Многогранное соцветие

Панталоне в отличии от Дотторе, практически сразу уснувши на его груди, долго не мог заснуть, много о чем думал, периодически гладил по голове сопящего мужчину подле, массировал его шею легкими движениями. Спать совершенно не хотелось. Он не знал, как сложиться их жизнь дальше, по всей видимости это последние дни, когда они могут вот так беззаботно нежиться в объятиях друг друга. Панталоне не жалел об отданном поцелуе, поступил, как желал сам того. О чем же говорил Дотторе? И что он знает, отчего бабуля придет в ярость? В прочем… это не столь важно, Панталоне сам слышал множество разговором о том, что происходит в «Цветке дракона», но чаще старался их не замечать. Знание чужих секретов — равнозначно потери собственной жизни. Дотторе почти всегда влезал в драки, Панталоне беспокоился и на этот счет. А когда они разлучатся, он также ввяжется куда-то? А если очередной конфликт станет для него последним? Или же он справится и выберется, как справляется сейчас? Фраза о том, что Дотторе устал и у него нет сил идти дальше, повисла в голове Панталоне, не давая закрыть глаз, он ласково погладил чужую макушку, опять зарывшись в нее пальцами. Так много вопросов… и ни одного ответа совсем не существует. Мысли преследовали до самого утра, пока глаза устало не закрылись самостоятельно. Из сна на несколько минут вырвало ощущение легкости на груди, когда Дотторе поднялся, выискивая свою обувь, оставленную возле постели. Панталоне перевернулся на бок, провалившись обратно в сладкие грезы. Дотторе ушел с публичного дома ровно также незаметно, как появился в нем. Голова ужасно заболела, стреляло в висках, как и ожидалось дома Лин Сан яростно стучал по столу. Не успел Дотторе и переступить дверной порог, как в него полетела записная книжка, откуда вываливались пожелтевшие листы. -И что ты учудил! — кричал с другого конца комнаты Лин Сан. — Я выслушивал от карги за все! Даже о чем и подумать не мог! -Не думаю, что теперь я смогу сделать хотя бы что-то, — Дотторе стал собирать выпавшие листы, аккуратно складывая их обратно. — Не кричи, старик, голова и без того ужасно болит. -Голова у него болит! — цокнул громко языком Лин Сан. — Что с твоим внешним видом? Почему ты похож на брошенного пса! Опять несет от тебя пудрой! — он на мгновение замолчал. — Я сказал старухе, что ты уже спишь, когда она, как фурия заявилась сюда. -Спасибо, — смотря в пол, сказал Дотторе. — И больше ничего она тебе не сказала? -Времени у тебя не так много, она и правда намерена продать Панталоне за крупную сумму, когда ставка взлетит еще сильнее. И ты портишь ее товар. -Я ничего еще не сделал, — тут то Дотторе соврал, на губах ощущался сладостный поцелуй, ощущение, как его кожу покрывают такими же неутомимыми поцелуями. -Не сделал, но… карга же не глупая и тоже видит, что происходит между вами. Ты хочешь, чтобы тебе еще раз лицо разбили? -Неприятно, поэтому не хочу, — Дотторе поднялся, когда записная книга вновь стала полна вложенных заметок. — Не кидайся ей, я больше не стану собирать. Лин Сан ухватился за воротник юноши, сильнее распахнув его, брови заметно переместились ближе к переносице. -Мне не пятнадцать лет, чтобы ты отчитывал меня, — все, что проговорил Дотторе. Около его ключиц и слегка, переходя на шею, виднелись слабоватые засосы, какие сошли бы уже к вечеру или на следующий день. Он не оставил ни одного следа на губах или же теле Панталоне, но позволил целовать, как вздумается его собственное тело. Лин Сан резко отпустил воротник Дотторе, проговорив: -Если старуха узнает, то прострелит твою голову. -Ей будет за что это сделать. Я думал, что ты скажешь что-то еще. -А что мне говорить? — старик задумчиво вздохнул. — Давно ты не ребенок. Мне стоило такого ожидать. Иди отсюда, — он отвернулся в сторону. — Обработай раны и помойся, похож на доходягу. -Я знаю, что поступаю неправильно, — сказал Дотторе, посмотрев на поседевшего мужчину. -Я думаю, что карга все знает, но предпочла не мешать, а вся видимость ее строгости, чтобы другие не подумали о том в каких отношениях вы состоите, — он потер переносицу. — Выкуп неизбежен. Я лишь переживаю, как ты перенесешь