Вампирëныш

Закатные лучи ласково, будто в последней ласке, скользили по особняку. Они играли по стенам, просачивались за шторы и путались в волосах недавно задремавшей Юи. Девушка так и не смогла уснуть. Лежала с открытыми глазами, слушая собственное дыхание. Мысли о Корделии не давали ей покоя — воспоминания, обрывки диалога, ощущение чужого присутствия в собственной голове… в теле. Из-за тревоги она не стала закрывать шторы, позволяя последнему свету проникать в комнату. Смотрела на закатное солнце, пока ее, наконец, не сморила усталость. Задремала — на час, может, меньше. Сны были тревожными, смазанными; в них звучал знакомый голос, и Юи то бежала, то падала, не чувствуя земли под ногами. Особняк же начал понемногу оживать. Чем меньше оставалось солнечного света, тем более активными становились его обитатели. В коридорах зашуршали платья служанок, послышались шаги, скрип половиц, приглушённые голоса. Юи проснулась резко, словно кто-то выдернул её из сна. Сердце билось тяжело и гулко. В замке уже начался “день” — начало новой ночи. Переодевшись и пригладив растрепанные волосы, она с трудом заставила себя выйти из комнаты и поплелась по коридору к столовой. Всё тело ныло от усталости, веки будто были засыпаны песком, каждый шаг отдавался тяжестью в груди. "Вот бы просто уснуть и не проснуться..." В столовой за длинным столом уже сидели все шестеро братьев. Кто-то разговаривал, кто-то лениво вертел в пальцах нож, кто-то молча пил из бокала. Для них всё было как обычно — завтрак, рутина, начало их «дня». Юи сделала шаг вперед, чувствуя, как сжимается сердце. Каждый взгляд, скользнувший по ней, будто оставлял на коже холодный след. "Ты всё ещё здесь. Пока что." — голос Корделии прозвучал не громче шепота, но Юи вздрогнула. Она опустила глаза и вошла, стараясь выглядеть спокойной. Но внутри — напряжение, страх, чужая воля. Всё это пряталось под кожей, как огонь, что медленно разгорается. Юи молча остановилась у входа, глядя на длинный стол. С каждым шагом к нему в памяти всплывали сцены, что она старалась не вспоминать. Взгляд невольно скользнул к Шу. Он сидел, как обычно, полулёжа на спинке кресла, лениво облокотившись локтем и держа бокал. Казалось, он дремлет — но нет. Его глаза были приоткрыты, и в их глубине таилась сосредоточенность. В ту же секунду она поймала взгляд Рейджи. Чуть напряженный профиль, жесткая линия губ. Он не просто ел — он наблюдал. Юи поняла, что это напряжение она уже видела: в мельчайших жестах, в том, как Рейджи сдержанно смотрел на Шу и едва заметно щурился, когда тот заговорил. И тогда она осознала — это не было просто её фантазией. Между ними было что-то. Что-то большее. Что-то слишком личное. И не только между ними. Шу... Он заигрывал. Он позволял заигрывать с собой. Райто, Канато, даже Субару — всё это мелькало в ее памяти, как сцены из другого спектакля. Шу был центром. А теперь, казалось, каждый в комнате будто искал его реакции — желал ее. Даже Рейджи, с его внешней сдержанностью и холодом, украдкой косился на других. В его взгляде таилось нечто большее — ревность? Боль? Или собственная борьба с тем, что чувствовал? Атмосфера в столовой была обыденной лишь на первый взгляд. Под поверхностью кипело напряжение, словно тонкий лёд, готовый треснуть от любого слова. Она думала, что Шу и Райто вместе, но теперь совсем запуталась. Вампиры такие сложные… Юи же ощущала себя посторонней. Или, точнее, не собой. Она вспомнила — Шу знает. Он знает, что с ней что-то не так. Как и Рейджи. Шу дал ей выбор. Умереть — или бороться. Он может её убить. И она снова посмотрела на него. Он не замечал блондинку. Или, может, делал вид. Юи сделала всё, чтобы быть незаметной. Тихо, словно мышка, она скользнула к свободному месту у стола, села и начала медленно есть, маленькими кусочками, стараясь не привлекать ни малейшего внимания. Еда казалась безвкусной, движения — механическими. Каждый взгляд, каждый звук вызывал у неё дрожь, будто в любой момент её могут схватить за руку и сказать: "Ты не Юи." Она не знала, сколько у неё времени. И сколько времени будет она самой собой. — Ты опоздала, — холодно бросил Рейджи, не поднимая взгляда от чашки. Его голос был сухим, как щелчок хлыста. — После завтрака зайди ко мне в кабинет. Есть вопросы, требующие твоего внимания. Девушка вздрогнула, она