Многогранное соцветие

Панталоне затрясло, как от холода, он старался вновь перевести куда-нибудь свой взгляд, понимал, что его слова — полный вздор и подобного быть не может, но и думать иначе у него не выходило. В комнате в действительно витала прохлада, камин практически полностью потух, последние угли тускло догорали. -Лоне, я не хочу, чтобы ты так думал, мне всегда было тяжело говорить о своих чувствах, даже сейчас, хоть и понимаю, что моя искренность в данный момент поможет тебе перестать копаться в глупых домыслах, — голос Дотторе звучал так спокойно и умиротворенно, слегка устало, он аккуратно вытер двумя ладонями с лица Панталоне предательские слезы. — Я вернусь быстро. Панталоне еще пару минут смотрел в след исчезнувшему силуэту в дверном проеме, уходящем к ванной комнате, а потом обессилено рухнул на постель. Холод пробирал до костей, его тело задрожало, сам он потерял счет времени, едва задремав, но резко поднялся, вытирая рукавом слезы с щек, решил переодеться. Панталоне старался не бросать взглядов на собственное тело, он себя ненавидел, оставаясь в белоснежном костюме, состоящем из рубашки с запахом и широкими брюками, сменил лишь халат. Озноб никуда не исчез, а камин все же полностью потух, чувствовалась прохлада, пробирающаяся в комнату сквозняком через потайные коридоры в стенах, только из ванной комнаты исходил пар, по всей видимости Дотторе уже подогрел воду. Через время он услышал довольно громкие стоны, где четко можно было услышать: «Доктор…». Дотторе на мокрое тело в спешке, не застегивая рубаху до конца, вернулся в спальню, увидев, как Панталоне беззаботно причесывает волосы, сидя напротив парфюмерного столика, и, как актриса в театре, играет роль безумно удовлетворенного дикой страстью. Он смотрел продолжительно долго в недоумении, пока Панталоне не прекратил сам и не дал ответ тихим, слегка осипшим от громкого пародирования плотских утех, голосом: -Нас подслушивали, — Панталоне увидел тень, выползающую из-под двери, кто-то продолжительно долго стоял и прислушивался к происходящему в комнате. — Теперь убедятся, что ты действительно воспользовался предложением Акихидэ. -Мы не закончили наш разговор, — Дотторе потер предплечье, в комнате оказалось холоднее, чем он мог предположить, а камин и вовсе потух. — И почему никто не следит за твоей комнатой? -Ты думаешь, что есть необходимость его заканчивать? — Панталоне аккуратно положил расческу на стол и потянулся рукой к бокалу с вином. — Кроме Мэй у меня редко кто бывает, зимой здесь всегда холодно. Дотторе тихо вздохнул, осторожно наклонился, чтобы зажечь камин вновь, непривычная прохлада пробиралась по его мокрой коже и волосам, признаваясь самому себе, он хотел поскорее лечь в постель. Усталость давила на веки, к тому же в последние дни Дотторе тяжело засыпал, просыпался каждые тридцать минут в ознобе или же от пугающих кошмаров. Маска скрывала его лицо, перекрывала утомленные глаза и бледный цвет кожи, но его несобранность мешала выполнять привычную работу. От камина исходил жар, Дотторе ненадолго удержал руки возле пламени, согревая ладони. Панталоне молчал, полностью допив бокал, отставив его в сторону, возможно и хотел что-то сказать, но держал в себе. -Лоне, здесь есть теплые одеяла? — Дотторе поднялся, откинув упавшие на лицо пряди назад. -Да, в шкафу, — Панталоне поднялся, опершись ладонями о туалетный столик. Шкаф состоял из нескольких секций и выдвижных ящиков, усыпанный одеждой, покрывалами и постельным. Дотторе давно не видел столько шелка в одном месте, особенно усеянные нижние полки целыми рулонами ткани, привезенных с востока. Панталоне достал несколько пледов и начал сам подготавливать кровать ко сну, взбив несколько перьевых подушек. -Я бы мог