Многогранное соцветие

Акихидэ сомкнул лист бумаги с недобрыми вестями и кинул его в разожжённый камин, наблюдая, как за считанные секунды огонь превращает все, чего касается в пепел. Мэй зашла тихо, но довольно быстро привлекла лик хозяина, он тихо вздохнул и спросил: -Почему ты выглядишь обеспокоенной? -Хозяин, у меня есть некие подозрения, но возможно это лишь мои домыслы. -Какие? — Акихидэ потер переносицу, раздумывая, что она может иметь в виду. -Я думаю, что у Панталоне некая связь с доктором, — сжав ладони в легкие кулаки, сказала Мэй. -С чего вдруг? — рассмеялся Акихидэ, посмотрев на нее, как на умалишенную. — Доктор никогда не покидал север, откуда они могут быть знакомы? Нет, это исключено. -Хозяин, вы никогда не присутствовали во время визитов доктора, потому что доверяете ему, исходя от сказанных слов ваших друзей, но я вижу, как Панталоне смотрит на него… Акихидэ поднял ладонь, обозначая, что их разговор окончен и проговорил: -Мэй, что за нелепые причины? Ты думаешь, что я поверю твоим словам о каких-то взглядах? Что ты еще придумаешь? — он рассмеялся. — О каких взглядах ты твердишь, если лицо доктора всегда скрыто маской? Мы можем лицезреть лишь на его подбородок и губы. -Я поняла вас, хозяин. Вы не думаете усилить охрану? -Это еще зачем? -События утра не беспокоят вас? -Совершенно нет, — недовольно выпрыснул Акихидэ, показывая всем своим видом, что она мешает ему работать своими глупыми переживаниями. -Хозяин, — девушка слегка поклонилась и вышла из комнаты. Мэй переживала за Акихидэ не только потому что он является ее хозяином и владельцем всей резиденции, а из сокрытых давно чувств, только он никогда не замечал ее, считая очередной мебелью или человеком, выполняющим его запросы. Она злилась, металась в душе, внешне не смела показать злости или ревности, когда Акихидэ одаривал Панталоне украшениями или же специально покупал подвески, чтобы лишний раз коснуться бархатной коже, не получив ответной ласки. Мэй изредка слышала от Панталоне хотя бы что-то касаемо его чувств, но уверенность в том, что он никогда не полюбит Акихидэ жила в ее разуме. Мэй вернулась к Панталоне, наблюдая, как он читал книгу, не бросив на нее даже взгляда, пока она не заговорила первая: -Хозяин хочет провести на днях прием, — никаких подобных поручений Акихидэ ей не выдавал, но ложь во благо — это та еще сладкая ложь. -Не думаю, что это уместно после трагичной гибели господина Осаку, — Панталоне аккуратно закрыл книгу, поглаживая узорную обложку кончиками пальцев. — Проводить празднества… когда другие выражают свое сочувствие. Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? -Я думала, что ты решишь пригласить доктора, — Мэй медленно подводила диалог к нужному ей руслу. -Я? — Панталоне вскинул бровями в удивлении, быстро вернув первоначальное выражение лица, выпустив тихий смешок. — Я не занимаюсь подобными вопросами, это решает твой хозяин, кого он пожелает пригласить. -Тебе весьма лучше, я считаю, что больше нет необходимости в лечении, а визит доктора на прием — было бы приятным завершением. -А я думаю, что доктор не тот человек, кто любит посещает светские мероприятия, он скорее пожелает погрузиться в работу, — Панталоне вздохнул и решил продолжить чтение, только хмурый взгляд Мэй оторвал его вновь. — Что не так? -Ты ближе с доктором, чем есть, — вырвалось из уст Мэй, из-за чего она прикрыла рот ладонью, за такие высказывания ее запросто могли выпороть по приказу Акихидэ. Все же Панталоне считался его вещью, как и все находящиеся в золотой клетке, Акихидэ возвышался над всеми, словно Господь, решающих за всех их судьбу, вынося приговоры. -Тебе самой не смешно? — Панталоне рассмеялся. Мэй пошатнулась и сделала шаг назад, уже питая сомнения к своим догадкам, и быстро выскользнула из комнаты. Панталоне моментально изменился в лице, закусив заусенец на большом пальце зубами. Если Мэй уличила его в чем-то, то попытается найти более убедительные доказательства. Ему необходимо поговорить с Дотторе, но… как скоро это произойдет? Теперь выпроводить Мэй из комнаты у них не выйдет, придется ждать ночи, ставшей для Панталоне очередным днем, лишенным света. Дотторе не появлялся более двух дней, в его привычке пропадать или исчезать, Панталоне привык к этому еще с «Цветка дракона», пребывая в томном ожидании более месяца, но сейчас он практически не находил себе места и долго ворочался, сон никак не наступал. Дверь хрипло отворилась, По Панталоне прошлась волна предвкушения и теплых объятий, но все желания разбились, как шторм о скалы, когда портьеру отодвинул Акихидэ. Запах спиртного сразу окутал комнату, мужчина еще удерживался на своих ногах. -Не спишь, — самодовольно выговорил он и нагло лег в постель, отчего Панталоне неприятно сжался. — Вижу тебе намного лучше после визитов доктора, не зря… о нем шла хорошая слава. Панталоне молчал, а от запаха терпкого табака и алкоголя у него скрутило живот, подступающая тошнота мешала дышать. Он хотел только касаний Дотторе, сейчас это являлось единственным, о чем он мог только думать. Акихидэ перевалился ближе и уволился практически на грудь, громко дыша. Он уснул, ничего не говоря больше, сжимая талию Панталоне крепко пальцами. Только сон никак не приходил к Панталоне, он заплакал тихо, бесшумно, с годами он научился плакать так, чтобы никто не слышал и не видел его слез. Надежда медленно угасала, улетала, как бабочка с бархатными крыльями из рук Панталоне, он перестал надеяться на хороший исход, на будущее, которое вовсе не ждет его. Он не сомневался в чувствах Дотторе, но достаточно лишь одних их, чтобы победить? Панталоне притворялся спящим, когда Акихидэ поднялся и ушел в свои покои, оставив наконец-то наедине. На небо поднимались первые лучи солнца, заполоняя слабо комнату, Панталоне сел на кресло, подперев под себя ноги, и провалился в долгожданный сон. Мэй приходила каждое утро и оставляла зеленый чай, зная, что Панталоне не станет ничего есть так рано, пока не выпьет хотя бы его. Она осторожно спиной зашла в комнату, держа поднос в руках, и еле задержалась в равновесии, когда увидела силуэт доктора, укрывающего Панталоне в постели. -Как вы сюда зашли? -Через дверь. Она была открыта. -Довольно рано, — Мэй поставила поднос и скрестила руки на груди. — Не припоминаю, чтобы вы хотя бы раз приезжали настолько рано, а еще… вашего экипажа нет за воротами. -Вы весьма осмотрительны. -Глупо не заметить, как смотрит влюбленный человек, — страх дышал ей в затылок, но она осмелилась произнести подобное, поставила все на свои предположения. -Скорее глупо говорить с человеком, способным оборвать вашу жизнь за несколько минут, — Дотторе поправил маску на лице. — Не ожидал, что ты настолько догадливая. -Так живой я больше не выйду? Дотторе мягко улыбнулся и пожал плечами, сказав однотонно: -Все зависит от тебя.