боялась и надеялась, что занятый Шу второй по старшенству вампир забудет про нее, и не будет делать замечаний. Но тот все равно, даже ревнуя старшего брата, не забыл о том как сильно он любит порядок. Это было грустно. Девушка дрожащей рукой поправила прядь белокурых волос, заправив их за ухо и покосилась на Аято. Тот сидел и тоже поглядывал на Шу, еще вчера он бы был ее союзником, да не за бесплатно, но уже сегодня она заметила как поменялся его вектор внимания. Теперь он следил за Шу, как и другие. Старший из вамиров полностью завладел всеми своими братьями. Ей бы испытать отторжение, но было все равно. Юи кивнула на замечание, виновато наклонившись в тарелку. У нее словно внутри провалилось всё — завтрак потерял вкус совсем. И только в этот момент, Шу, казалось заметил ее. Он чуть дернулся, поднял глаза и глянул на нее, лениво, с каким-то слабым интересом. Это было странно, ведь буквально вчера он был готов самолично ее убить, волновался из-за Корделии, но вот прошел сон и он будто уе не видел в этом такую уж угрозу. Неужели дав ей выбор, он успокоился? Шу чуть качнул бокал, наблюдая за ней с ленцой, за которой что-то таилось. — Хм… — только и произнес он, будто сделал мысленную пометку. Субару хмуро ковырял вилкой в еде, не поднимая глаз. Его обычно резкие и раздражённые жесты сегодня были немного скованы. Внутри всё ещё было странное послевкусие ночи. Он не жалел. Но взгляд Шу, прикосновения Райто, звуки… Всё это крутилось у него в голове. Смущение вызывало злость, а злость — молчание. Он нахмурился ещё сильнее, скрывая, как губы чуть дернулись в невольной довольной усмешке. Райто, между тем, уже пересел ближе к Шу, заняв место между ним и Субару, как будто так и должно быть. Его движения были медленными, плавными, почти кошачьими. Он обвил руку вокруг спинки стула Шу, чуть склонился ближе, будто что-то нашептывал, а потом лениво провел пальцами по его рукаву, с вызывающей грацией, при этом бросив ехидный взгляд на Канато и Аято. — Ммм, и всё-таки… — проговорил он с лёгкой насмешкой. — Кто бы мог подумать, что Аято-кун останется последним. Как грустно. Или… кто-то просто назязался? Канато скрипнул вилкой по тарелке. Его лицо искажала обида, нижняя губа задрожала. — Рай-то! — протянул он, почти завывая. — Не говори так! Это неправда! Шу всё равно меня любит больше! Правда же, Шу? Аято лишь цыкнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Заткнись, Райто. Ты себе много позволяешь. Райто усмехнулся, не глядя на них, только чуть сильнее прижался к Шу, который, на удивление, не отстранился. Он только будто стал более довольным. Юи ощущала себя в центре хищной стаи. Она боялась даже вдохнуть громко. Её ложка дрожала в руке, каждый кусок ели проглатывался. Всё её внимание было приковано к Шу, как к вершине всей этой иерархии — и к той бездне, что могла поглотить её по его решению. *** Шу беззвучно обвел взглядом стол. Привычные голоса, движения, утренние пикировки — в этой какофонии он слышал только собственные мысли. Всё шло так, как он и мечтать не смел. Или почти так. Проблема Корделии, как опухоль, росла в тени и тянула за собой всё больше нитей. Кто помог ей пробудиться? Кто подкармливал её силу? Уверен — это не случайность и не просто дух в теле Юи. Это было спланировано. А значит, кто-то причастен. План вырисовывался постепенно, как музыкальная партия: сначала тишина, потом ноты. Выманить. Раскрыть. Убить. Опасно, да. Но, пожалуй, это самый надежный способ. Пока все карты на руках. Он скользнул взглядом по Юи, которая опустила голову и аккуратно отщипывала хлеб, будто боялась издать звук. Маленькая, хрупкая, забитая девочка, оказавшаяся среди монстров. Шу слегка усмехнулся про себя. Она начинала ему нравиться. Не как женщина. Как маленькая сестра, застрявшая в ловушке. Та, что не сбежит. Её не надо удерживать — она была слаба. И теперь полностью в его власти. Особенно теперь, когда над ней повисла такая угроза как Корделия. Без него и его помощи Юи просто исчезнет.  