Многогранное соцветие

Гром усиливался, а время, оплаченное Акихидэ, утекало сквозь пальцы. Он рассчитывал, что погода наладится, но по всей видимости ему придется ехать под ливнем. Панталоне предложил ему пару блюд, но мужчина отказался, перебив весь аппетит несколькими чашами чая, сухофруктами и орехами. Мужчина наблюдал за медленными движениями Панталоне, замечая, что он уже утомился, несмотря на погоду, нужно было уходить. Акихидэ поднялся, поправив свои одежды, и сказал: -Спасибо за компанию, мне пора. -Вы же не хотели уходить в такую погоду? — Панталоне тихо зевнул, прикрывшись ладонью, сейчас ему хотелось больше всего лежать в дождливую погоду в теплых объятиях Дотторе. — Вы можете снять другую комнату и переночевать, если не хотите промокнуть насквозь. -Благодарю, но поеду в свое поместье, мой экипаж все равно ожидает меня, — Акихидэ вежливо попрощался. Панталоне тихо закрыл за ним дверь, снова всмотревшись в окно. Погода была не из благоприятных, вряд ли Дотторе придет, это удручало. На душе потяжелело, усталость прибавилась. Он накинул на себя утепленную накидку и спустился на первый раз, как раз таки публичный дом практически переставал работать и большая часть клиентов расходилась домой. Мадам Пин успевала только приветствовать или прощаться, она крайне удивилась, что Панталоне решил выйти из комнаты, чаще всего он проводил время взаперти в ней. Он никогда не питал заинтересованности к сплетням, но, спустившись на первый этаж, бурлящий жизнью, избежать слухов было совершенно невозможно. К Панталоне сразу подлетели две юные девушки, подхватив его по обе стороны рук, уводя по широкому коридору. От них исходил аромат пудры и косметики, смешанного с благовониями. -Лоне, а ты уже слышал? — начала одна из девушек свои речи, все также удерживая его за локоть. — Ли Шан беременна, — ее голос стал тише. — Представляешь какой позор! Ее хотели выкупить, но теперь ее цена упала в три раза. Другая дама прыснула в смехе и прикрылась веером, обмахиваясь им по сторонам, добавляя: -Да-да! — кивала она. — Ужас, какой же позор. Бабуля намерена избавиться от ребенка. -Тьфу, — цокнула девушка по левую руку языком. — А мне больше лекарь понравился. Лоне-Лоне, а ты что думаешь? Бабуля не просит же Ли Шан такую дерзость?! Панталоне попытался выбраться из тугой хватки и, когда у него это успешно вышло, ответил: -Вы же знаете, что мне крайне безразличны слухи. Бабуля всегда поступает так, как считает лучшим для всех. -Лоне, — голос девушки притих сильнее. — А правда, что один из богатых господинов хочет тебя выкупить? Она надула губы, выживая ответ, пока ее подруга спутница по пути сплетен не сказала: -Глупая, ты что несешь! — быстро веер оказался возле лба девушки, задавшей вопрос, на который все и так знали ответ. -Да, правда, — ответил Панталоне. Тайну он никакую не делал, смысла скрывать ему тоже не было, все бы в конце концов узнали, да, и сама хозяйка публичного дома также не удерживала информацию при себе, она выжидала более выгодные ставки, ей было только на руку. -И почему ты отказываешься?! — девушка сильнее надула ярко окрашенные губы. — Я бы не думала долго! Панталоне поскорее хотел закончить разговор с ними, поэтому уважительно попрощался, выбрался из цепкой хватки и нырнул в чужую комнату, провернув замок на двери. Девушка, чье имя в последнее время витало в воздухе чаще, чем сплетни, подняла голову, ее взгляд смягчился, когда она увидела Панталоне. -Не ждала, что ты придешь, — Ли Шан продолжила вышивание. — Пришел посочувствовать? -Ты была ученицей моей матери, поэтому являешься единственным человеком в «Цветке дракона» кто хоть как-то помнит ее судьбу, — Панталоне присел за небольшой столик, наблюдая за вышиванием. — Ты обещала научить меня. -Хочешь сказать, что я трачу свою попусту? — Ли Шан посмотрела на него глазами, полными решений и отваги. — Бабуля хочет, чтобы я пила гвоздику, тем самым прервав беременность, но… — она оторвалась от кольца с натянутым полотном и погладила едва видный живот. — Я поступила, как пожелала того сама. -Ты не думала, что у этого мужчины есть семья или же задачи перед императором? — Панталоне склонялся к мнению, что всех чиновников в публичном доме интересует лишь одно — похоть, развлечение или отдых от тяжелых государственных разговоров. — И он, узнав о твоей беременности, оставит все свои обещания? Ли Шан вновь подняла свои глаза на Панталоне, спросив: -Ты веришь словам Дотторе? -А это здесь при чем? — Лоне нахмурился, он медленно перебирал край своего рукава. -Так и я верю словам любимого человека, — в речи Ли Шан звучали простота, легкость и наивная влюбленность. — И для себя я все решила, так что лучше бы ты сам решал что-то для себя. -Хочешь, чтобы я ответил господину Акихидэ согласием? — Панталоне не хотел такого исхода. Ли Шан задумчиво вздохнула, с одной стороны она понимала чувства Панталоне, но с другой лучший и выгодный