любовь с привкусом крови

ши аггу волновался так, как не волновался никогда. его сердце тянуще ныло, ровно также как при виде уличного котёнка, что идёт за тобой по пятам надеясь на то, что ты его приютишь, но ты уходишь. почему было так больно и грустно? да всё просто: йост отвечал ему по другому. кляйн никогда не общался с августом на отъебись, всегда пытался быстрее ему ответить, лишь бы тот не волновался. но сегодня диалог был словно с другим человеком, что был агрессивен, не настроен на общение примерно никогда, ненавидел всех за одно лишь существование. да и ещё то, что он не попадал по буквам… обычно голубоглазый попадал по всем, даже пьяным он промахивался не так часто. у него тряслись руки? или он напился так, как не пил никогда? каждый вариант имеет место быть. может, стоило бы позвонить ему, а не в тупую писать в инсте? так бы дидерих мог хотя бы предположить по голосу, в каком состоянии кляйн. это было необходимо. не каждый день же его дисквалифицируют с евровидения, не каждый день рушатся его мечты, не каждый день на него наговаривают всякой хуеты. но он не брал трубку. просто сбрасывал. даже в инсте причину не писал. поток беспокоящийся мыслей изредка прерывало осознание того, что йост уже давно не маленький мальчик, но потом всё возвращалось на круги своя. то же волнение, те же переживания за друга. сам аггу не понимал, сколько по времени он думает о кляйне, и сколько тот опять игнорит дидериха. час? два? десять? — не знаю… — мысли вслух. он устал пытаться снова дописаться до нидерландца, но перестать не мог. всё же волнение — штука коварная.

голубоглазый не может прийти в себя после случившегося с его рукой. ужасная боль, которую хочется запить алкоголем. боль, что поселилась не только в голове, но и на его изрезанной конечности. сколько же там порезов? он не считал. где-то около… семнадцати, может? скорее всего. алкоголь в больших количествах определённо плохо на него действует. пока йост пытался сфокусироваться хоть на чём-то, неважно на чём, ши аггу яростно, но безуспешно пытался до него дописаться. кляйна же поедало чувство вины из-за этого. он, может, в какой-то степени и хотел пообщаться с августом, но сил у него не было. один раз ответил и славно… из интереса парень всё-таки попытался прочитать писанину дидериха, которая не прекращалась со вчерашнего дня, даже после ответа голубоглазого. — йост, тебе точно не нужна помощь или типа того? — первое сообщение, что попалось на глаза. дальше блондин понял, что его ждёт, и просто вышел из диалога. почему у него не было сил общаться? он сам не знал. может, ему хватало «общения» со своими оглушающими мыслями. только они сопровождали его последние пару дней после дисквалификации с евровидения. и только они… конечно, они стали немного тише. но лишь немного. значило ли это, что нужно продолжать хуярить себе руки в мясо под алкогольным опьянением? может быть. йост не понимал, чего он хочет и что ему нужно, так что действовал наобум: что первое в голову приходит, то он и делает. сейчас он подумал лишь о том, как ахуенно было бы напиться дома. не в баре, где куча людей и лишний шум, а дома, в гордом одиночестве. хотя он не знал, можно ли постоянную болтовню с самим собой назвать одиночеством, тем более гордым. дома не было ничего выпить, значит придётся выходить на улицу. наконец заменив грязную рубашку в красных пятнах на кофту с длинными рукавами и сменив штаны, кляйн выходит из дома и направляется в магазин. вернувшись с несколькими бутылками вина, йост со вздохом закрывает входную дверь своей квартиры, разувается и идёт на кухню со своим новым «спокойствием». в последнее время ему полюбился этот напиток больше любого другого. манил и соблазнял он кляйна одним лишь своим видом, особенно после налития в бокал. переливающаяся жидкость бордового цвета, в поблёскивающем на пробивающихся сквозь занавески солнечные лучи бокале, была похожа на кровь. в затуманенном алкоголем разуме это выглядело ещё лучше. сладкое, с горькими нотками вино, похожее на вчерашнюю стекающую с рук кровь, казалось таким родным, таким своим… и непонятно, чего именно хотелось в тот момент йосту: выпить это вино, или может искупаться в нём, предварительно раздевшись и оголив свои самые привлекательные части тела? но столько вина у него не было, так что пришлось просто пить. один бокал, второй, пятый, вторая бутылка… пока кляйн растягивал единственное имеющееся у него на тот момент удовольствие, что кое-как, но всё же помогало немного заглушить поток мыслей, на небе собрались тучи. греющие и в этот раз нежные лучи солнца сменились на серую вату за окном, к которой так и хотелось прикоснуться своими тонкими настрадавшимися руками. спустя пару минут после сгущения облаков началась агрессивная гроза, что, казалось, хотела убить всё живое. это