Райто чуть сильнее прижался к нему, пальцы его лениво рисовали узоры по ткани. Шу не обратил внимания сразу, но прикосновение к шее вызвало лёгкую дрожь воспоминаний. *** Он проснулся второй раз, опять от того что ему делают минет. На этот раз Райто под одеялом с кошачьей грацией прильнул к нему. Они на закате сильно его умотали и вот теперь этот ненасытный котенок снова шалит с ним. Теплыми губами, он опытно и нетерпеливо припал к старшему брату. Шу не сопротивлялся. Он наслаждался любым вниманием. Райто знал, как заставить чувствовать, даже если ты не хотел чувствовать. Он сосал его, медленно, с выученной лаской, пока Шу лениво лежал, приоткрыв глаза и поглаживая его по волосам. Он даже не успел застонать, когда кончил глубоко в глотку рыжего котенка. Они лежали, Райто прижался к боку и Шу довольно щурился, как дверь резко распахнулась и в комнату влетел Канато. — Шу! Шу-шу-шу! Почему ты с ним?! — он буквально взвизгнул, подбежал и запрыгнул на кровать, тыкая локтями в обоих. Глаза были красными, будто он вот-вот расплачется. Шу только усмехнулся. Субару, который спал рядом, приоткрыл глаза, а потом резко укрылся одеялом, спрятав раскрасневшееся лицо. Малыш стеснялся — и это его красило. — Ты даёшь ему! А мне нет! — Канато почти завопил, хватаясь за его шею. — Он тебе не нужен! Я тебе нужнее! Райто захихикал, скользнув губами к шее Шу и легко её поцеловав: — Шу-кун, он ревнует. Сладко, правда? Я не против поделится, все равно я самый лучший. — он обвил руками его за талию и прошептал с усмешкой — Помнишь, как ты дал нам себя покусать? Твоя кровь была такая тёплая. Как жаль бедного Канато. Канато взвизгнул от ярости. Шу вздохнул, обхватил его за затылок и резко притянул к себе. — Ладно, мелкий. Пей. Раз иначе ты не успокоишься. Канато почти сразу впился клыками, с отчаянием, с ненавистной жадностью. Шу тихо выдохнул, чувствуя, как его милый малыш успокаивается и расслабляется. Ему так нравилось, когда младший так истерил. В этом была своя завораживающая перчинка. *** Шу откинулся на спинку стула, слушая, как Канато снова начинает жаловаться, а Райто — смеяться. Завтрак закончился, как всегда, на фоне недосказанностей и напряжения. Юи, опустив голову, почти неслышно выскользнула из-за стола. Рейджи уже встал и без лишних слов переместился в свой кабинет, бросив недовольный взгляд на старшего брата. Шу не проводил Юи взглядом. Он чувствовал что она выберет тот вариант, который его уже устроил. Не следовало об этом переживать, чуть позже он зайдет к Рейджи и возможно даже успеет застать там Юи. Шу остался за столом, откинувшись на спинку стула, позволяя Райто устроиться у него на коленях. Тот прижался щекой к его плечу, гладя тонкими пальцами по ключице, и, казалось, был совершенно доволен происходящим. Маленький вампиреныш. Субару, покраснел и чуть не опрокинул стул, вставая. Он бросил быстрый взгляд на Шу — почти виноватый, почти просящий — и поспешно ушел, скрывая смущение, злость, удовлетворение и что-то ещё, что он не решался признать. Канато, который до этого шептался с Тедди и задумчиво ковырял пирожное, вдруг резко вскинул голову. Что-то вспомнив или почувствовав, он подбежал к Шу, потянулся и громко чмокнул его в щёку, обняв за шею так быстро, что тот едва не уронил бокал. — Сильно не скучай без меня, Шу. — прошептал он и тут же убежал. Аято сжал зубы. Он буквально зашипел от раздражения. Это было последней каплей. Он и так был самым последним, ему не хватало старшего. Аято подлетел к Шу и Райто, в глазах пылала ревность и ярость. Он не мог этого больше выносить. Шу... Шу хотел всех. Он это знал. Он это чувствовал. Но видеть, как один за другим они бегут к нему, прикасаются, целуют — это было невыносимо. — Чёрт ты такой… — прохрипел он, схватил лицо Шу обеими руками и без предупреждения впился в его губы. Поцелуй был резким, горячим, почти болезненным. Клыки Аято царапнули губу Шу, выдавливая капельку крови, которую он тут же с жадностью слизал языком. Он засосал его нижнюю губу, протолкнул свой язык глубже, будто желал проглотить его дыхание. Пальцы вонзались в скулы и волосы, как будто он хотел запомнить это касание на всю вечность. И подчинить. Райто напрягся. Он не отстранился, но его губы сжались в тонкую линию. Он всё ещё сидел у Шу на коленях, но уже не гладил его. Его взгляд стал холоднее. Вампир был зол, но он не показал этого. Не сейчас. Не при Шу. А Шу… Шу таял. Под пальцами Аято, под этим неистовым поцелуем, под жаром ревности, злости и желания, он растворялся. Это было неприлично. Это было вкусно. Это было так, как он любил — когда его жаждут. Когда он — центр. Блондин втянул в себя воздух, чуть качнувшись назад, позволяя Аято доминировать.  