Всегда рядом

Звезды одна за другой загорались на ночном небе. За окном мелькали столбы, иногда деревья. Чуть дальше дороги была темнота. Нечего не разглядеть. Андрей сидел на заднем сиденье автомобиля, уставившись в окно. Глаза не могли найти себе место, а пальцы рук били в хаотичном порядке по коленке. Он понимал, что успокоиться ему не удасться. Сердце трепещало от предстоящей встречи. Что скажет ему Андрей? А Миха че скажет? Видимо ему совсем плохо, раз он позвонил своему «предателю». Таковым он считал своего лучшего, уже бывшего видимо, друга. Это ещё больше волновало Андрея, что с ним? Может ему плохо? Что будет, и помириться ли они или же, наоборот. Ещё больше рассоряться. Миша сложный человек, чтобы с таким сойтись мнением, нужно очень хорошо его знать, как Андрей. Но сейчас, такое чувство, что он и сам не знает к кому едет. А ведь это его друг. Пусть и бывший, но друг. Навигатор проговорил последние слова, и машина заехала во двор. Андрей вышел из своих мыслей, пытаясь вспомнить, в каком кармане у него кошелек. Пошарив руками по карманам, он достал кошелёк. Рассчитавшись, звеня бутылками пива из пакета, вышел из машины, предварительно хлопнув дверью. Уже стоя у входной двери, звоня в дверь, его нахлынул страх. Руки ещё больше задрожали, а тело не могло найти себе место. Ноги подкосились и он облокотился на стенку, не боясь остаться с частью побелки на плече. Подъезд был не из лучших. Потресканный потолок, с которого свисала лампочка. Единственное освещение на этом этаже. Кафель, который местами был потрескан, а где-то его вообще не было. Он споткнулся об одну из этих плиток на предыдущем этаже. Лифт сломался, поэтому пришлось идти пешком. Но Андрею не трудно. Он лишь спешил к Мише. Если надо было бы подняться на четырнадцатый этаж, он бы поднялся, а это лишь шестой. Он ждал. Думал, изменит ли это встреча их отношения? Андрей ведь любит его, уже много лет. Он не может просто так оставить Мишку одного, но он оставил. Он корил себя за это всë время за то, что тот считает его предателем. А ведь, так оно и есть. Андрей просто оставил его, уйдя в свой сольный проект. Он бросил Мишку наедине с чужими людьми. У него не было родных, а он его оставил. Он бросил его наедине с собой. С самым страшным Мишкиным врагом. Неприятным скрипом раздалось открывание двери. Тёмная макушка показалась из -за маленькой щели. Андрей встрепенулся, как воробей. Ровно встал, удивлённо смотря на Мишу. Тот лишь, посмотрел невзрачно на гостя и махнув головой, ушёл в глубь квартиры. Мельком, Андрей заметил его красные опухшие глаза и шрамы на руках. Видимо, Миша пытался порезаться или ещё чего похуже. Быстро очнувшись, он зашёл в квартиру, закрывая за собой дверь. Удивительно, но квартира была чистой и ухоженой. Миша не любил убираться. Он даже за собой редко ухаживал, а тут за квартирой. Он быстро стянул с себя обувь, поставив еë рядом с табуреткой, куртку он повесил на вешалку. Там было много место, поэтому не надо было стоять долго, пытаясь безпетелечьную одежку повесить. Потихоньку заходя в квартиру, он услышал голос, доносящийся в одной из комнат: —Андрей, че ты там встал? Иди сюда. Тот сразу понял, откуда голос. Войдя в комнату, он увидел Мишу, сидящем на кровати. Его глаза смотрели в пол, а локти упирались в раздвинутые большие колени. Пальцы рук были сложены в замок, на которые и смотрел Миша. Голова была опущена и растрёпанна. Видимо недавно проснулся. Футболка была помятой, а рисунок давно слез после долгих стирок. Он не понимал, его ли это Миша. Тот ли самый человек, которого он любил и любит всë это время? Ведь он всегда был радостным, смешным, иногда вредным и обидчивым, но радостным человеком. А сейчас он видит ужасно красные глаза от слез, и полуседые волосы. Поставив пакет на пол, он подошёл. —Миш, я… — начал было шёпотом. Тут он почувствовал, как в живот уткнулись лицом, всхлипывая. Аккуратно притянув к себе Андрея, как бы спрашивая