Многогранное соцветие

Дотторе практически всегда пропадал в собственных раздумьях, он запутался, не мог понять, как собраться все воедино, чтобы ясная картина плана действий была в его голове. Панталоне становилось лучше, он поправлялся, по крайней мере в нем исчезло желание пропускать приемы пищи и слышался его смех. Дотторе приехал вовремя, осенний ветер окутал его с головы до ног, он сильнее удержал накидку рукой, пока направлялся к летней беседке. Довольно странно, что Панталоне в практически дождливую погоду решил провести время на улице, если только ничего не случилось. Он сидел, откинувшись практически полностью на деревянную спинку, всматриваясь в резной потолок беседки, сжимая рукава ладонями. -Доктор, — уважительно кивнула Мэй, озябшая от холода. Дотторе моментально снял перчатку и прикоснулся тыльной стороной руки лба Панталоне, ощущая прохладу, сравнимую со снегом. Он аккуратно присел рядом, почувствовав, как Панталоне, еле опиравшись, наклонил голову на его плечо, тихо, едва слышно, говоря: -Говорят, что небо не дает тебе больше, чем можно вынести, но… — он опрокинул голову еще сильнее назад, чтобы слезы не скатывались по его щекам. — Я крайне устал. И я не знаю, как можно еще уйти, кроме как убить здесь всех. -Ты переживаешь, что придется лишить жизни всех? — так же тихо спросил Дотторе. -Не знаю… — Панталоне слегка пожал плечами. — Мне жаль ни в чем невиноватых людей, но если это цена моей свободы, то я не стану их жалеть. -Что-то случилось? — Дотторе кинул взгляд в сторону Мэй, чтобы убедиться, что она их оставила, уйдя греться в дом после длительного нахождения на холоде. — Ты не хочешь мне говорить, но я не способен узнать всех твоих сокрытых мыслей. -Я… — Панталоне проглотил все слова, смотря на верх. Рассказать обо всем Панталоне еще не хватало сил и храбрости, он не боялся последствий, какие ждут людей, за сделанными им ужасных вещей, скорее он не хотел говорить, чтобы не проживать все вновь, но молчание вызывало в Дотторе раздражение. Панталоне, лежа в одной постели с любимым человеком, дрожал от страха, боясь, что он сможет навредить ему. Практически месяц Дотторе приходил к нему несколько раз в неделю, они могли не говорить ни о чем, просто молчать, но если раньше Панталоне был тем, кто нуждался в прикосновениях и близости, начиная первым, то сейчас от старого нрава не осталось ровным счетом ничего. -Тебя что-то гложет, но ты не хочешь раскрыть мне это, — Дотторе аккуратно накрыл его холодную руку своей, одарив теплом. -Ты был близок с кем-нибудь? — Панталоне еле выдавил из себя, но ответ почему-то слышать он вовсе не желал и не хотел. -Нет, — Дотторе ответил честно и правдиво, не оставляя себе времени на раздумья. Панталоне дрожал, как лист на ветру, становился похожим больше на брошенного матерью маленького олененка, ищущего, где ему укрыться от преследующего его зверя. Холод пробирал его до костей, но уйти в теплую комнату, нагретую камином, он не желал. -Лоне, — Дотторе требовательно посмотрел, дожидаясь хотя бы какого-нибудь внятного ответа, и слегка сжал его ладонь. Панталоне довольно резко сомкнул пальцы в кулак, прячась под свободным рукавом, напугано переведя взгляд на Дотторе без возможности увидеть алые глаза из-за скрывающей их маски. -Доктор, вы когда-нибудь бывали на юге? — бледность кожи подчеркивалась заплаканными глазами, уставшими и лишенными прежней яркости, а безупречный аметистовый оттенок давно превратился в блеклый и непримечательный. -Нет, я никогда не покидал север, — Дотторе устремил взор на стоящего позади Акихидэ, с любопытством, наблюдающим за ними. — Тоска по родине беспокоит вас? -Тоска по человеку, — Панталоне вновь откинулся назад, рассматривая разрезной потолок беседки. — Доктор, а на что готовы вы под влиянием привязанности? -Привязать его голову к экипажу с тройкой лошадей, — едва слышно проговорил Дотторе, все еще придерживая взгляд на наблюдающего Акихидэ. — Если ты сейчас не вернешься в комнату — я тебя туда отнесу на руках. -Всегда мечтал умереть одним днем, — Панталоне выпрыснул в смешке. — Ты сможешь принести мне пару крыс? -Зачем? Панталоне поднялся, похлопав Дотторе по плечу, ненадолго задержавшись на мягком мехе накидки, и с усмешкой сказал: -Если я расскажу тебе сейчас, то потом будет не так весело. На удивление Дотторе молчаливо сшивал глубокую рану у Капитано, не спрашивая в какую авантюру он связался, и кто стал его противником. Совершенно не похоже на доктора, если только он не поселил свой разум глубоко в своих размышлениях. -Ты еще не решил на счет моего предложения, Док? -Останется шрам, — закончил Дотторе, отодвинувшись на небольшом табурете назад со скрипом о деревянный пол. -Что мешает тебя украсть, как ты делал обычно? — нахмурился Капитано, поднявшись со сморщенным лицом от