Стало невозможно дышать. Воздух, пропитанный ароматом возбуждения, ревности и власти, казался густым, как кровь. Служанки, проходившие мимо, смущенно хихикали и старались не мешать. Но застали их в этом затянувшемся моменте. Шу резко разомкнул объятия, он не смущался, но не желал останавливаться. Парень резко поднялся и, не говоря ни слова, переместил их — Райто и Аято — в свою комнату. Шу с полузакрытыми глазами впивался в губы Райто, ощущая, как младший, с присущей ему страстью, будто пытался вырвать у него дыхание. Всё было жарко, слишком близко, слишком тесно. Чувства клубились, спутывались в глухой неразберихе — возбуждение, желание и невыносимая потребность в этом странном, разрушительном контроле, который он сейчас имел над обоими.  Райто ловко и жадно прикасался к нему, срывая одежду так, будто каждое прикосновение обжигало. Его губы двигались по шее Шу, оставляя заметные цветные пятна, а руки скользили вниз, изучая, лаская, подчиняя. Сзади к Шу прижался Аято — настойчивый, всегда жаждущий быть первым, всегда требующий. Его горячее дыхание щекотало ухо старшего, пока пальцы нагло сжимали бедра и талию. Он вжимался своим возбуждением в мягкую задницу старшего, делая поступательные движения, будто хотел врезаться в кожу, в кости, в саму суть старшего брата. Ладонями он мял и раздвигал мягкие половинки. Он знал, что Шу принадлежит всем им, но в глубине души всё равно пытался доказать: он особенный. Он — не просто один из. Губы Шу расползлись в ленивой, почти самодовольной улыбке. Он знал, насколько сильно они его хотели. Насколько каждый из них хотел быть ближе, глубже, нужнее. Он чувствовал, как жар медленно растекается по телу, как волны желания стирают усталость и тревогу, оставляя только этот момент — сладкий, томительный, бесконечно грешный. Комната наполнилась шелестом сброшенной одежды, хриплым дыханием и еле слышными стонами. Всё происходило будто в замедленной съемке — прикосновения обретали вес, взглядам хватало доли секунды, чтобы передать всё: желание, ревность, признание. Они не добрались до кровати и зажали его между собой. Аято жарко дышал в затылок и его пальцы уже аккуратно разрабатывали мягкую глубину. Одной ладонью он сжал и шлепнул старшего вампира, вторая уже четырьмя пальцами гладила изнутри. Он пытался найти простату, чтобы довести Шу до исступления. Неловко, но очень старательно. Райто же не останавливаясь, покусывал зубами за шею, подбородок. Он медленно опустился к розовым торчащим соскам и жадно засосал один из них.  Шу застонал, выгибаясь и почти захныкал. Аято нашел простату и заскользил по ней пальцами. А Райто в этот момент укусил за сосок. В глазах старшего брата забегали черные мушки, он бы кончил, но Райто вовремя это заметил и сжал его мокрый от предъекулята член у основания. Шу почти захныкал просяще, обиженно смотря в изумрудные глаза. Рыжий чертенок лишь похабно улыбнулся и затянул его в мокрый поцелуй. Шу застонал насаживаясь на пальцы старшего из тройняшек. Райто захихикал и начал шептать какие-то пошлости, будто издеваясь над своим любимым. Аято засмеялся смотря на это, он почти довольно кивнул младшему. Он  вжимался плотнее, требовательней, проводя ногтями по животу и груди. Шу чувствовал себя на грани. Внутри смешивалось всё — напряжение, азарт, желание, и, самое странное, удовлетворение. Пусть на краткий миг, но это был его собственный, созданный им хаос. Его братья, его желание, его семья. Он чуть не сошел с ума, когда младший повернулся к нему спиной и взяв его напряженный член, направил в себя. Жаркая и тесная дырочка обхватила его, Шу дрожащими руками схватил его за талию. Вампир стал вбиваться в младшего, щипая его за виляющую попку. Аято цыклун, вытягивая пальцы. Он рассерженно шлепнул Шу, заставляя его замереть, чтобы спокойно направить себя в разработанную дырочку. Старший сжался на его члене и начал двигаться – то насаживаясь, то входя. Шу задыхался, зажатый между двумя телами, словно в капкане, но это был сладкий плен. Райто, выгнувшись к нему навстречу, приоткрыл губы и застонал, когда ладони старшего начали играть с его сосками. Его глаза блестели лукаво и пьяно, он почти мурлыкал, ощущая каждое движение, каждый взгляд, каждый каприз желания. Сзади Аято жадно вцепился в его