явно сказалось на итак плохом настроении йоста. не сказать конечно, что он не любил дождь, но в этот раз он будто был громче обычного. противный стук капель по подоконнику снаружи отдавался звоном в ушах. голова болела. у белокурого парня даже замёрзли нос и кончики пальцев ног. неприятно. до ужаса неприятно. холодно. захотелось лишь согреться побыстрее, но как? одеяло в спально холодное, йост под ним скорее окончательно околеет, чем согреется. алкоголь же нагрел только блондинистую голову кляйна. остался один вариант, о котором снова кричало и въедалось в душу всё вокруг: противно стучащий по окну дождь, гремящая где-то вдалеке злобная гроза, тихо гудящий рядом холодильник, и его мысли, всё никак не прекращающие потихоньку соблазнять на смерть от собственных рук нидерландца. и опять… затуманенный разум, алкоголь, нож. всё это ясно давало понять голубоглазому, что и сегодня не избежать нанесения увечий самому себе. а он, вроде, даже и не был против. в этот раз йосту почему-то захотелось сделать это на балконе, закуривая сигарету. зайдя на балкон и открыв окно, кляйн почувствовал сильный ветер, что со всей силы ударил в лицо, а затем до мерзости холодные капли наполненного агрессией дождя. казалось будто каждая капля, попавшая на лицо, оставляет за собой глубокую кровоточащую царапину. но ему это понравилось. нидерландец оставил окно открытым, пока ходил до кухни, чтобы взять нож и закурить сигарету. стоя у окна, йост курил и наслаждался ветром, словно говорил ему: «я больше тебя не боюсь», а тот в ответ возражал и сильнее дул в лицо парню, да так, что его намокшие волосы не могли оставаться в одном положении. облокотившись на открытое окно с сигаретой и ножом в руках кляйн смотрел в пустоту и слушал шёпот ветра вперемешку с рыком грозы, которые синхронно побуждали парня нанести себе новые увечья. на половине сигареты он всё-таки решился это сделать. зажав сигарету в зубах и чуть высунув руки в окно, блондин сделал новый порез, но уже на правой руке. чуть наклонив конечность, йост увидел как из раны вытекает яркая блестящая кровь и моментально смешивается с острыми дождевыми каплями, и ему это уже начинает нравится. нидерландец как ни в чём не бывало взял сигарету двумя пальцами правой руки чтобы выдохнуть дым и повторил всё что только что сделал. сигарету он докурил почти до фильтра и выкинул окурок в окно. на его когда-то нежной и нетронутой руке красовалось восемь разрезов, что казались кляйну до жути красивыми. но он хотел ещё. теперь йост делал это не чтобы что-то там заглушить, а чтобы получить удовольствие. также его манил красный цвет, вытекающий из его тела, будто какой-то красивый и редкий камень, только жидкий. очень красиво. он так бы и утонул в этой красоте. так как кляйн собирался прямо сейчас повторить содеянное, но уж точно не без всего, он принял решение взять бокал вина. вина, что можно было спутать с кровью. снова оказавшись перед окном, в котором бушевала гроза и танцевали ветер с каплями дождя, но уже с бокалом алкоголя в руке, йост принялся пить и выливать две очень похожие жидкости. пить вино и выливать кровь. и всё это делать с наслаждением. в один момент ему даже показалось что с его рук льётся хорошенько настоявшееся вино, которое так и хотелось попробовать. и он попробовал. вкусы отличались, но суть примерно такая же. сладость с горькими нотками. не сказать, что свежая кровь была вкуснее вина, но кляйну точно понравилось. он бы не стал заниматься этим на постоянной основе, но зато теперь он сможет с наслаждением слизывать выступившую из разрезов на коже кровь, и его всё будет устраивать. пьяный кляйн будто развеселил сам себя нанесением увечий, и с хорошего настроения даже решил устроить некую акцию: первый, кто позвонит ему на телефон гарантированно получит ответ. и это был волнующийся за нидерландца ши аггу. именно в этот момент он принял решение ещё раз позвонить йосту. ну а вдруг ему стало немного лучше и он соизволит хотя бы поднять трубку, да выслушать беспокойства августа? немцу нужно было лишь удостовериться в том, что с кляйном всё хорошо и он ничего не натворил. после пары гудков дидерих слышит звонкий и пьяный голос йоста: — аг-аггуе!!! аггуе! рад что ты позвонил! что-то нужно??? — пьяно запинаясь ответил нидерландец. — йост? это точно ты? — а что-то не так? — после вчерашнего ты подозрительно весёлый. не подскажешь, сколько же ты выпил? — поинтересовался август. — да бутылки полторы вина, а что, хочешь присоединиться и пить вместе со мной? — будто подкалывая отвечал голубоглазый парень. — конечно хочу. — в шутку ответил дидерих. — ну тогда приезжай, и пойдём напьёмся… — сказал кляйн и звонок закончился. у него сел телефон. ши аггу захотел принять последние слова йоста за правду, и уже через минуту смотрел билеты с берлина до амстердама.