Многогранное соцветие

Панталоне напрягало присутствие Мэй в комнате, она, сидя на качающемся кресле, по всей видимости что-то читала. Он нахмурился, хотелось побыть наедине самим с собой, хотя бы котята хоть как-то скрашивали вечер. Господина Акихидэ после приезда днем Панталоне не видел, мужчина и сам не спрашивал и не заходил, поэтому он решил, раз никто о нем не интересуется, то поинтересуется он. -Мэй, — лениво позвал Панталоне, развалившись на шелковой постели. — А господин Акихидэ сейчас занят? -Да, — весь ее ответ. -Я бы поужинал и лег спать, устал после дороги, — Панталоне чувствовал, как голод подбирается к нему крайне близко, и сонливость давила тяжестью на виски. -Хозяин ужинает в восемь вечера, — Мэй тихо перевернула страницу, даже не одарив Панталоне взглядом. — Никто не начнет готовку раньше, чем прикажет хозяин. -А если я голоден? — Панталоне фыркнул, став похожим на маленького дитя. — Я сам поговорю с господином. -Полная глупость, — Мэй все же косо посмотрела на него. — Я же сказала, что хозяин занят работой и его лучше не беспокоить. -И всегда у вас такие порядки? — Панталоне на этот раз был в компании всего лишь двух котят, остальные три куда-то лениво ушли, по всей видимости, услышав чужие шаги по коридору. -Да, — Мэй медленно покачивалась на стуле. — У хозяина строгие правила, когда он принимает пищу, ходит на занятия каллиграфии, а также посвящает свое время государственным встречам. Вы должны принимать значимость нашего хозяина, теперь вы часть этого дома, поэтому обязаны подстроиться под его правила. Панталоне уже ничего не нравилось, особенно такие правила, он всегда сам решал, когда обедает или ужинает, в его жизни не было рамок, кроме того, что он был заперт в стенах публичного дома, а теперь его новая клетка — огромный особняк, похожий на замок. Панталоне надул губы, след от поцелуя Дотторе на них давно исчез, оставив лишь томные воспоминания. С одной стороны Панталоне привык к их долгим разлукам, так как мог не видеть Дотторе около месяца, но дольше не затягивалось, а теперь же… он метался в сомнениях и думал: «возможно лучше, чтобы Дотторе оставил меня?». Панталоне мотнул головой, от чего пряди его волос рассыпались по плечам, чтобы откинуть все дурные помыслы. Мэй опять одарила косым взглядом, а Лоне озадачено рухнул на подушки, уткнувшись после в мягкую кошачью шерсть носом. Белый котенок недовольно заворчал, от чего его быстро выпустили из плена. Панталоне укутался в теплый плед, незаметно для себя уснул. Панталоне никто не разбудил, а когда он проснулся, то увидел Мэй, закрывающую плотными шторами окно, но как удачно совпало время, как раз на ужин, поэтому он опять лениво поднялся с подушек. -Хозяин сказал, чтобы вы спустились в этом, — Мэй указала на аккуратно сложенную одежду темного фиолетового цвета с серебряными нитями. Панталоне хмыкнул, теперь даже одежду ему не позволено по всей видимости выбирать самостоятельно, и опять же все сочтется за правила этого дома, сковывающие полную свободу действий. Он не стал противиться и, как только вышла Мэй, переоделся. Подле вещей также лежала небольшая ювелирная шкатулка с тремя аккуратными кольцами из белого золота, напоминающего серебро. Каждый камень выделялся своим переливом, но при тщательном осмотре Панталоне решил, что это аметист, подчеркивающий оттенок его глаз. Господин Акихидэ уже ожидал Панталоне за огромным длинным столом, обставленным блюдами в золотой посуде, через которое можно было увидеть собственное отражение. Каждый бокал натерли до блеска, выстроив обычный прием ужина в некий ритуал. -Присаживайся, — Акихидэ указал глазами на противоположный стул от себя, находящийся практически в конце стола, других больше не было, а значит эта еда принадлежалась лишь для них одних. — Мэй сказала, что ты поладил с мелкими вредителями мебели. -Вы про котят? Да, мы довольно быстро подружились, — Панталоне немного замялся, все же общаться с Акихидэ ему было проще в стенах публичного дома, а не наедине. — Вы всегда так ужинаете в одиночестве? -Да, но теперь же ты скрашиваешь мой вечер, — Акихидэ подхватил хрустальный бокал на длинной ножке, отпив глоток красного, схожего с кровью по оттенку, вина, словно смочив свое горло от ужасной сухости. — Ты привыкнешь и станешь жемчужиной этого места. -Мэй сказала о неких приемах, — Панталоне копался в еде. — Часто ли вы их проводите? Акихидэ поднял свой спокойный взгляд, слегка изогнув губы в усхмылке, и ответил: -Зависит