бедра, не оставляя ни сантиметра без внимания. Он будто хотел доказать — он не просто очередной, он важный, он нужный. Его дыхание было горячим и неровным, клыки раз за разом касались чувствительной кожи на шее Шу, он царапал ими шею, слизывая капельки крови. Шу ощущал, как внутри все сжимается от этого внимания — плотного, жадного, всепоглощающего. Его тело было натянуто, как струна. Он чувствовал себя центром этого странного мира, где братская ревность сплеталась с похотью, где ласка оборачивалась укусом, а поцелуй — битвой за власть. Райто, изогнувшись сильнее, прижался к нему, изогнувшись выпрашивая поцелуй. Он засосал язык Шу, и тот едва удержался от стона. Аято зарычал, ускоряя ритм, будто чувствовал, как близко финал. Он хотел быть последним, тем, кто доведёт Шу до края. А потом всё растворилось в резком вдохе, судорожном выдохе и дрожи. Райто запрокинул голову, почти закричав, цепляясь за брата. Он чувствовал как глубоко внутри становится теплее, как старший наполняет его спермой. Аято, стиснув зубы, вонзился сильнее, будто хотел раствориться в Шу окончательно. Он не удержался и вонзил клыки глубже, жадно глотая желанную, пряную кровь. Они были связаны чем-то большим, чем плоть. Жаждой. Инстинктом. Темной, странной любовью. Шу с трудом дышал, ощущая, как их дыхание смешивается, как капли пота скользят по коже, и как сердца стучат в унисон. Его семья, которая теперь никуда от него не убежит. *** В комнате стоял тяжелый запах секса. Последнее время сколько бы ее не проветривали, этот запах не уходил. Шу сам нес этот запах на себе каждый день, привлекая братьев, как лампочка бабочек. Его магия заскользила по комнате, тонкая, еле уловимая, но цепкая. Её не почувствовал бы обычный человек. Но Аято и Райто замерли, как по команде, уловив это странное, необъяснимое прикосновение. Оно не приказывало. Она ластилась как котенок, не действовала, но так мягко обволакивала. Шу тоже это ощущал. Он сидел, откинувшись на подушки, тяжело дыша, чувствуя, как их эмоции, желания и мысли сплетаются вокруг него, как нити. Они принадлежали ему. Не потому, что он заставил. А потому, что хотели этого. Потому, что это ОН. И это было восхитительно. Они привели себя в порядок медленно и с ленцой, но в первую очередь ухаживали за ним. Райто бережно вытирал влажную кожу у шеи, сдувая волосы с лица. Он хмуро посмотрел на затягивающийся укус, но вспомнил о том что Шу чаще всего давал себя кусать ему, и с ухмылкой глянул на другого брата. Аято с дерзкой ухмылкой застегивал рубашку Шу, гордясь что доставил такое удовольствие. Он показал язык младшему, не сомневаясь в своей исключительности. Шу пытался им помочь, но они почти не давали. Он был центром их мира — сейчас особенно. Аято шлёпнул его по бедру, встал и фыркнул: — Ну, очевидно же, я был лучшим. Смотри, как ты стонал, старший брат. Это я довел тебя до оргазма. Он ухмыльнулся, кинул наглый взгляд на Райто и вышел, словно с триумфом. Насвистывая какую-то веселую мелодию. — Надеюсь, ты подавишься собственным языком, — ехидно бросил Райто вслед, высокомерно вздернув нос. Он повернулся к Шу, склонившись рядом, взгляд его был маслянистый, соблазнительный и почти по детски обиженный: — Шу, скажи честно… кто был лучше? Я или он? Шу вдруг заливисто рассмеялся. Лёгкий, искренний смех. Он вытянул руки и сжал Райто за щеки, словно того наглого кота, который залез на стол, но всё равно слишком милый, чтобы ругать. — Оба — надоедливые. И оба — мои. Он усыпал легкими поцелуями губы, щеки, нос  Райто, перебивая его попытки возразить смешками. А потом поднялся, чуть небрежно поправил волосы и, не оглядываясь, вышел. Райто остался в комнате, сидя на кровати, чуть смущенный, но до кончиков ушей довольный. Его глаза горели. Он знал: Шу его не прогнал. Шу его любит. По-своему. И это — всё, чего он хотел. *** Юи сидела в кабинете Рейджи, на краешке кресла. Спина прямая, пальцы сцеплены в замок, глаза опущены. Всё внутри сжалось в плотный ком тревоги. Он молчал. Медленно перелистывал какую-то книгу, будто нарочно тянул время, наслаждаясь ее напряжением. Воздух вокруг был тяжелым, как перед грозой. “Почему я?” – она тяжело сглотнула, в груди закололо от тревоги. — Ты выглядишь… как маленькая преступница, — наконец заговорил Рейджи, захлопнув книгу и подняв на неё строгий взгляд. — Хотя я