Многогранное соцветие

Панталоне следовал плану: если он будет притворятся безумцем, то господин Акихидэ попросту решит от него избавиться, тем более, когда безумие, как гравитация, нужно лишь подтолкнуть. Лоне нечего было терять, он и так заложник огромной резиденции, как бы он не пытался выбраться или сбежать — его находили и возвращали. Главное, что Мэй не догадывалась о том, что Панталоне еще немного сохранял собственный рассудок. В тот самый вечер мужчина опозорился прилюдно, ударив Панталоне в зале, наполненном его советниками и знакомыми. Тихие вздохи удивления прозвучали на весь зал, на Акихидэ уставилось множество любопытных глаз, вскоре ему пришлось заплатить целыми сундуками золота каждому присутствующему, чтобы его грубое поведение, непозволительное для чиновника, занимающего высший пост, не вылезло наружу. -Хозяин! — кричала Мэй, пытаясь остановить Акихидэ, тащившего Панталоне за волосы вверх по лестнице. — Вы же его убьете! Перестаньте! Я вас прошу! Акихидэ резко отпустил длинные пряди, намотанные на его кулак, посмотрел вниз, злобно хмыкнув. -Убью?! — он хотел стереть существование Панталоне, но некая озабоченность не позволяла ему это сделать. — Нет, он будет жить и дальше. Мэй, где эти коты? Панталоне тихо откашлялся, чувствуя, как сгусток крови подступает к его горлу, становилось тяжело дышать, голова кружилась. Чаще всего он находился в одиночестве, лишь на приемах Акихидэ заставлял его наряжаться в изысканные наряды, запудривая любые гематомы, лишь бы никто их не заметил. Панталоне и сам начинал верить в свое безумство, но чаще признавался самому себе, что устал так жить. Множество раз в собственных мыслях, где он мог оставаться наедине, просил у Дотторе прощение, что предал свое же обещание. -Мэй! — крикнул Акихидэ разозленным голосом. — Где коты?! -Скорее всего во дворе, хозяин, — склонив голову, ответила девушка, перебирая край рукава в ладонях. — Что вы хотите сделать? -Собери их всех и в клетку! — приказал Акихидэ, оставив Панталоне посредине подъема на лестнице. — И приведи его в порядок! Нужно, чтобы на приеме вечером он заботливо беседовал с моими гостями и разливал им соке или чай. Акихидэ забрал у Панталоне последнюю усладу для глаз, его последнюю радость в мучительном кошмаре. Мэй опечаленно смотрела, как вздымались плечи Панталоне, слышался тихий плачь. И если это рай, о каком мечтали все работающие в публичном доме, то он готов запросто от него отказаться. Мэй наклонилась, попытавшись погладить Панталоне по спине, за что получила взгляд глазами, потерявшими былой блеск, ему не нужна было ее сочувствие. Совершенно ничье. Панталоне мечтал взять в руки охапку сухой травы, облиться маслом и сгореть посреди поля, смешавшись с пеплом и землей, чтобы никто не смог больше прикоснутся к нему. -Я понимаю… — начала Мэй, но ее грубо перебили. -Ни черта ты не понимаешь, — из уст Панталоне вырвался печальный смешок. — Скажи господину Акихидэ, что ни о каком приеме речи идти и не может. -Совсем обезумел? — прошептала Мэй, все же помогая ему подняться. — Если бы ты только принял условия хозяина… Панталоне шмыгнул носом, вытерев рукавом след крови над губой, голова все еще кружилась, еще немного и весь его завтрак окажется на ступеньках лестницы. -Ты думаешь, если я соглашусь влюбленно смотреть на него, то моя жизнь хоть как-то изменится? — цепляясь за металлические перилла, Панталоне медленно вставал на ноги. — Я не буду ему принадлежать. Меня от него тошнит, воротит изнутри. Акихидэ демонстрировал лишь одну грубость и насилие, понимая, что добровольно Панталоне никогда не согласиться разделить с ним постель. Ему оставалось лишь принуждать, использовать силу, чтобы