неприятной боли в предплечье. -Желание мести, — Дотторе поднялся, ополоснув руки в небольшом тазе с прохладной водой. -И как долго Панталоне сможет притворятся душевнобольным? В конце концов вас застигнут в одной постели, как бы быстро ты из нее не ускользал, — Капитано тяжело вздохнул. — Я вижу лишь одно решение — либо ты убиваешь главенствующего чиновника севера, автоматически становясь мишенью для всех наемников, кто решит отомстить уже тебе за убийство, либо продолжаешь терзать не только себя. -Тогда, как ты предложишь мне поступить? Закрыть глаза? Стереть из своей головы все унижения, принесенные Панталоне? — в голосе Дотторе читалось раздражение и злость. — Чтобы найти его это стоило мне пяти лет, я не намерен терять вновь столько же времени. -Я не знаю. -И я. Капитано оставил Дотторе одного, им больше не о чем было говорить, все упиралось в одно и то же — в стену, отделяющую от свободы. Найти трех крыс для Дотторе не составляло труда, он часто использовал их для своих личных целей, особенно, если это касалось ядов. Зайти раньше в комнату Панталоне не удалось, он слышал разговоры прислуг и плеск воды, а после, как Лоне недовольно высказался: -Дай сюда! — плеск воды. — Я сам. Уйдите все! Пошли вон! Панталоне уперся руками о края широкой ванной, наполненной горячей водой, и опустился вниз, полностью погрузившись под воду. Отдаленно слышались шаги, раздражающие до скрипа зубов. Панталоне вынырнул и замер с округленными глазами, когда перед ним предстал Дотторе, облокотившись бедром о край ванной, и поставил деревянную клетку с тремя крысами, забегавшимися из угла в угол, громко пища. -Я, вероятно, не вовремя, — Дотторе сразу отвернулся спиной к Панталоне. — Иногда мне становится смешно с того, как легко попасть в резиденцию Хидэна, ровно также, как и оборвать его жизнь. -Хочешь ворваться к нему в покои и прикрыл лицо подушкой? — Панталоне провел медленно кончиком указательного пальца по клетке, заливая ее каплями воды. -Зачем тебе крысы? -Можешь подать мои вещи? — Панталоне откинул волосы за пределы ванной, выжав из них остатки влаги. Дотторе прихватил с собой клетку, переставив на дальний табурет, и взял стопку одежды для сна, отдав Панталоне, не разворачиваясь лицом. Через минут пять он повернулся, увидев Лоне, распутывающего кончики волосы. -У тебя отросли сильно волосы. -Это весьма утомительно, — Панталоне протер лицо и волосы полотенцем еще раз. -Ты похож на свою мать. Панталоне вздрогнул плечами и подхватил клетку с крысами, говоря почти себе под нос: -Лучше бы было наоборот. Мне не нужна красота, она приносит мне одно несчастье, — он развернулся на носках, одарив Дотторе взглядом и спросил: — Тебе никогда не было интересно, как выглядит твоя мать? -Иногда, но я давно не думал о своих родителях. Ты пытаешься увильнуть от ответов на мои вопросы? Панталоне спрятал клетку, чтобы никто не смог услышать шуршащих внутри грызунов, и зажег пару свеч в комнате, проведя ладонью по деревянному столу. -Мои принципы размазаны тонким слоем, раздавлены во благо другим, когда я желал иного. -Винишь меня? — тихо спросил Дотторе, не отрывая взора от его поднимающихся плеч. — Или винишь только сейчас, потому что я до сих пор не вызволил тебя? Я перестал тебя понимать, потому что ты скрываешь все в себе. И я уже говорил тебе об этом. -Мне нечего сказать, — Панталоне прикусил нижнюю губу и резко развернулся, оперившись ладонями о край стола. -Я пойду, у меня есть дела, — Дотторе остановился, когда его ухватили за ткань рукава. — А… и еще, — он достал из внутреннего кармана небольшой мешок с жасмином. — Ты просил. Опять раздражающая тишина и молчание, Дотторе одернул свою руку, увидев страх в глазах Панталоне, и проговорил однотонно: -Последнее, что я хочу видеть в тебе рядом со мной — это страх. Панталоне притянул к себе, крепко обняв со спины, руками вцепившись в грудь, рвано дыша. Если Дотторе оставит его — он потеряет последние надежды на свою существовании, его мечты и жизнь и без того разрушена и обращена в пепел. -Акихидэ обращается с моим телом хуже, чем со скотом, — волна неприятных воспоминаний окутала Панталоне с головы до ног. — Продает меня близким знакомым за бесценок, разрешая иметь, как им вздумается. Даже сейчас. Я всего лишь хотел, чтобы мое тело принадлежало тебе одному, но больше мне нечего тебе предложить. Панталоне плакал в спину Дотторе, его руки нескончаемо дрожали, пока их не накрыли теплыми ладонями, осторожно поглаживая. -Поэтому ты сидел на морозе, — догадаться не стоило труда, Дотторе сразу сопоставил все в своих мыслях. Дотторе развернулся, поглаживая лицо Панталоне ладонями, и поцеловал в лоб, притянув вновь в объятия. На утро Акихидэ пришла весть, что его знакомый, прибывшему вчера в здравии, отравился завтраком, а виновника никто и не видел.