разрешения, он выдохнул ему в живот. По телу раздалось приятное чувство, будто Андрей находился не в этом мире. Уши заложило, а ноги вновь подкосились, но не от страха, а от того, что Миша простил его. Сердце перестало нервно стучать в ушах от одного взгяда на друга, заставляя отвернуться. Наоборот, он стал смотреть в макушку, которая тыкалась ему в живот, хотя большей близости. Руки коснулись тёмных волос, путая их ещё больше. Он почувствовал горячий выдох в живот. Пусть он был не таким прочувствованным из-за одежды, но мурашки прошлись по телу. Ещё больше прижавшись к теплу, Миша улыбнулся. Правда, Андрей не увидел, а только еле-еле почувствовал. *** — Я долго хотел тебе позвонить, но боялся. Боялся, что ты меня и слышать не захочешь, понимаешь? Андрей удивлялся, как Горшок может так говорить. Они же были всегда не разлей вода. Бок о бок вместе провели всю жизнь. Как он мог подумать, что Андрею всë равно и он просто так его отпустит ещё раз? — Это же я виноват, Андрюх — продолжал он — Стыдно блять, понимаешь?. Андрей лишь молча сидел рядом, вздыхая. Конечно понимал, ведь знал на самом деле, как больно Мишке об этом говорить. Он знал, что виноваты оба, но доказывать это было бесполезно. Тёплые руки легли на сжатые плечи, притягивая к груди лохматую голову. А тот и не сопротивлялся, лишь молча всхлипывая, поддавался ласкам, которые его давно не радовали из-за чужих рук. Родные и самые близкие руки были только у Князя. Так считал Миша. Они были как у матери. Нежными и любимыми. Князевские руки были им изучены от и до. Он знал как они гладят, куда залезут и где остановятся. Он любил их, как материнские. Любил и не знал равных им. Он думал, что и об Андрее многое знает, но ошибался. Эти руки облакотили его о спинку дивана, всë также лаская тело. Дышать он стал громче, а смотреть на Андрея ещё чаще. Он так давно его не видел. Он хотел осмотреть его полностью, даже там, где раньше себе не позволял. Смотреть, смотреть, смотреть… Но тут Миша заметил, как голубые глаза вцепились в него. Лицо обдало жаром. Щеки горели от стыда за свои мысли. Похожие стали наполнять его голову. На уши и шею спустился жар от щёк. Розовый цвет окрашивал его лицо, но хорошо, что в полутьме это было незаметно. Сердце забилось чаще, когда рука коснулась колена, раздвигая его. Что-то внутри треснуло, а внизу живота заныло. Он мог оттолкнуть Андрея, прогнать. Он ведь ненавидел пидорасов. Призирал их, хотя сам таким являлся, но отрицал это. Он ведь сам хотел этого. Ждал более двадцати лет от него таких действий. Всегда, смотря на эти руки, он хотел, чтобы они его ласкали. Залезали везде. Под футболку, в штаны, в волосы. Он позволит делать всё. Потому что ждал это. Потому что, это руки Князя. По телу пронеслись мурашки, а после поцелуй. Миша схватился за ворот футболки Князя, как за спасательный круг, пытаясь продвинуться ближе. Ему было страшно, но и приятно настолько же. Он не мог разобраться в чувствах до конца. Спускаясь к полу красной шее, Андрей целует. Целует-целует. А с верху слышаться задавленные мычания приятной боли. Они будто не в этом мире. Не здесь. Время застыло, а тиканье часов перестало стучать в уши. Ведь весь мир состоял из вздохов и чувств, копившиеся годами. Щетина проходиться по коже, оставляя лёгкий зуд. Руки будто живут собственной жизнью. Пробираются под князевскую футболку. Ложатся на потную спину. Трогают- трогают то, что казалось ему недоступным. Он чувствует как оголилось плечо. Неприятный холод, а затем тёплые губы. Тепло, хорошо.