подозреваю, что сама даже не до конца понимаешь, в чём провинилась. Юи вздрогнула и чуть сильнее вжалась в кресло. — Прошу прощения за опоздание… я… — Не об этом, — перебил он. — Хотя дисциплина тоже страдает. Он встал из-за стола, обойдя его и встал за креслом. Она почувствовала его шаги, а потом — его холодное дыхание у уха. — Ты — центр слишком большого внимания. А в этом доме, Юи, внимание стоит очень дорого. Он положил руку ей на плечо. Осторожно. Почти мягко. Но от этого ей стало ещё страшнее. — Ты должна быть умной. Особенно теперь, когда Шу… начинает принимать решения. Ты ведь понимаешь, о чём я? Юи кивнула. Очень медленно. — Хорошо, — Рейджи снова оказался перед ней, присев на край стола. — Ты должна помнить: у тебя есть ровно столько защиты, сколько ты заслуживаешь. Если ты начнёшь врать или что-то скрывать — ты потеряешь всё. Он вдруг подался вперёд, его очки блеснули, а голос стал ещё тише: — Корделия… говорила с тобой, не так ли? Юи затаила дыхание. Сердце застучало где-то в горле. Она не могла солгать. И не могла сказать правду. И Рейджи это знал. Казалось, воздух в кабинете стал гуще, тяжелее. Она нервно теребила край юбки и мямлила, стараясь подобрать слова. — Я… я… только одна фраза, будто бы где-то внутри. Очень глубоко… — она опустила глаза. — «Ты всё ещё здесь. Пока что». Рейджи нахмурился. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем стоило бы. Он сжал пальцы, подавляя раздражение. Внутри, как часто бывало в последнее время, снова всплыла мысль — вот бы просто всех убить. Если бы остался только он… и Шу. Если бы можно было стереть их. Всех — брата за братом. Убрать это раздражающее, навязчивое чувство соперничества, которое тянется с самого детства. Остаться наедине со старшим. Забрать его. Но… Он уже давно знал: Шу не позволил бы. И не позволит. Ни в какой из версий реальности. Потому что принадлежит сам себе — и всё же умудряется держать их всех, словно они одна странная семья. Рейджи тяжело вздохнул, отгоняя мысли. Глупо. Опасно. Опять эти фантазии… Пусть и сладкие. Особенно те, где он наклоняет Шу прямо при этой надоедливой девчонке. Чтобы показать: кто ближе, кто нужнее. Он бросил на Юи быстрый, колкий взгляд, сверля ее затылок. — Итак, — голос был холодным, но в нём чувствовалась затаенная насмешка. — Что ты решила? Какой из вариантов Шу показался тебе более… предпочтительным? Вампир медленно вернулся к столу и облокотился о стол. Он наклонился вперед, как будто ей действительно позволено было выбирать. Юи замерла. Пульс в висках гудел, словно шаги на пустом полу. Слова, сказанные Шу, были ловушкой — той, из которой нет выхода. Бороться с Корделией… или умереть. Но, глядя в глаза Рейджи, она вдруг поняла, что тот вовсе не ожидает ответа. Он просто… наблюдает. И боится. Боится не за неё. А за то, что Шу может захотеть её спасти. Юи молчала, опустив взгляд в пол. Слова Шу звенели в голове, как эхо. «Ты можешь умереть. Или можешь бороться». И всё, что она могла — это мямлить, делать вид, что у нее есть право голоса. В этом доме у неё ничего не было — ни воли, ни силы, ни даже будущего. Но больше всего её пугало не это. Её пугало, как за столом… почти каждый из них смотрел на Шу. Как будто искал одобрения. Искал знак. Как будто он уже был для них чем-то большим, чем просто старший брат. И… Шу смотрел на неё так, словно уже решил что-то. “Что, если он выбрал меня? Как приманку? А может… как жертву? Не врет ли он о моем спасении?” Она почти физически ощущала, как давление росло внутри, как болело сердце. Рейджи, напротив, сидел внешне спокойно. Но внутри бурлило. “Она — лишняя. Она может отвлечь его. Забрать на себя то редкое внимание, которое Шу вообще готов кому-то давать.” Мысль резанула, словно лезвием по коже. Ему хотелось встать, подойти и свернуть ее шейку. Но он знал: Шу бы это не одобрил. И вдруг — дверь распахнулась. Без стука, без предупреждения.