долгую утрату близкого человека. Север обширен, чтобы выжить там необходимо иметь множество связей. Жизнь на севере и правда значимо отличалась, многие приезжие восхищались простотой южанин, восприятием мира, а также тем, как легко можно пробиться в ту же императорскую свиту. Из-за погодных условий и диких животных все дома севера напоминали замки, огражденные высокими заборами со шпилями. Простых глиняных построений, как на Юге, и в помине не было. Они бы и не простояли и одну зиму, запросто можно замерзнуть до смерти. Лето жаркое, зима суровая, так распорядилась погода на севере. Лин Сан сам никогда не был за пределами юга, только до его ушей доходили всяческие истории, да сплетни. Он переживал, неизвестность его пугала. Сможет ли Дотторе справится со всем в одиночку? Не умрет ли от голода? Старик сильнее нахмурился. -Нечего тебе тягаться с чиновником. -Если я не попробую буду винить себя за бездействие, — крайне ожидаемый ответ от Дотторе. — Тогда я точно проиграю, если даже не попытаюсь. -Ни имея ничего ты умрешь на севере. Дотторе оставил старика наедине, решив обработать свои раны, и после проспал практически до обеда, слыша только, как Лин Сан на кухне что-то готовит, пахло пряные травами. -Проснулся наконец-то? — опираясь на трость, спросил мужчина. — Шуруй работать! Или все на меня решил спихнуть? Какой тебе север, если ты дела на юге закончить не можешь. Панталоне чересчур вскружил тебе голову. А Панталоне и правда вскружил ему голову и довольно давно, но Дотторе откинул все мысли, взявшись за привычную рутину. Неделя прошла настолько быстро, что он и не ощутил, все же подзаработал неплохо денег, а значит зимой им со стариком не будет в втягость. Как раз таки зимой работы было мало, травы никакие не собрать, а продать можно лишь то, что будет собрано за солнечный период года. Усталость ушла на задний план, боль в ребрах также перестала преследовать Дотторе, он шел на явную поправку. Да, и рана возле губ, помнивших поцелуй Панталоне, также сходила. День был обычный, утро по крайне мере таким, но вечер не предвещал ничего хорошего, когда в их дом заявилась одна из прислужниц публичного дома «Цветка дракона». Старик открыл ей дверь, придерживаясь о косяк, и поинтересовался сразу с порога: -И что же тебя привело в мой скромный дом? -Хозяйка сказала, что это важно. -Если она хотела трав… то Дотторе еще не пришел. Если и принесет, то поздно ночью… уж, прости, ребенок, но я никому не доверяю свое ремесло. Девушка смотрела пусто и говорила также однотонно, словно читала с листа: -Это касается Панталоне. -Он чувствует себя не важно? — нахмурился Лин Сан. — Неужто простудился? -Бабуля согласилась на сделку, — этого было достаточно, чтобы старик понял суть проблемы. -Спасибо, — мужчина наклонил голову. — Он придет, как можно скорее. Девушка растворилась среди уличной толпы, попрощавшись, а Лин Сан, подхватив трость, выскочил на улицу, тяжело хромая, наконец-то подхватил одного из соседских мальчишек. -Найди Дотторе, скажи, чтобы явился ко мне. -Дедуля Сан, а вы чего это вышли? — почесав голову, спросил мальчик. — А я его не видел… Лин Сан развернул ребенка за плечи и проговорил: -Иди поспрашивай, кто его видел и приведи! Скажу, что Дотторе купил тебе потом сладостей. И пяток от мальчишки не осталось видно, как он побежал на поиски. Сладкое угощение дало свои плоды, и Дотторе нашелся через минут двадцать, хмуро оценивая, как старик опирается о дерево, держа дрожащей рукой трость. -Совсем из ума изжился? — по тону слышалось недовольство. — И что у тебя стряслось, от чего вся улица меня ищет? Тебе стало скучно? Старик… я же говорил, что пойду подзаработать… -Панталоне продали, — проглотив тяжелый ком, сказал Лин Сан. — Карга хочет, чтобы ты пришел в «Цветок дракона». -Когда его заберут? — Дотторе смотрел куда-то вдаль. -Этого я не знаю. -Я доведу тебя до дома сначала, а потом пойду, — Дотторе подхватил старика, чтобы помочь ему дойти. -Не дай эмоциям сейчас управлять ситуацией. Ты же понимал, что это бы произошло в конце концов. Дотторе закусил губу от злости и обиды, все чувства перемешались. Вот-вот и он потеряет самое важное в его жизни.