Но Миша опомнился и начал шептать: — Это неправильно… Андрюх, слышишь? Так нельзя… Карие глаза в растеренности бегали по лицу Андрея, сжимая крепкие плечи. Князь понимал всю суть происходящего и не мог допустить, чтобы Мишка переживал в этот момент. Он человек такой. Молчит при любимом человеке, чтобы не дай бог его не спугнуть или ещё хуже, разозлить. Больно ему или хорошо, он молчит. Молчит, потому что не хочет расстроить. И в этом случае тоже самое. Боится Андрея спугнуть или оттолкнуть от себя. Андрей придвинулся ближе, вплотную. Карие глаза смотрели на чужое плечо, лишь бы избежать зрительного контакта. Князь хотел его и Мишка тоже, но он боялся, что это «неправильно». «Так не должно быть.» Он всегда был против пидарасов. Если ему кто-то и кричал подобное, в шутку или нет, он лез в драку. А если видел радом с собой таких, тут же старался вмазать. Они ведь всегда на фотках обнимались, а на интервью сидели вплотную, загадочно друг на друга смотря. Одни люди говорили, что они так общаются и ловят сказанное в глазах, а не словах. Мол «Связь у них такая.Мистическая «. «Мужская дружба. Ничего особенного». И правда. Андрей и сам так считал, что они друг без друга некуда. Они будто жили в головах, постоянно борясь с одним и тем же. Андрей ведь поэтому и не мог уйти. Мишка его музой был, а Князь для него близким человеком. Другие говорили, что «Все эти музыканты пидорасы и эти такие же». Это очень Мишку злило. Он сразу таким вмазывал, когда Андрея рядом не оказывалось. А когда он понял, что чувства к Андрюхе есть, и совсем не дружеские, он впал в самопожирание. Он долгое время избегал Андрея. Князь все чувства в себе держал, а Мишка так не мог. Его это съедало изнутри, ведь он молчал. Он всегда молчал, а молчать про свои чувства сил не оставалось. Чувство отвращения к себе и любовь к мужчине. К Андрею. Самому близкому человеку. Он боялся, что тот уйдёт от него и Король и Шут развалиться. И всё это из -за Миши. Боялся, что Андрей будет ненавидеть его, если признается.Из-за гадкой любви к Андрею. Самому любимому и дорогому человеку. В один момент стало трудно об этом всём молчать, поэтому он решил душить свои чувства знакомством с Анфисой. До начала в этих отношениях место любви не было. Он просто пытался задушить свои чувства, хотя всё время думал о них. Потом и любовь вроде появилась. Но наркотики всё испортили. У них потом и не было любви. Держались друг за друга только из-за веществ, что добывали друг для друга. Анфиса вроде как его любила, но губила не меньше. Приносила боль и себе и Миши. Физическую и моральную. А Горшка это ломало. Андрею тоже плохо было. Он не чем помочь не мог. Стал говорить, что он виноват. Из-за него Горшок ушёл. Он думал, что с Анфисой ему лучше станет, но когда узнал о том, что они драться стали и на героин перешли, он принял решение. Спасать Мишу. Пусть тот его не хочет видеть, но он обязан его спасти. Лубыми жертвами и способами. — Всё хорошо, Мих. Нам можно. Никто не узнает об этом. Слышишь? Андрей пытался донести до Миши всю суть происходящего. — Мы так долго этого хотели. Но в ответ раздался стон и всхлипы: — Дюх, мне страшно Тёплая рука прикоснулась к щеке. — Всë будет хорошо. Я не сделаю тебе больно Андрей пытается подбирать слова, чтобы Мишка был уверен в нём. Чтобы мог спокойно отдасться в его руки, но Миша слишком боиться. — Дюш, может повременим, а? Я не готов к этому. Было тяжело сдерживаться, ведь они уже оба на взводе. Андрей вновь потянулся своими губами к его плечу, а после сказал: — Доверься мне. Я обещаю, что не сделаю тебе больно. Если тебе станет неприятно я прекращу. Хорошо? Миша помялся, покусывая губы. Он доверял Андрею, но всë равно чего-то боялся. Чуть подумав, он кивнул. Миша доверял Андрею и не хотел его расстраивать. Ведь тот примчался к нему ночью, потратил деньги на такси. Простил и принял его чувства. Снова загонялся. Из мыслей его выбили руки. Они лазили везде. Залезали под футболку, аккуратно сжимая грудь, забирались под поясницу, поглаживая еë. Чувство нежности и нужности пробило сердце. —Миш, я буду с тобой рядом. Всегда. Больше не отпущу. Брови сложились домиком.