Многогранное соцветие

Панталоне уснул довольно рано после того, как ушел господин Акихидэ. Мужчина выкупил весь вечер, показывая свою заинтересованность и снова расспрашивал, почему Лоне не соглашается на сделку с хозяйкой публичного дома, чтобы его выкупили. Панталоне сам себе не признавался, а ему тем более не мог сказать правды. Согласившись, он больше не сможет видеться с Дотторе, не сможет быть с ним рядом, но сейчас они просто мучают друг друга по очереди из-за череды обстоятельств. Запястье на руке стало пощипывать, Панталоне заворочался во сне, нахмурившись, прохладный воздух окутал его руку, сквозь сладкие грезы слышалось: -Спи, скоро перестанет, — и снова прохладное дыхание. Панталоне все же проснулся, увидев, как Дотторе осторожно обрабатывает разодранную кожу на запястье. Все же заметил… Он, как всегда, сидел на полу, только слышалось его тяжелое и болезненное дыхание. Панталоне это не понравилось, он тыльной стороной свободной ладони коснулся лба Дотторе и язвительно проговорил: -У тебя температура, а ты продолжаешь сидеть на холодном полу. -Я в порядке, — он вновь подул на запястье Лоне. — У мадам Пин и старухи возникнут вопросы, если они увидят твои раны. Не раздирай так кожу… могут появится осложнения потом. Панталоне пропустил все слова Дотторе сквозь уши, ухватившись за плечи, попытался затащить его на постель, выходило вовсе не удачно. Дотторе закашлялся, он продолжал работать, даже не смотря на боль в груди, также брался за все подряд, не слушая указы Лин Сана. Перелом в ребре не будет сходить, как минимум месяц, а у Дотторе нет столько времени прохлаждаться и отдыхать. Панталоне резко убрал свои руки, как только услышал кашель, отпрянул, как от горячей сковородки. Послышался его напуганный голос: -Ты заболел? — ужасные сценарии ползли в голову Лоне, ведь в отличии от закрытого хорошо обставленного публичного дома, Дотторе жил за пределами красного квартала, где каждый раз витала новая болезнь от умирающих бедняков. — Прекрати перетруждаться, а если ты это делаешь из-за меня, то я этого не стою. Дотторе на это грустно хмыкнул, уперевшись головой о край постели, его нельзя было переубедить, он решил все для себя уже давно, но Панталоне такие решения совершенно не устраивали. -Я сказал бабуле, что буду отдыхать до полудня, ты можешь выспаться, не оставай на полу, — еще раз попросил Лоне, рассчитывая на положительный ответ. -Не могу, — ответил Дотторе, оставая верным своим решениям. -Точнее «я не хочу», а не «я не могу», — послышался обиженный голос Панталоне, но такие выходки давно не действовали уже. — И почему же не можешь? -Я всегда сплю на циновке, поэтому для меня это привычно, и моя одежда грязная, — он помогал разгружать повозку, поэтому вещи действительно затерлись пылью. Панталоне чувствовал запах дороги, смешанный с сушенными травами. Он резко решился подняться с кровати и направился к шкафу. -Хорошо, у меня есть несколько ханьфу, переодевайся и приходи, — тихо приоткрылись дверцы от деревянного шкафа, послышалось шуршание среди вещей. — Если ты не сделаешь, как хочу я, то можешь и вовсе не приходить больше. Дотторе расхохотался, да, еще и так громко, после чего закашлялся. Панталоне закрыл шкаф, уставившись в небольшое зеркало на столике, где мог увидеть сидящего юношу за его спиной, самому ему не хотелось почему-то говорить, смотря прямо в глаза или встречаться взглядами. -Если я не приду — ты завянешь, как роза, — опять смешок. — Ты знал, что розы крайне капризные цветы? Им нужен хороший уход и внимание, чтобы цветок оставался безупречным. -Ты любишь меня? — Панталоне все еще смотрел в зеркало, пытаясь увидеть среди ночной мглы мимику Дотторе, но лунный свет падал лишь на середину комнаты, погружая юношу лишь в темноту. Ответ ему никто не дал. Только тишина. Панталоне проговорил, словно не своим голосом, практически тихо и беззвучно: -Почему ты молчишь? -Лоне, ты никогда не говорил, что любишь меня, тогда почему я должен ответить сейчас тебе? — Дотторе не хотел начинать этот разговор, он не может его любить, даже если и любит, даже если от признания чувств ему станет легче. Панталоне глубоко вздохнул, прикрыв глаза и сильнее сжав края ханьфу. Дотторе лишь видел, как вздрогнули его плечи. И если Лоне сейчас расплачется — это будет так унизительно и так позорно. Он должен подавить в себе этот комок, проглотить его, как застрявшись кусок в горле. -Тот