от настроения. Панталоне не мог расслабиться, испытывал напряжение, многое его настораживало, сильнее, чем в «Цветке дракона». Снова захотелось спать, а аппетит медленно ускользал сквозь пальцы. -Почему ты ничего не ешь? — заметил Акихидэ, а также акцентировал на подаренные украшения. — Как тебе подарок? Понравился? Я долго выбирал. -Да, спасибо, кольца действительно красивые… очень уточненная работа, ювилер постарался, работая над ними, — Панталоне взял вилку в руки, неохотно начиная есть. Лоне устраивало, что мужчина пока что никак не давит на него и ни к чему не принуждает, но… как долго это продлится? День? Или же два?.. А сможет ли он лечь в постель хоть с кем-то? Панталоне сокрыл дрожь в собственных руках. День без Дотторе был невыносим. И как пережить оставшееся неопределенное время? -Они стоили целое состояние, — Акихидэ снова отпил вина. — Но, как я и сказал, ты жемчужина моего дома, поэтому должен сиять. -Вы чересчур возвышаете меня. -Ты того стоишь. Через пару дней, когда Панталоне уже освоился в так называемом замке, Мэй сообщила ему, что вечером состоится прием, и господин Акихидэ хочет, чтобы он присутствовал. Как и всегда одежду ему принесли заранее, вместе с новыми украшениями. В этот раз Мэй помогла ему собраться, заколов также часть волос шпилькой со свисающими камнями. Выглянув подойдя к опорам лестницы, Панталоне увидел, как пустая гостинная переполнена чиновниками во главе с хозяином дома. -Будьте осмотрительны, — все, что сказала ему Мэй. — Чиновники и стратеги севера всегда хотят навредить хозяину, поэтому будь аккуратны, каждое ваше слово может быть воспринято, как угроза. -Я планировал и так молчать. К сожалению или радости у меня нет тем разговоров с чиновниками. -Хозяин упоминал, что вы работали в бордели, где обслуживали богатых купцов, в том числе и чиновников, иначе бы вас не купили за столь дорогую цену. Панталоне вскинул бровями, сделав вид, что пропустил ее слова мимо ушей, лишь пожал плечами. Даже, если он и знает множество чужих секретов, то для его жизни безопаснее хранить их в тайне. Обязанность Панталоне в этом вечера была крайне мала — он лишь разлил паре мужчин зеленый чай по кружкам, уж, к такой работе он давно привык, ведь это его обязанность из публичного дома. Он всегда находился подле Акихидэ, господин словно боялся отпустить его и на один метр от себя, переодически ухватывая за запястье. -Выглядишь безупречно, — на этих словах Акихидэ опять удержал Панталоне за руку, услышался звон длинной серьги на правом ухе. -Благодарю вас, вы говорите это уже не один раз за вечер, — Панталоне нахмурился от цепкой хватки. — Вы боитесь, что я сбегу? -Конечно… мне же не хочется потерять столь красивую жемчужину, — он сильнее притянул его к себе, проговорив возле уха: — Все они при виде тебя облизываются в жутком голоде, ты мой южный трофей, я хочу показать, насколько я влиятелен. Блеск в глазах Панталоне медленно тускнел, он выпрыснул тихий огорченный смешок. Акихидэ не заметил ему свободу, никак не выкупил ее, а заменил новой клеткой, более извращенной и похотливой. -Простите… мне больно, — Панталоне хотел поскорее избавиться от липких рук, сжимающих его запястье. Он и правда думал, что возможно Акихидэ не такой, как и все остальные, но розовые облака лживых мечтаний рассеивались с каждой секундой, пронзая до самой души. Панталоне стал понимать мать именно сейчас, как никто другой, а когда она потеряла надежду на освобождение после того, как его отец отказался от них, то обрела лишь отчаянье. Акихидэ расслабил хватку, откуда выпало запястье Панталоне, мужчина недовольно хмыкнул, от чего привел чересчур много внимания присутствующих. Он умело перевел тему разговора, откинув существование Панталоне на задний план. Конец приема и самого вечера тянулся крайне долго, пока гости не стали расходится. -Ты произвел тот фурор, какой я и ожидал, — самодовольно заявил Акихидэ. -Зачем вам это? — Панталоне был не в недоумении. — Лишь ради известности? -Для собственного желания, — ответил он и смотрел на длинную лестницу, уходящую на верх. — Вечер закончен, ты можешь уходить. Панталоне так и не получил полного ответа на свой вопрос, поэтому молчаливо поднялся в комнату, где сразу заметил белого котенка, развалившегося на постели. Он стал для Лоне — некой усладой в золотой клетке. Не только это волновало его, а еще то, что все окружающие сегодня на приеме люди обращались к Акихидэ совершенно по другому имени, называя его Хидэн.