Соленая капля покатилась с щеки Миши. Был рад это слышать. Он нужен Андрею. Он хочет с ним быть, как и сам Миша. Эти слова придали храбрости. Руки уже сами тянулись к Андрею. Он больше не мог себя сдерживать. Он хотел любить Андрея. Пусть это неправильно, пусть он пидор, но ему этого хочется. Ему это нравиться. Уцепившись за шею, он прильнул к губам, ударяясь о зубы, задевая губу. Кровь маленькой струйкой блеснула на зубах Князя. Но тому было всë равно. Когда почувствовал вкус железа на своих губах, он улыбнулся, стирая пальцем кровь.Вновь целуя Мишу. Настойчиво, упорно целялся губами о губы. В голове было пусто, а чувства хотели Мишу. Всего. Андрей отодвинулся, чтобы спустить штаны. Блеснув пряжкой ремня, еле выпутываясь из них. Руки не слушались, ведь возбуждение уже было видно. С Миши также быстро слетели шорты, а футболка осталась. Ведь было холодно, а закрывать форточку никто не желал. Всем было плевать на неë. Андрей аккуратно прикоснулся к широким бёдрам, раздвигая их. В желудке пронеслась новая волна стыда, ведь знал, что набрал в весе. Из-за этого ему не нравилось его тело и он боялся, что Андрею тоже не понравиться. Но тёплые руки прошлись по ногам, оглаживая широкие бёдра, а после приподнимая футболку, прошлись по складкам на животе. Андрей видел, что Мишка не готов. Успакоить его было трудно. Он сам по себе целомудрен. С такими вещами, как интим, девушки к нему и на храмой козе не подъедешь.С девушками особая беда была. В Мишке им нравилась внешность и мужественность, что была, как они считали, на виду. Но Горшок понимал, что им нужна только постель и только его тело. Поэтому Миша совсем не решался на интим. Тем более с мужчиной. Поэтому, чтобы Миша смог расслабиться, Андрей решил другим способом сделать им приятно. Тёплая рука коснулась паха сквозь трусы, медленно поглаживая. Вся кожа ниже пупка тут же покрылась мурашками. В тёмных глазах помутнело от удовольствия, а в носу защипало. Миша стал дышать чаще, раздвигая ноги шире, чтобы было удобнее. Пальцы на ногах прижимались к простыни. Он прикрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное, уверяя, что это не сон. Быстро высвободив Мишкин член из трусов, он принялся за свои. Придвинувшись к телу напротив, Князь взял два органа в руки, медленно надрачивая. Мягкая кожа терлась о чужую, принося удовольствие обоим. В уши ударили приятные стоны удовольствия и его имя. Андрей часто дышал, закусывая губу. — Андрей, Андрюш… Сердце колотилось, а чувства рвались вон. Хотелось быть ближе к Андрееву телу. Хотелось чувствовать его. Пытаясь быстрее стянуть с себя футболку, Мишка приподнялся и схватился руками за Андреевскую одежду. Подняв край футболки до груди, он прильнул к подкаченному потному телу, хватаясь рукой за шею. Андрей придерживал спину второй рукой, чтобы Горшоку было удобней. Миша сел чуть ли не на колени к Князю, прижимаясь ближе. Руки гладили спину, притягивая к себе. Губами он вписался в губы Андрея, аккуратно, чтобы недавно остановившиеся кровь не хлынула из губы. Миша жмурился, а перед глазами всплывали звёздочки. Мира вокруг не было. За открытой форточкой больше не слышалось гудение машин и говор людей. У кого-то сработала сигнализация, но и её они тоже пропустили мимо ушей. Соседи с верху громко ходили и общались. Изоляция была ужасной, но и это не мешало им быть только вдвоем. Сейчас был только Миша и его любимый Андрей. Только пастель, а дальше нечего. Пустота. Глухой стон раздался в губы, а после Миша сжал зубами скомканную футболку на Князевском плече, излившись Андрею в ладонь. Грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось.Спустя несколько секунд, Андрей запачкал каплями живот Миши. Тяжело дыша, Горшок попытался заглянуть в голубые глаза, но у него получилось это с трудом. В полутьме, как в тумане, сфокусировать взгляд было невозможно. Андрей наклонился, легонько ударясь о потный лоб Миши. Капли пота стекали по переносице, попадая в уголки губ. Улыбаясь, Мишка проговорил: — Надо же, сколько я этого ждал Вздохнув, он снова поцеловал Андрея, но уже нежно, спутанно и тепло. —Люблю тебя, Мишка. В ответ последовали тёплые объятия.