сам, — Дотторе сделал пару глотков остывшего зеленого чая, оставленному возле прикроватной тумбы. -Хотел за тобой поухаживать. Дотторе слабо улыбнулся, ухватившись за запястье Панталоне, притянув к себе, осторожно обнял, уложив голову на плечо. Он сильнее зарылся лицом в волосах, вдыхая приятный слабый аромат жасмина, прижав талию крепче. Внизу живота Панталоне завязался плотный комок, когда его шеи коснулись губы Дотторе, оставляя на коже легкие поцелуи. Касания становились более требовательными, Панталоне удерживался на ногах лишь за счет того, что его крепко держат в объятиях, он испустил из уст тихий стон, а все тело давно покрылось предательски сдаваемой его дрожью. Панталоне спустил халат с плеч, жар метался внутри него, тихое дыхание и нежные поцелуи Дотторе только сильнее разжигали в нем желание. Он давно не испытывал таких чувств, считал, что позабыл о них, но теперь вспомнил, каково это быть желанным, поддался вперед сильнее, сжав плечи. Панталоне хотел поскорее погрузиться в глубокий поцелуй, почувствовать вкус губ Дотторе, в последний раз они целовались лишь, когда увидели друг друга спустя долгую разлуку. -Я думал, что ты не захочешь меня… — тихо проговорил Панталоне, но, как только Дотторе попытался полностью снять с него халат, оставив в белоснежных нижних одеждах, то он уперся ладонями в грудь. — Прости… Панталоне больно осознавал, что не хочет, как раз таки он, а не Дотторе, точнее не желает, чтобы единственный близкий человек видел, что стало с его телом. Панталоне перестал считать себя красивым, и это мешало ему. Страх главенствовал над всеми другими чувствами, а приятное пламя внутри резко затихло, покрываясь толстой коркой льда. Они все еще тяжело дышали, а дрожь Панталоне никуда не исчезла. Дотторе аккуратно погладил по щеке, его ладонь оказалась шершавой, и сначала поцеловал в губы, совсем легко, едва касаясь, и закрепил все поцелуем в лоб. -Пойдем спать? — всматриваясь в глаза Панталоне, спросил также тихо, как прошептали ему. -Да. Ты уйдешь также рано утром? -Нет, я довольно устал, поэтому останусь, пока ты не проснешься. В комнате все еще царила прохлада, камин не успел обогреть все помещение. Панталоне лег первый, перевернувшись на бок, но его довольно быстро Дотторе прижал и подмял практически под себя, укрыв сверху двумя одеялами. -Ты придешь на прием? — все же спросил Панталоне, чувствуя, как тепло распространяется опять по всему телу, а от дыхания Дотторе в его волосы возвращаются крепкие эмоции. -Да. Ты переживаешь, что я не приду? — Дотторе тихо вздохнул и лег поудобнее. -В какой-то степени да… но теперь я не знаю, сможешь ли ты также свободно приходить, если Акихидэ будет считать, что ты провел ночь со мной. -Осталось недолго, Капитано предложил мне уехать на восток. Панталоне тихо посмеялся и ответил: -Мы будем бегать с юга на север, а потом на восток? Ты никогда не задумывался о том, чтобы вернутся домой? -Что для тебя «дом»? — Дотторе давно позабыл об этом понятии. — Со смертью старика я оставил все позади. Ты хочешь вернуться в публичный дом? Тебя продали, как вещь, а Ли Шан… бесполезная шлюха, стоило предложить сундук с монетами, как выдала все твои секреты. Там лишь одной старухе можно было доверить, да, и я не думаю, что она еще жива. Панталоне решил быстро перевести тему разговора и сонно проговорил: -Поступай так, как считаешь нужным. Я лишь хочу, чтобы мне ничего не мешало быть с тобой. -Твоя шпилька все еще у меня, — вдруг сказал Дотторе, практически провалившись в сон. — Нужно вернуть тебе ее обратно. -Пусть остается у тебя, все же — это единственная часть, что связывает меня с моей матерью. Панталоне уснул и сам, предательски быстро, как бы не хотел подольше насладиться теплыми объятиями.