» «как парочка» «Покурим завтра на крыше?» От кого: Бом(просто друг)Гю «Тащи быстрей свою задницу» «Я постелил тебе на полу, чтобы не лишать тебя твоих хрупких гетеросексуальных прав» «…» «Но если захочешь лечь вместе со мной на кровати, я возражать не буду» От кого: Мамульчик ♥️ «Котёночек, я правда очень тебя люблю, возвращайся домой.» «С днём рождения тебя, сыночек! День, когда ты появился на свет, был лучшим в моей жизни♥️♥️♥️. Я испекла торт, он будет ждать тебя в холодильнике.» «Я тоже буду ждать тебя»

***