Моментами облачно

      Бывший слизеринец, сидел уже который час со снисходительной ухмылкой на том самом неудобном месте, где обычно находились подозреваемые. Его темно-карие глаза порой лениво скользили по комнате, казалось, он находил забаву в каждой мелочи кабинета. Скорее всего, мужчина не совсем осознавал всю серьёзность происходящего, что ему только добавляло уверенности. Тео был в хорошем настроении, возможно, даже недостаточно внимательно осознавая тот факт, что вскоре перед ним окажутся Поттер и Грейнджер.       Дверь кабинета допроса медленно открылась, и в комнату вошли бывшие сокурсники. Оба выглядели серьёзными и решительными. Гарри, с его искрящимися зелёными глазами и выражением крайней сосредоточенности, и Гермиона, чьи волосы, собранные в небрежный пучок воплощали в себе непоколебимую уверенность и явную настороженность.       Поттер первым нарушил тишину, закинув пергамент с записями на стол и пристально глядя на Теодора.        — Мистер Нотт, не могли бы вы прояснить для нас несколько деталей? — голос аврора звучал спокойно, но в его интонации сквозила непреклонная серьёзность. — Мы вынуждены сообщить, что вы являетесь подозреваемым по делу об убийстве.       Тео приподнял брови, будто его забавляло само внимание к его персоне. Он расчленил улыбающиеся губы, ответив невозмутимо:        — Вы, кажется, меня с кем-то путаете, мистер Поттер. — его голос, бархатистый и спокойный, контрастировал с напряженной атмосферой комнаты.       — У нас есть основания полагать, что вы можете быть замешаны в преступлении, — заметила Гермиона, не смягчая свой холодный и строгий тон. Она подошла ближе, чтобы посмотреть прямо в глаза Тео, пытаясь вычислить хотя бы малейшие колебания.       А она похорошела. Что с тобой стало, Грейнджер?        Тео, продолжал улыбаться, как будто это была всего лишь игра, и он прекрасно понимал её правила.        — Ну что ж, — протянул он, — почему бы вам тогда не рассказать мне, в чём именно вы меня подозреваете?       Гриффиндорцы знали, что перед ними человек, который привык прятать правду за словесными уловками. Писатели по другому не умеют, ведь так?       Допрос только начинался, но накал ощущений и уверенность, что всё станет ясно, старался превзойти спокойствие Теодора Нотта.       — Мистер Нотт, произошло убийство, и у нас есть все основания полагать, — Гермиона старалась звучать как можно увереннее, — Что вы хорошо знакомы с методом, которым оно было совершено.       С лёгким движением палочки гриффиндорка материализовала книгу, написанную самим Ноттом, прямо перед ним на столе.       — О, мисс Греееееейнджер, и как вам? Честно, я польщен… — он слегка склонил голову в покровительственном жесте, — Может наколдуете перо, чтобы я мог подписать вам этот экземпляр?       — В этом нет необходимости, — отрезал Гарри. — По мотивам вашей книги прошлой ночью в Бирмингеме было совершено убийство мага. Красные кристаллы, Адское пламя, свидетели, единогласно признающие свою вину — разве это не звучит знакомо? Нам понадобится вся информация, которую вы использовали при написании. И, кстати, где вы находились прошлой ночью, мистер Нотт?       Глаза Теодора загорелись искоркой гордости. Он едва сдержался, чтобы не улыбнуться еще шире. Литературное признание всегда приятно, даже если оно приходит в столь необычных условиях. Появление последователя — это великая честь в писательском мире, и, несмотря на серьёзность обвинений, Нотт почувствовал прилив удовлетворения.       — Ну-ну, Поттер, неужели вы всерьёз подумали, что я способен на такое? — ответил он с лукавой улыбкой. — Могу вас заверить, что всё содержимое моей книги — плод исключительно богатого воображения. Но если вам действительно нужны мои заметки, я готов предоставить их. А что касается моего местонахождения прошлой ночью, я был дома. Спал. Один.        На последней фразе Тео взглянул на свою бывшую однокурсницу и, лукаво прищурившись, подмигнул ей. Гермиона залилась румянцем, но изо всех сил старалась не выдать своих чувств. Она прекрасно понимала, к чему он стремится. Она знала его, как никто другой.

