Многогранное соцветие

Вернувшись в комнату обратно, Панталоне долго не мог уснуть, пока к нему посреди ночи не пришла Мэй, тихо спросив: -Могу ли я остаться здесь ненадолго? — крайне странно было видеть ее в такое позднее время, обеспокоенную и задумчивую. Панталоне не затушил свечи, пытался почитать, но по итогу просто пролистал книгу от начала до конца, ничего не запомнив, похлопал по свободной части кровати, приглашая Мэй рядом лечь. Он добавил спокойным голосом: -Можешь остаться, только твой хозяин может прийти. -Он уже лег спать, я сама лично погасила все свечи в его покоях. Лоне удивленно вскинул бровями, захлопнув книгу и отложив ее на край тумбы, ночь ожидается спокойной, раз Акихидэ не почтит своим визитом. В полной тишине тихий вздох Мэй оказался громким и полным беспокойства. -Что тебя тревожит? — аметистовые глаза переливались от огня свечи в полумраке. — Или так быстро соскучилась по капитану? -Вовсе нет! — она горделиво подняла голову, а после осунулась, перебирая край рукава. — Все же хотела поблагодарить тебя еще раз. -Пустяки, — махнул рукой Панталоне, устремив взгляд в балдахин. — Я еще не понимаю, почему ты влюблена в такого ужасного человека, от него не может идти ничего хорошего, кроме одной ненависти. -Я не особо уверена, что мои чувства — это любовь, — у Мэй появились сомнения довольно давно, но она решила считать, что это лишь недолгое помутнение ее рассудка. -Мой совет тебе — люби лишь того, с кем можешь быть, иначе твое сердце разобьется, — на лице Панталоне появилась грустная улыбка. — Еще хуже могут лишь быть мысли, что ты разрушил жизнь этого человека. -Ты о том мужчине? — Мэй слышала часто от Акихидэ, усмехающегося, что возлюбленный Панталоне умер. -Да. У него было множество возможностей, а у меня был лишь он… — Панталоне недолго промолчал, чувствуя, как его глаза заполняются медленно слезами. — Я умолял его разделить со мной постель, ползая на коленях, настолько сильно желал, чтобы этот человек навсегда остался моим, — опять молчание. — Знаешь почему я не могу ездить в карете один? -Почему? — этого Мэй действительно не знала. -Твой хозяин настолько обозлился, что я могу любить кого-то, что избил меня прямо в ней, но не трогал лицо, чтобы никто и не посмел подумать об его непорядочности, — Панталоне проморгал, отчего слезы предательски потекли по щекам, его радовало, что в полумраке Мэй не могла их разглядеть, к тому же он промолчал о том, как Акихидэ изнасиловал его прям в экипаже. -Тот человек — это доктор? Лоне усмехнулся, сказав: -А ты довольно проницательна. Давно это поняла? -За все годы, что я прислуживаю тебе на самом деле ты стал мне, как старший брат, которого у меня не было, хоть и мог язвить и грубить мне, — поначалу Мэй казалось, что ее домыслы лишены любой правдивости, но чем дольше она наблюдала, тем больше начинала верить. — Ты никого к себе не подпускал за пять лет, а ему удалось приблизиться всего за пару встреч, поэтому я насторожилась. Потом в резиденции Капитано я услышала часть вашего разговора, пока доктор обучал тебя стрельбе из пистолета, ты сказал что-то подобное: «Раньше мы были одного роста, а теперь мне приходится поднимать голову и вставать на носки, чтобы увидеть твои глаза». -Да, это правда, — почувствовался запах табака, Панталоне выдохнул белоснежный дым после того, как поджег сигарету о свечу. — Надеюсь, ты оставишь это в секрете? Не хочется, чтобы твой хозяин узнал, иначе я, уж точно, получу пулю в лоб. Не желаю давить на тебя. -Не скажу, — у Мэй не было даже помыслов, раскрывать чужой секрет, ставший для многих уже явью. -Но тот лекарь, живший на юге, действительно умер, этого человека уже нет, вместо него другой, окунувший руки в кровь из-за меня, — Панталоне закусил губу, стряхнув пепел. — Я не хочу, чтобы он падал еще ниже, — он недолго промолчал. — Капитано вариант намного лучше, чем умалишенный чиновник. -А? — Мэй не сразу поняла смысла его фразы, а потом ее щеки быстро запунцевали, она нелепо заморгала. — Да… мы лишь перекинулись парой фразой и то, потому что были вынуждены! Панталоне рассмеялся, считая, что все же он прав и никак не ошибается, выдав: -Зря ты отказываешься, это была отличная возможность стать госпожой королевской гавани. -Таких королев