мужчина еще намерен тебя выкупить? — непроизвольно Дотторе сжимал свои ладони, нанося увечья ногтями по коже. -Да, — Панталоне все еще стоял спиной. — Он вновь интересовался, почему я оттягиваю с ответом. Должен ли я согласиться? Когда он развернулся, Дотторе сквозь темноту увидел глаза, наполненные слезами, готовыми сорваться и разлиться по щекам через несколько секунд. Это Дотторе виноват. Он вновь изводит Панталоне до слез, ругает его за причинения вреда самому себе, а сам не лучше, кусая собственную щеку изнутри до крови, чтобы перестать злиться на свою беспомощностью. Дотторе поднялся и забрал ханьфу из рук Панталоне, тем самым соглашаясь все же лечь в постель. Как только он вышел, закрыв дверь, Лоне спустился вниз по шкафу, вытирая рукавами слезы и пряча лицо в изгибе колен. По возвращению Панталоне уже лежал в кровати, сначала Дотторе только сел на кровать, впервые он согласился спать не на полу, а быть рядом настолько близко. Лоне позволял ему чересчур много, помимо касаний, и сейчас позволяет лежать в одной постели. Панталоне похлопал по свободной половине ладонью и сказал: -Ложись. -Не плачь больше, я этого не выношу. Панталоне лишь, шмыгнул носом, никак не ответив. Дотторе все же лег на спину, всматриваясь в прозрачный балдахин и узоры на вставнях кровати. Старуха знатно раскошелилась за такое убранство. Длинные волосы накрыли грудь и лицо Дотторе, когда Панталоне осторожно коснулся губами его лба. Пахло маслами и благовониями, въевшимися надолго при частом использовании. -Ты всегда читаешь морали, что я наплевательски отношусь к своему здоровью, а сам, — фыркнул Панталоне, вернувшись обратно на свою половину постели. — У тебя точно температура. -У меня нет другого выбора, — его и правда не было, возможно, что он и существовал, но Дотторе его не видел. — Земельные налоги никто не отменял, к тому же некоторые травы я все же покупаю. -Я думал, что ты находишь все необходимое сам. -Некоторые растения растут за пределами города или же к ним далеко добираться самостоятельно, поэтому мне приходится их покупать, — Дотторе перевернулся на бок, перекручивая прядь волос Панталоне в руках. — Тот господин Акихидэ, какой он человек? Панталоне на некоторое время задумался, наблюдая как аккуратно перебирают его волосы. -Лоне, — алые глаза обратились к нему. -А… он чиновник и по всей видимости из северной части страны, так как его манера речи отличается и интересуют его лишь дела южанин, к тому же через месяц или два он уедет обратно. Я предполагаю… — Панталоне нахмурился, вновь задумавшись. — Что он решает некоторые дела здесь. Он вроде и не плохой человек, в отличии от всех остальных… не позволяет себе лишнего, но меня пугает эта неизвестность. -Понятно, — Дотторе отреагировал сухо, без лишних красок и эмоций, не как ожидал Панталоне, но он никогда не показывал раздражение при нем. Лоне аккуратно провел кончиками пальцев от кисти до плеча, обводя через одежду скрытые ключицы и переходя на кадык, спустился ниже, коснувшись грудной клетки, но дальше его пресекли. Дотторе аккуратно, отпустив прядь волос, взялся за его пальцы, прокашлявшись. -У тебя сломано ребро? — Панталоне побледнел в лице и сжал его руку. — И ты продолжаешь в таком состоянии работать? -Немного ноет, я чувствую себя хорошо, — попытался выкрутиться Дотторе. Панталоне откинулся на подушку, тихо выругавшись, и сквозь зубы прошипел: -Да и с температурой, совсем хорошо. Доброй ночи, — он развернулся к стенке, поправив себе подушку и одеяло. Сердце Панталоне стала биться намного быстрее, а щеки наливаться красным цветом, когда Дотторе обнял его со спины, зарывшись в волосах. Лоне был крайне рад, что никто не видит его лица в данный момент, ведь за все время Дотторе редко позволял себе лишний раз коснуться или обнять, лишь посреди ночи перекручивал в ладони прядь волос или мог ее поцеловать, пока он совершенно один. Теплое дыхание Дотторе окутывало волосы и шею Панталоне, прижимая к себе за талию. Лоне изнывал, это безобидное объятие расстворяло его, как лед, оставленный на жаре. Ему казалось, что биение сердца слышно на всю комнату, и он если сейчас поднимется на ноги, то сразу упадет. Панталоне почувствовал, что Дотторе заснул, когда дыхание в шею стало спокойнее, а рука не так сильно сжимала талию, но самому Лоне от всего этого не становилось легче и смог заснуть лишь, когда его щеки перестали быть оттенка глаз человек рядом.