На пороге стоял Шу. Он выглядел лениво и расслабленно, как всегда. Но стоило Рейджи вдохнуть — как он понял. Старший брат буквально потрахался и пришел сюда… Аято. Райто. Ароматы страсти, крови и свежего секса въедались в его обоняние, как яд. И всё смешивалось с запахом самого Шу — тягучим, тяжелым, властным. Внутри Рейджи вспыхнула ярость. Холодная, рациональная, но разъедающая. Он не смотрел на Юи. Только на Шу. Только на него. “Чертов блядун” Шу окинул их взглядом, задержался на Юи чуть дольше. В уголках его губ мелькнула тень улыбки. Тонкой, утомленной… но всё же — удовлетворенной. — О! Я не опоздал и ты все еще здесь. — лениво спросил он, проходя внутрь, словно просто решил немного понаблюдать. — О чем беседуете? Юи вздрогнула. Рейджи напрягся, но не двинулся. А Шу уселся в кресло у окна. Скользнул взглядом по ним обоим, молча. Будто уже знал все. *** Шу и сам не понимал, как это произошло. Ещё вчера, глядя на Юи, он спокойно — даже лениво — мог представить, как свернет ей шею ради пользы. Ради спокойствия его семьи. Она была просто сосудом. Лишней в их особняке. Теперь она казалась ему чем-то иным. Хрупкой. Милой. Почти… сестрой. Такой, которую не надо привязывать, потому что она и не пыталась убежать. Ей просто некуда было. Шу видел это в её глазах. Видел, как страх сменяется отстраненной покорностью. И это почему-то трогало. “Может, это моя магия. Или их чувства. Или моё. Всё вплетается, запутывается. Я будто собираю маленькую стаю…” И Шу был не против. Совсем не против. Он почувствовал напряжение, исходящее от Рейджи, ещё прежде, чем тот посмотрел на него. Всё в позе брата — выверено прямой, сдержанной, напряженной до звона — кричало: ревность. Негодование. Ожидание. И это… было умильно. “Ну, мой строгий брат. Тебе бы расслабиться хоть раз.” Шу встал и, не сказав ни слова, подошёл. Легко, почти по-детски, чмокнул брата в щёку. Коротко, невинно. Без подтекста. Просто жест. Как будто хотел сказать: я рядом. Я помню. Ты мой. Юи вздрогнула. Щёки её порозовели, глаза расширились, но она не произнесла ни слова. Только сжала пальцы на коленях. Рейджи не шелохнулся, но по едва заметному подёргиванию уголков его губ Шу понял: сделал верно. Он утянул младшего на кресло, сев рядом с ним, чуть ближе, чем следовало бы. Спокойно взял перчаточную ладонь Рейджи в свои руки. Пальцы Шу были тёплыми. Надежными. И только после этого перевёл взгляд на Юи. Улыбнулся. Не той ленивой ухмылкой, что украшала его лицо почти всегда, а по-настоящему. Тепло. Почти… по-семейному. — Ну? — тихо, почти шёпотом, спросил он. — Ты подумала над моими словами? Юи подняла взгляд. И впервые почувствовала — он смотрит на неё, а не сквозь неё. И её голос, хрипловатый, но уверенный, прозвучал чуть сильнее: — Я хочу бороться. *** Рейджи прищурился, чувствуя теплое прикосновение ладоней старшего брата. Это было непривычно… но приятно. Что-то дрогнуло в груди — тихое, тягучее, почти забытое. Он не мог точно определить это чувство, но знал одно: терять его он не хотел. Ответ Юи немного удивил его. Разумеется, логично выбирать жизнь, но такая уверенность… такая ясность в голосе… Этого он от неё не ожидал. Шу хмыкнул с явным одобрением. Его губы изогнулись в хитрой, довольной улыбке, и он беззастенчиво прижался к боку младшего брата, тепло скользнув взглядом по лицу Юи. — Насколько я помню из старинных книг, — лениво начал он, — эта старуха Корделия не может смотреть на мир твоими глазами. Так что, что бы мы ни обсуждали — и что бы ты ни видела, — она не в курсе. Это нам на руку. Юи кивнула, вслушиваясь. — Скоро будет красная луна, — продолжил Шу, его голос стал чуть тише. — Мощная. Такие бывают редко. Думаю, именно тогда она решит устроить свое представление. Рейджи подхватил мысль, откинувшись на спинку кресла и поправляя очки. — Было бы разумно предположить, что у неё есть помощник. Кто-то ведь должен был подселить её душу в твое тело. Само по себе это невозможно. — Он слегка наклонил голову, взгляд стал острым. — И скорее всего, этот кто-то явится на праздник. Красная луна — идеальное время для подобных ритуалов. Юи крепко сжала подол платья. Её сердце колотилось — не от страха, скорее от того, что она впервые чувствовала: она — часть плана. Она не просто жертва. Она — пешка, но сейчас её учат, как стать фигурой. Они обсудили план — тщательно, шаг за шагом, с учетом возможных последствий и скрытых угроз. Юи теперь знала всё: кто, что и когда. Впервые за всё это время она чувствовала себя не просто марионеткой, а частью команды, частью чего-то большего. Это придавало сил, несмотря на тревогу. Когда разговор подошёл к концу, Рейджи чуть развернулся к Шу. Его свободная рука скользнула к пояснице старшего брата и мягко погладила — жест