Многогранное соцветие

Дотторе не считал упорство Панталоне в попытках заставить его остаться хорошим, но поддался его желаниям, какие бы последствия их не ожидали в наступающем дне. Выглядел он крайне хмуро, опять погрузился в собственные мысли, а в последнее время их количество лишь увеличилось, казалось, что им даже мало места в его голове. -Ты голоден? — поинтересовался Панталоне, быстро зажав большой палец в ладони после того, как прокусил кутикулу до крови. — Я могу попросить приготовить что-нибудь для тебя или сделаю чай сам. Панталоне осознал, что ему стало непривычно видеть Дотторе без маски, а шрам на лице, неровной линией, напоминающей разветвляющую ветвь, на носу, переходя на щеку возле глазниц, привлекал каждый раз взгляд. Они совсем не те, кем являлись пять лет назад, как минимум он совершенно другой. И это пугало Панталоне, он боялся стать ненужным, считал, что Дотторе держится лишь за старые чувства, за прежде выданные обещания. Голос доктора вырвал из тревоги: -Наверное… мне стоит прийти вечером, иначе у Акихидэ возникнут вопросы, если я уйду лишь завтра утром. -Пусть думает, что хочет, — Панталоне быстро поднялся с кресла, вытерев кровь с ладони первым попавшимся ему платком под руки. — Его единственная цель, чтобы ты явился на прием, так… пусть считает, это такова плата за желания. Дотторе тихо вздохнул, подцепив рукой маску, аккуратно перекрывая ей лицо, и практически тихо проговорил: -У меня есть незаконченная работа. -И ты не можешь о ней сказать? — уже предполагал Панталоне. — Похоже, будто ты сбегаешь от меня. -Тебе и правда лучше, раз ты язвишь мне. -Ты придешь вечером? — Панталоне вернулся в кресло, обессиленно скатившись вниз по спинке. — Но ты и правда всегда уходишь, а я жду тебя. Ожидания мне наскучили. -У меня действительно есть неотложные дела. Дверь закрылась, Панталоне остался наедине с самим собой опять. Одиночество сжирало изнутри, а еще ужаснее, заставляло вернутся к прошлом, в особенности вспоминал слова матери. Тогда он считал ее слова бредом, что она под кончину жизни впала в безумство, но сейчас сам способен упасть в него, если подтолкнут. -Ты думаешь, что сумеешь что-то изменить? — хохотала Патриция, требуя зажечь ей очередную порцию опиума. — Решает только сила, власть и влияние. У кого больше сундуков с монетами — тот и становится твоим хозяином. Мэй нарушила его уединение, скрипнув дверью, удивленно осмотрела комнату и спросила: -Доктор ушел? -Да. Принеси мне вина. -Но… Хозяин запретил тебе приносить спиртное после произошедшего на одном из приемов… -Приема сегодня нет. -Хозяин сказал, что доктор вернется вечером, — с опаской произнесла Мэй. -Он сказал, что у него есть дела, а я что не могу позволить себе бокал вина утром? -Можешь, — Мэй больше не стала с ним спорить, это казалось бесполезно. Время тянулось чересчур продолжительно, вечер давно наступил, а Дотторе даже в стенах резиденции не было. Панталоне незаметно прокрался в погреб Акихидэ, вытащив оттуда бутылку вина, успешно ускользнув обратно в свою комнату. Акихидэ признался себе с нотками недовольства, что доктор вовсе и не приедет, хоть и его отсутствие на приеме внушало больше проблем, чем мысль о том, что он воспользуется телом Панталоне. Чиновник цокнул языком, прокручивая опасения, сказанные Мэй ему недавно. Он никогда не переживал и не испытывал ничего, продавая Панталоне своим друзьям, первоначально ему всего лишь нужна была красивый питомец для личных целей, а именно — добиться лучшего расположения при дворе севера. Аметистовые глаза, необычайно длинные волосы, нехарактерные для мужчин, безупречное тело с фарфоровым оттенком — за все это Акихидэ был готов заплатить безумное количество монет, ожидая, что такой презент явно удивит многих. Так и оказалось. Только изящное тело покрылось все темными гематомами, запястья исхудали, а глаза уже давно не отражают никакой радости и удовольствия. Панталоне не произнес ничего, когда Акихидэ имел его, по началу требовал оставить его, потом молчаливо плакал, отвернувшись в сторону, но теперь ничего, никаких эмоций. Доктор приехал, неприлично опоздав, нарушив все назначенные сроки, первоначально он решил зайти к Акихидэ, услышав, как он нервно постукивает по столу пальцами. Он сразу поднялся и поприветствовал его, сказав: -Надеюсь, что моя жемчужина окажет вам теплый прием, а не одарит холодом, и вы приедете на прием. Дотторе вовсе не был настроен вести с ним долгие беседы, а напыщенное любезничество давило на виски, он практически сразу поднялся в комнату к Панталоне, никак не ожидая увидеть его спящим за парфюмерным столиком. Головой он лежал на поверхности, обставленной маслами и духами с пудрой, одна его рука свисала вдоль тела, а другой, едва касаясь пальцами, он придерживался за ножку хрустального бокала, наполовину заполненным красным напитком. -Мне зажечь свечи? — послышался голос Мэй за спиной. — Я бы посоветовала вам уйти. -Думаю это тебе стоит удалиться. Свечи я зажгу сам. Мэй быстро ушла, прикрыв дверь, после чего Дотторе передвинул защелку, устало снимая с себя накидку, а следом и маску. Он потер глаза, темнота давно стала ему привычной. Панталоне проснулся, когда Дотторе затушил спичку, зажигая все подсвечники, и хотел перенести по всей видимости его на постель. Он грустно хмыкнул, медленно поднимая голову со столика. -Ты обещал прийти вечером, а не поздно ночью. -Есть события, на какие я не способен иметь влияния, это были одно из тех, — спокойным голосом ответил Дотторе, тишина окутала комнату, от чего Панталоне мог услышать его дыхание. -От тебя несет пудрой, — Панталоне аккуратно ототкнулся от него, опершись кончиками пальцев о плечо, перевалился головой подальше на столе. -Потому что ты рассыпал пудру, — Дотторе опять попытался предпринять попытки перенести его. — Что тебя тревожит? Панталоне хотел отмолчаться, но Дотторе не отрывал от него своего взгляда, заставляя отвечать, но он соврал: -Нет. Довольно легко и быстро Панталоне подняли со стула, подхватив на руках. От Дотторе пахло бензином и дымом, особенно волосы хорошо впитали в себя весь запах. Его уложили в постель, поправив перед этим подушки. Панталоне умолк, наблюдая, как Дотторе расшнуровывал длинные сапоги, сказав: -Я же могу здесь принять ванную? -Да. Только нужно, чтобы тебе принесли горячей воды… -Я сам справлюсь. Панталоне все же сказал, по всей видимости вино в его организме позволило ему выплеснуть эмоции наружу: -Мне стало казаться, что ты держишься за старые обещания, потому что обещал найти меня, но мы изменились, — он смотрел куда угодно, лишь бы не видеть глаз Дотторе. — И я даже свое тело тебе предложить не могу, ты вряд ли меня захочешь. -Панталоне, посмотри на меня, — Дотторе дождался, пока глаза, наполненные слезами, все же остановятся на нем. — Что ты несешь? По твоим убеждениям мне всегда нужен был только секс от тебя.