выход — это согласиться на предложение богатого чиновника, тогда жизнь явно стане лучше и в достатке, но сама она выбрала путь своего сердца, а не выгодное положение. -Если честно, то не знаю… — опять ее вздох. — Моя красота угасает, как только я перестану приносить прибыль хозяйке — она решит продать меня за бесценок, здесь все помнят, как она поступила с твоей матерью. Никто не забыл этого, и не исключено, что с тобой поступят также. -Ли Шан, ты и сама не знаешь, как сложится твоя судьба, поэтому не можешь советовать мне, как поступать, — Панталоне встал, уперевшись ладонью о стол. — Но все же ты поступила опрометчиво. Мне нужно идти… нельзя долго задерживаться у тебя. -Если моя жизнь сложится прекрасно — я напишу тебе первым об этом, а я уверена, что она сложится так, как представляю ее себе я. Дотторе умылся ледяной водой, приводя себя в чувства, он все еще помнил приятный аромат волос Панталоне. Проливной дождь разрушил все его планы, зато за все время ему удалось набрать несколько емкостей воды, чтобы потом не ходить и не таскать до дома. Старик лежал в постели, снова делал пометки в своих же записях, пока не раздался его голос: -Дотторе! Опять здесь капает! А я говорил тебе, что нужно крышу подлатать! -Старик, но я ж не полезу тебе сейчас на крышу, чтобы чинить ее?! — цокнул языком Дотторе, когда раздался очередной раскат грома. -Ты совсем от рук отбился! Какую-то ночь дома не живешь! — Лин Сан заскрипел кроватью и крикнул громче: — Ты подойдешь сюда или мне кричать на всю улицу?! Дотторе пришел в комнату с огромным глиненным кувшином, треснутым на горлышке, и поставил в месте, где протекала крыша. -Все! Можешь не орать на всю улицу. -Мда уж… — Лин Сан скривился в лице. — Состояние утвари ухудшается с каждым разом. -Это потому что хозяин никудышный, — Дотторе смахнул каплю, упавшую ему на лоб. -Это ты про себя? — громко цокнув, сказал Лин Сан. — Я тут слышал недавно, что в двадцатом доме ремесленников недавно родился ребенок, вот сходи… — он ненадолго задумался. — И предложи им пару каких-нибудь трав, а взамен возьми утварь. -Хочешь, чтобы я занимался попрошайничеством? Не проще ли купить? -Купить? — старик прыснул в смехе. — Тебе напомнить, куда утащил ты все деньги! — его брови резко взлетели вверх на лоб. — Карга, наверное, невероятно счастлива тянуть с такого дурака деньги! И опять же ты был у него. -Хорошо, схожу, как наладится погода, — подозрительно быстро Дотторе согласился на предложение Лин Сана, сильнее удивив его. -Может пойдешь еще, как я предложил тебе, в императорский двор? — все же он не раз спрашивал об этом его, но каждый раз получал лишь отказы. -Мы уже обсуждали это и не раз, — Дотторе уже устал ходить вокруг одной и той же темы. -Да, за что ты держишься! — вспылил Лин Сан, присев на кровать и убрав свои записи в сторону. — Месяц два от силы, как только похолодает старуха его продаст! — он вздохнул. — Я понимаю, что ты привязался, но если боишься потерять — так потеряй, чтобы больше не боятся! У тебя есть потенциал, у тебя сейчас есть возможность быть другим человеком, а не как я сгнить в трущобах, но ты совершенно не за ту жизнь. Дотторе никак не ответил, не хотел отвечать, лишь однотонно проговорил: -И ты предлагаешь мне сбить его цену? Я себе такого никогда не позволю. -Не позволяешь ты, то позволит кто-то другой за огромные деньги, отдав карге. -Кем я буду для себя самого, поступая, так мерзко? Я не буду уважать самого себя. -Ребенок, ты теряешь время. -Я уже давно не ребенок, — Дотторе с раннего возрасте взвалил себе на плечи неподъемную ношу и решил нести ее до самого конца, каким бы не предстоял ему путь. — И я уже устал, пойду спать. Он довольно быстро улегся на постель, отвернувшись к стене, слыша изредка, как за окном бушует ливень, и гремит гром. Лин Сан медленно перелистывал страницы и делал заметки. -Старик… — резко поинтересовался Дотторе. — Что ты всегда записываешь? -Ты же и сам понимаешь, что мне осталось жить пару жалких лет, а может и год, — с огорченной улыбкой на лице, проговорил он. -О, нет, — Дотторе опять отвернулся. — Если ты сейчас начнешь рассказывать мне о своих былых годах… то я спать. -Для тебя делаю пометки, — ответил все же Лин Сан. — Все же я не могу передать тебе все свои знания, но… эта малая часть, какую я могу тебе предподнести. -Вот как… — Дотторе перевернулся на спину. — Собрался помирать? -А я думал, что ты ждешь этого. -Плохого же ты обо мне мнения, — усмехнулся Дотторе. — Я никогда этого не ждал, просто будет одиноко, если ты помрешь. -Не будь ливни за окном — уже бы сбежал в «Цветок дракона». -Да… хоть в чем-то ты прав, старик. Дотторе в холодной постели хотелось больше всего оказаться подле Панталоне, обнять его еще раз и уснуть, проваливаясь в безмятежный сон. Он закусил губу, стоило раз дать волю своим действиям, как не может снова ограничить себя, и вряд ли сможет оставить все, как прежде.