получился почти машинально, но в нём ощущалась нежность. Шу лишь хмыкнул и лениво прижался щекой к его плечу. — В этот раз, так и быть, — проговорил Рейджи, не глядя на Юи, — наказывать тебя не буду. Юи распахнула глаза, не сразу веря услышанному. Но потом её лицо озарила радость — настоящая, искренняя. Она сдержанно кивнула, как и полагалось, но, не скрывая облегчения, поспешно покинула кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате повисла тишина, но между двумя братьями — она была теплой, почти домашней. Рейджи встал с места, поправляя манжеты, и произнес, как бы между делом: — Думаю, нам не помешает немного чая. Успокоит нервы. — он обернулся к Шу, и в голосе скользнула тень притворной заботы, — Ты ведь не против? Шу лениво кивнул, по привычке потянувшись всем телом. Бросив тоскливый взгляд на плечо младшего. — Конечно. Если только ты опять не решишь меня прикончить, — пробормотал он с усмешкой. “Если бы не чужая душа, наверное мы бы так и не стали нормально ладить…” Рейджи ничего не ответил. Лишь чуть приподнял брови, разливая ароматный чай по фарфоровым чашкам. Шу принял свою без единого недовольства. Он сделал несколько глотков и закрыл глаза, смакуя вкус. Сначала — всё было как обычно. Легкая терпкость, чуть цветочный привкус, тепло, разливающееся по телу. Но потом… Тонкие пальцы Шу дрогнули. Он моргнул медленнее, чем положено. Его тело будто обмякло, наполняясь странной, тягучей слабостью. Словно за спиной кто-то аккуратно вытащил ниточку, на которой держалась его стойкость. Он рассмеялся — мягко, с хрипотцой, чуть пьяно. — Ах, Рейджи, — выдохнул он, заплетающимся языком, поднимая на младшего брата полуприкрытые глаза, — я ведь знал... Ты опять решил сыграть в свои игры с доминированием? — Его голос звучал лениво, обволакивающе, как будто он не сердился вовсе, а наоборот — развлекался. — И ведь получилось… Он аккуратно поставил чашку на стол, пальцы с трудом отпустили фарфор, и тут же покачнулся. Но всё ещё улыбался — лукаво, тепло, как будто им не угрожал ни яд, ни игра, что вот-вот выйдет за рамки. Рейджи стоял рядом, спокойно наблюдая, как тело Шу наливается негой. — Получилось, — повторил старший брат, склонив голову набок. — Но, похоже, ты недооценил, насколько я тебя... понимаю. Шу сидел на мягком диване, его тело словно растворялось в воздухе — мягкое, податливое, расслабленное. Лишь легкое тепло ощущалось под кожей, как будто он плыл в невесомости. Он тихо выдохнул, чуть улыбаясь уголками губ — в этом странном состоянии ему даже казалось, что мир стал мягче, чуть-чуть размытым. Рейджи молча смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, снимая перчатки с небрежной грацией. Стук— и очки оказались на столе. Он приблизился, будто знал каждый выдох Шу наперёд. Его ладонь, теплая и уверенная, скользнула по щеке старшего брата, задержавшись у уголка губ. — Ты ведь знал, — произнес он сдержанным тоном, с легким удивлением, — и всё равно пил. Шу лишь хмыкнул, голос у него был мягкий, немного глухой: — Иногда приятно позволить кому-то взять контроль… особенно, если знаешь, что он не навредит. Не слишком. — Всего лишь легкое зелье, — произнёс он тихо, — Ничего опасного. Просто чтобы ты немного... расслабился. Ты ведь всегда так напряжен, Шу. Так занят кем-то… Шу не отстранился. Просто смотрел, вглядывался в брата, как будто впервые видел его так близко. Его тело почти не слушалось, но разум оставался ясным. Даже слишком ясным. — Хочу немного поиграть. Пока Корделия дремлет. Пока никто не мешает. Будь послушным мальчиком, — шепнул Рейджи, и в этих словах не было насмешки, только глубокое желание контролировать. Приватизировать. Почувствовать. Пальцы коснулись губ Шу, осторожно, но без колебаний. Шу приоткрыл рот, язык лениво двинулся навстречу, почти рефлекторно. Это было странное ощущение — не страсть даже, а что-то гораздо глубже, как будто всё происходящее было не только телесной игрой, а проверкой доверия. Или власти. В этот момент Шу не возражал. Не потому что не мог — а потому что не хотел. Он слегка наклонил голову, принимая игру, и в глазах его сверкнула знакомая ленивость, перемешанная с искрой чего-то, что сам он мог наверное назвать лаской. На удивление он не чувствовал себя уставшим, он был готов полностью удовлетворить каждого из своих ценных вампирчиков.