добиться желаемого. Лицо он старался никогда не трогать и приговаривал: -Твое тело мне не жаль, а вот лицо… лицо портить я не хочу. Панталоне оставалось молча наблюдать, как котов, не виноватых ни в чем, вылавливают по всей резиденции, сурово запихивая в клетки, только по причине его любви к ним. Дрожь не унималась в руках, Панталоне медленно гладил белого кота, развалившегося на его коленях, пока он сидел на подоконнике перед открытым окном. Мэй зашла в комнату, а позади нее стояли двое мужчин с непроницаемым выражением лица. Девушка покосилась в сторону и сказала: -Хозяин хочет отвести всех в питомник. -Вот как… — Панталоне закусил губу. Так Акихидэ дал понять, что Панталоне нельзя никого не любить, нельзя ни за кем ухаживать, напомнил, что он хозяин не только резиденции, но и его жизни. Вернувшись после длительного приема, Дотторе сразу снял маску, откинув передние пряди назад, весь вечер казался ему странным, особенно ощущение, будто за ним наблюдают со всех сторон. Капитано не разделял его мыслей, на догадки довольно быстро отреагировал: -Ты не можешь никому доверять, не умеешь точнее, — он устало уселся на мягкий диван. — Узнал, что хотел от тебя Хидэн? -Если честно, то… — Дотторе выругался, когда белый кот нагло развалился на его рабочем месте. — И зачем ты притащил всех сюда?! -Хидэн хотел их всех утопить, а я спас жизнь пушистых! — цокнул языком Капитано, погладив прибежавшего кота. — И чем они тебе не нравятся? Скрашивают твое одиночество. -Я не один, потому что злобный капитан корабля на удивление оказался болтуном, — Дотторе поднял кота, усадив себе на колени, наблюдая, как белый комок удобно расположился и продолжил спать. -Так что хотел Хидэн? — спросил вновь Капитано. — Раз обратился именно к тебе. -Тебе что-то известно об его жемчужине? — Дотторе задумчиво перекручивал шпильку в руке. — Говорил он о ней как раз-таки, но я ничего не могу обещать, не понимая текущего положения. -Да, я видел, думал, что сегодня увидишь, и ты! — опечалено проговорил Капитано. — Хидэн так называет мужчину, живущего в его доме… на самом деле никому непонятно, как и когда и кем он приходится господину, но чайные церемонии, какие он способен проводить — лучшие на севере. Мне удалось побывать лишь на двух. Дотторе задумался в очередной раз, увидеть Панталоне становилось возможным лишь в редких снах, где они могли проводить время вместе. Он зашел так далеко, но совершенно ни к чему не приблизился. -Нет ничего удивительного в чайных церемониях, у нас на юге — это частое явление на красном квартале, — проговорил устало и однотонно Дотторе. — Для женщин, работающих проститутками, входит в обязанности уметь играть в «го», а также правильно расположить клиента к себе, чтобы он вернулся в публичный дом. -Ты хорошо осведомлен о красном квартале, — Капитано замечал это уже не раз. — Может расскажешь, наконец, кому принадлежит эта шпилька? Проститутке? И ты не смог ее выкупить? Дотторе никогда не отвечал Капитано на вопросы об его жизни на юге, не рассказывал ничего, что можно было обернуть против него, как и не говорил о Панталоне. Как бы Дотторе не был близок с Капитано, он не может полноценно ему доверять. -Я, кстати, через пару месяцев, возможно через полгода покидаю север, — между слов проговорил Капитано с некой грустью. — Я уже долго не в плаванье, мои ребята хотят отчалить. -Хочешь предложить мне поплыть с тобой? — Дотторе отложил шпильку в сторону. -А что тебя держит? Решишь проблему Хидэна и можешь ехать, только котов… не знаю, куда подевать. Наверное, скажу, чтобы матросы забрали в свои семьи. Жалко их, совсем изголодаются. -Я подумаю. -Времени у тебя достаточно на раздумья, доктор.