полно, — цокнула языком. — Целый север. -Но ни у одной нет таких возможностей, как у тебя. -Видимо, ты что-то задумал раз так говоришь, — Мэй услышала тихую усмешку в полумраке. -У меня есть некоторая задумка, но ты узнаешь о ней позже. Через минут двадцать Панталоне провалился в сон, не заметив даже сам, как уснул. Мэй не следовало оставаться практически до раннего утра в чужой комнате и в одной постели с мужчиной, хоть все прекрасно знали в резиденции Акихидэ, что он не испытывал совершенно ни к кому влечения. Тихо закрыв дверь, она встретилась с хозяином дома, разгуливающем утром в халате, его бровь вопросительно приподнялась. -Хозяин, — Мэй сделала поклон. — Панталоне еще спит. -И что ты делала в его покоях всю ночь? — ему успели обо всем доложить. -Хотела узнать, что он скрывает, чтобы рассказать вам. -Вот как, — удивленно пролепетал Акихидэ. — И что же он может скрывать? -Я ничего не узнала, — виноватым тоном проговорила девушку. — Если бы я только смогла получить приглашение на королевский маскарад… -Это довольно сложно, даже меня не пригласили, — Акихидэ недовольно хмыкнул. — Вероятно тебе удастся попасть, как служанке. Надеюсь, что ты сможешь добыть полезную информацию. Когда мужчина ушел дальше по коридору, Мэй отпустило, она нервно сглотнула, наконец-то осознавая, как ее чувства к этому человеку исчезают с каждым днем сильнее, и приходило больше понимания. По просьбе Панталоне она перевезла гуцинь со своего родного дома в резиденцию, конечно, забыв, как играть множество нот. -Тебе нужно вспомнить! Я ставлю на эту игру — все! — требовательно сказал Панталоне перед тем, как они начали репетировать впервые. — Времени не так много. Одним вечером их прервали, передав письмо в руки Мэй, она в непонимании уставила на свиток, запечатанный фамильным перстнем семьи Капитано. Панталоне расхохотался, чуть не упав, и любопытно наклонился, отчего пряди его волос упали вперед. -Открывай! А ты говорила — «ничего»! Это любовное письмо! Мэй под его натиском аккуратно сняла печать десертным ножом, Панталоне недавно закончил ужинать, и, нахмурившись в предвкушении, начала читать, резко передав лист бумаги в руки Лоне. -Это тебе, — она тихо выдохнула. — Иди. Панталоне в непонимании уставился на письмо, написано было крайне немногословно: «Я жду тебя в саду. Д.». Красивый и четко выведенный почерк, явно был не похож на куриные старания Капитано. Панталоне поднес кончик листа к свечи, дожидаясь, пока он сгорит полностью. -Где твой хозяин? -Он уехал в королевский дворец на общий сбор чиновников, поэтому его не будет еще около часа, если не больше, — вспомнив, сказала Мэй. -Замечательно, — сбросив кончик письма в горячую свечу, Панталоне торопливо покидал зал, когда-то являющийся музыкальной комнатой. — На сегодня закончим, можешь заниматься своими делами. Он выскочил на улицу в одних мехов тапочках и тонкой распахнутой накидке, сразу ощутив на себе хмурый взгляд Дотторе, снявшего маску. Доктор ждал его, прислонившись к беседке, зимой сад никто не посещал, а в вечернее время даже рабочие не заглядывали на эту территорию. Панталоне моментально, ничего не произнеся, упал в объятия, почувствовав, как его приподняли за талию. -Ты сказал не приходить, но прошло около двух недель, я скучал, — Дотторе сказал тихо возле мочки уха. — И почему ты так легко одет? -Я спешил и не хотел, чтобы слуги увидели, что я куда-то собираюсь, — Панталоне уже озяб. Дотторе сразу снял с себя шубу, струсив нападавший снег с меха, накинул на плечи Панталоне. Он не мог оставаться надолго, как и исчезновение Лоне не должны были засечь. -Вкусно пахнешь, — Панталоне быстро согрелся, хоть и ноги все еще пребывали в холоде. — Ты же здесь не просто так? -Был в столице, поэтому решил заехать к тебе. -Тебе не по пути. -Но я скучал. Ногам не холодно? — Дотторе опустил взгляд, увидев меховые тапочки, слегка вскинув бровями. — Так, все, возвращайся. -Так быстро? — Панталоне не успел, даже расслабиться в теплых объятиях, как доктор решил, что пиршеству пора заканчиваться. — И это все? Больше ничего? -Точно… чуть не забыл… Панталоне приготовился, что его сейчас поцелуют, но выражение лица вмиг изменилось, когда Дотторе прощупал свои внутренние карманы, вытащив аккуратное приглашение в темно синем конверте. -Это Мэй от Капитано. Лоне аккуратно подхватил кончиками пальцев письмо, передав шубу обратно доктору, чувствуя, как плечи снова окутывает вечерний холод. -С чего такая щедрость? — он был весьма удивлен. -Потому что ты хотел, чтобы Мэй появилась на маскараде короля, я его попросил. -И что он попросил взамен? -Лоне, ничего, — Дотторе устало вздохнул. — Не всем в этом мире что-то нужно от меня, в конце концов мы с ним друзья. -Я лишь переживаю, что тебя могут одурачить, как последнего осла, — поджав губы и покосив глазами в сторону, сказал Панталоне. Дотторе лишь посмеялся в ответ, услышав, как неподалеку приближается экипаж, фырканье лошадей доносилось и до внутреннего двора, он оставил легкий поцелуй на лбу и ушел, не попрощавшись. Панталоне вернулся в резиденцию, стряхнув снег с тапочек, и положил письмо на письменный стол Мэй, прижав его кончиками пальцев. -Это тебе подарок от капитана королевской гавани. Девушка в непонимании уставила на него, вопросительно хлопая глазами, пока не раскрыла конверт, увидев приглашение от короля, возможно почерк был вовсе и не его величества, но подлинность подтверждала семейная печать. -Как ему это удалось? — Мэй все еще не верилось. -Если честно — без понятия, — Панталоне пожал плечами. -Это из-за тебя, — грустно проговорила. — Ты всегда стараешься, чтобы твои цели достигли желаемого результата, но до сих пор не понимаю, почему ты еще считаешься собственностью хозяина. -Потому что мою свободу оспорить может лишь король, меня выкупили из публичного дома, как вещь. Мэй недолго промолчала, а потом сказала: -Я потренируюсь еще немного и думаю, что к маскараду смогу играть несколько мелодий без всякой запинки. -Ты должна отвлечь этих тупиц, как можно дольше, — закусив губу, проговорил Панталоне, сложив руки крестообразно на груди. — Лишь бы Дотторе не увидел меня сразу, иначе закроет в ближайшей подсобке до конца маскарада. Королевский дворец славился своей роскошью и архитектурой: изысканный фарфор, расписные картины, потолки высотой до шести метров со свисающими портьерами возле окон. Весь коридор светился, как в дневное время из-за зажженных свеч, целая сотня огней освещала путь без опасения, а лишнее движение или неуклюжий шаг могли повлечь за собой пожар. Король, как и в другие праздники, не намеревался посещать собственное торжество, а его жена впервые за длительное время, нарядившись в пышное платье с длинным шлейфом, из-за которого нескольких фрейлинам приходилось его поднимать, чтобы королева могла ступить хотя бы до двери. -Ваше величество, вы прекрасны, — сказал господин Бонье, низко поклонившись в знак уважения. Женщина подняла его подбородок веером, ибо не могла сама даже и наклонится из-за плотного корсета и собранных волос чуть ли не в фигуру лебедя. Всем своим видом она хотела показать величие королевской семьи, особенно сверкающие бриллианты на ее шеи и запястьях. Бонье выпрямился и подхватил ладонь, облаченную в белоснежную перчатку с дюжиной колец, и оставил легкий поцелуй, спросив: -Как его величество? Королева рассмеялась, махнув веером, тихо сказав: -Ты общаешься с ним больше, чем я, так почему спрашиваешь? -Лишь подумал, что у королевской семьи свои замысла на маскарад, раз сама королева откроет празднество, — аметистовые глаза мужчины завораживали, даже с годами они не потеряли своего оттенка драгоценного камня. -Поговаривают, что завтра день гибели твоего сына, — прищурившись, произнесла женщина. -Это не должно помешать празднику во имя короля и королевы. Королева опять посмеялась, некоторые при дворе считали ее глупой и лишь любительницей покупать ненужный хлам, горюя, что король скоро покинет этот мир, но, слыша ее мягкий смех, уже нельзя было сказать, что она опечалена. -Астор будет сегодня? Или он покинул север, как делал это всегда? -Будет его сын. -Раздражает, — недовольно фыркнула королева. — Почему мой двоюродный брат позволяет себе не являться на мой праздник? — она стукнула каблуком по напольной плитке. — Так и не разговаривает со мной! Бонье, вы же понимаете мое недовольство? Король не понимает! -Король всегда мыслить лишь на благо севера, моя королева, — спокойно проговорил Бонье, оглядывая ее окружение фрейлин. — Ваше величество, вы должны и сами понимать, почему ваша родственная связь не должна раскрыться перед дворцом. Если люди прознают, что глава наемников, убивающих кого пожелают по своему праву, двоюродный брат королевы — то каково будет положение короля? Она глубоко вздохнула, опять взмахнув веером, и злобно прошипела: -Он посмел обрюхать фрейлину, служащую дворцу, а после сослал ее при помощи расположения моего мужа, куда подальше! Внутренний двор всегда принадлежал королева, так почему капитан королевской гавани посмел вмешиваться в мои дела? На лице Бонье не отпечатывалось никаких лишних эмоций, кроме бесстрастия и полного спокойствия, тон его голос оставался все таким же бесчувственным: -Если бы дворец и знатные люди прознали, что фрейлина королевы, родившая наследника королевской гавани, припоминается, что это единственная женщина получившая внимание вашего брата, провела ночь с близким другом Астора… Королева подняла ладонь, не желая дальше слушать: -Хватит! Я не верю в сплетни, блуждающие по закоулкам дворца, факт остается фактом — эта фрейлина была мне, как сестра, я ей доверяла, как и ему, а он посмел обрюхатить! -Моя королева, не расстраивайтесь перед началом праздника, ибо все присутствующие будут смотреть сегодня лишь на вас. Она натянула на лицо притворную улыбку, рыкнув на фрейлин, и удалилась, как только ее шлейф приподняли от пола. Бонье относился к королеве, словно она его дочь, король женился на ней практически сразу после смерти прошлой супруги, когда ей не было и двадцати лет, когда девушка прибыла ко дворцу со своим двоюродным братом, упросив его показать королевский двор. С того дня миновала более двадцати лет, но в королева сохранялись детские капризы. Мужчина, сложив руки за спиной, повернулся, однотонно сказал, когда понял, что находится в комнате не один: -Она твоя младшая сестра, помимо того, что королева, Астор. -Господин Бонье, а у вас прекрасный слух, — облокотившись о дверную раму, ведущую в другую комнату, сказал Астор. — Поэтому я и не хочу посещать маскарад, если королева настроена весьма не положительно. -Если бы вы дали ей возможность поговорить с подругой ее детства — думаю ее величество не злилось бы настолько сильно и не запретила тебе в последние дни беседы с королем. Только если, конечно, женщина давно не мертва. -Что за чушь? — на лице Астора отразился гнев, а оскал стал еще хуже, схожий с диким животным, готовое вот-вот набросится. — Она живет на юге, в моей резиденции, как госпожа, а не служанка. -Ревность — ужасное чувство, Астор, ты лишил не только себя спокойствия в сердце, но и ребенка матери, сам же скинул единственного сына на прислуг. -Его закаляли мечи, стрелы и море — все, что нужно для настоящего моряка, — Астор язвительно усмехнулся. — К слову о юге, слышал, что как-то раз твой младший сын посетил улицу красных фонарей, так возможно ты сегодня увидишь на этом вечере последствие этой встречи. Акихидэ говорил правду — у вас не только оттенок глаз один тот же, но и презрительный взгляд. -Астор, — его чересчур сильное спокойствие и умение держать ситуацию в своих руках раздражало Астора с каждой минутой сильнее. — Я правая рука короля, у меня есть расположение королевы, к тому же банк северного королевства принадлежит мне, пытаешься мне угрожать нелепыми сплетнями? На севере полно людей с карими глазами, но разве все они являются родственниками друг другу? Позаботился бы лучше о своем положении, ибо король вправе считать, что ты замешан в заговоре против него. -Я не подниму меч против короля. -При этом держишь при себе убийц и являешься главой сомнительной организации, устраивающий самоуправство. -Это все во имя короля. -Какие еще беспредельства будут во имя короля? Его величество то хоть знает, что все в честь него? Астор, — Бонье планировал закончить разговор. — Ты, как невоспитанный кот, приносящий любимую птицу к ногам короля. -Что если я тебе скажу имена тех, кто планирует сместить приближенных чиновников короля, заменив их, а после устроит переворот? Бонье махнул ему в знак прощания, сказав: -Изложи мне все в письменном виде, оставив в моей приемной, я прочту, как у меня появится свободная минута. Покинув комнату, он сразу запросил список присутствующих на балу, остановив свой взгляд возле одного имени.