***

      Шесть лет назад       После окончания битвы, которая изменила магический мир навсегда, всем ученикам, пожелавшим вернуться к прежней жизни, была предоставлена возможность вернуться в Хогвартс и завершить своё обучение. В этих днях рассвета, полных надежд и ожиданий, Гарри и Гермиона, а также большинство студентов, чьё обучение было прервано на последних курсах, с трепетом и радостью переступили порог родных стен.       Школа, некогда символ уюта и безопасности, теперь была полна следов разрушений, напоминаний о прошедших сражениях. Но это лишь укрепляло решимость тех, кто вернулся восстанавливать этот древний замок. Вместе, плечом к плечу, студенты и преподаватели взялись за дело, кропотливо восстанавливая каждую башню, каждую разрушенную стену. Каменные коридоры вновь наполнились звуками заклинаний, направленных на восстановление, эхом раздающимися по залам.       Гарри и Гермиона обновляли не только камни и дерево, но и старые магические защитные чары, чтобы вернуть школе её былую мощь и величие. Вместе они поднимали заново массивные балки Большого зала, реставрировали повреждённые гобелены и приводили в порядок изорифицированные классы.       Однако Рон, в результате серьёзных ранений, полученных в последние дни битвы, был вынужден (хотя и был рад больше не посещать нудные пары) оставаться в больнице Святого Мунго. Тяжёлое состояние требовало постоянного медицинского наблюдения и долгого периода восстановления, что лишило его возможности вернуться в Хогвартс вместе с друзьями. Эта вынужденная разлука дала о себе знать на их отношениях с Гарри и Гермионой, когда-то столь прочных и близких.        Пока двое из золотого трио окунались с головой в восстановительные работы в Хогвартсе и учебу, Рон оставался в стенах больницы, преодолевая физические и эмоциональные последствия пережитого. Постепенно, благодаря усилиям Гермионы поддерживать связь при помощи писем и частых визитов, между ними начали разрушаться невидимые барьеры, которые разлучали их непродолжительное время.       В Хогвартс вернулись не только Гриффиндорцы, но и некоторые представители факультета Слизерин, чтобы завершить своё обучение. Среди них был Теодор Нотт, единственный из своей компании, кто принял это решение. Именно в этот период и началась его неожиданная и, в какой-то мере, странная история с Гермионой Грейнджер.       Гермиона, как всегда, часами пропадала в библиотеке, место, которое давно стало её вторым домом. Она уже давно прошла всю школьную программу, поэтому усердно помогала младшим ученикам с их домашними заданиями, фактически выполняя роль репетитора. Её непоколебимая преданность учебе и приверженность порядку были известны всем.       Теодор, со своей стороны, часто заглядывал в библиотеку, чтобы погружаться в изучение магических существ по старым и редко используемым пергаментам. Уже тогда он хотел стать писателем и искал основу для своих книг. Его интересы были не менее серьёзными, хотя и более специфическими по сравнению с многосторонними увлечениями Гермионы.       В один из дней после всех пар, Тео снова отправился в кладезь знаний, отчаянно пытаясь найти редкую книгу, необходимую ему для исследования.       Тем же вечером, когда мерцающие сумерки постепенно окутывали Хогвартс, библиотека наполнилась мягким светом лампад. Мадам Пинс, строгая как всегда, громко объявила, что библиотека закрывается, и все студенты должны покинуть помещение. Гермиона, всё ещё погружённая в свои обязанности, не торопилась уходить. Она знала, что некоторые второкурсники заигрывали с мыслью провести ночь в библиотеке, чтобы пробраться в запретную секцию, как когда-то это сделал Гарри. Это беспокоило её, и она решила убедиться, что все покинули помещение. Бродя между высокими стеллажами с книгами и старинными пергаментами, Гермиона проверяла каждую секцию, внимательно осматривая укромные уголки, где могли прятаться школьники. Девушка уже собиралась уходить, когда её внимание привлек какой-то шум в задней части библиотеки. Подойдя ближе, гриффиндорка наткнулась на неожиданную картину.       Теодор Нотт.  В довольно странном положении.        Он лежал на полу между двумя высокими стеллажами, окружённый разбросанными книгами и свитками. Рядом с ним валялись несколько редких манускриптов, один из которых, очевидно, упал ему на голову, судя по болезненной гримасе на лице.       Гермиона остановилась и, не удержавшись, хмыкнула. Это было смешное, почти абсурдное зрелище, особенно для человека, который всегда любил создавать порядок вокруг себя. Но её нахмуренные брови быстро сменились на выражение сосредоточенности.       — Что ты здесь делаешь, Нотт? — строго спросила она, стараясь скрыть улыбку.       Теодор, всё ещё не вполне осознав, как он оказался в такой ситуации, поднял глаза на Гермиону и попытался придать своему лицу невозмутимое выражение.       — Искал одну книгу, — пробормотал он, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.       — Обязательно было устраивать хаос? Ты ведь знаешь, что с помощью палочки можно призывать предметы? Не обязательно до них тянуться. — Язвительно спросила Гермиона, скрестив руки на груди.       Тео ответил ей лукавой улыбкой:       — А может я просто хотел привлечь твоё внимание?       Он поиграл бровями.        Смешно, Нотт.        После войны Тео ничуть не вырос. Все такой же остраненный и закрытый. Было удивительно услышать от него больше, чем два слова. Слизеринец без друзей в школе, без своего круга, один. Но было в нем нечто странное. Может его взгляд изменился? Стал более мягче?       — Ладно, давай помогу убрать этот бардак, — вздохнула она. — И один вопрос: если тебе действительно нужна была эта книга, почему не попросил помочь Мадам Пинс?       — Назовём это не особо продуманной тактикой, — Пожал он плечами.       Гермиона негромко засмеялась и начала складывать книги на свои места, а Теодор присоединился к ней. Конечно, этот хаос можно было устранить взмахом палочки, но кто судит? В тишине они работали рядом, и в этой неформальной обстановке начался зачаточный интерес друг к другу, давая едва заметный, но всё же существующий намёк на возможную дружбу.       С течением времени встречи между Гермионой и Теодором в библиотеке стали привычным явлением. Поначалу они сталкивались случайно, но вскоре это переросло в обычную практику: они оба находили в этих встречах что-то значимое и успокаивающее. Постепенно их общение стало более глубоким и личным.       Теодор, обычно замкнутый и скрытный, начал делиться с Гермионой своими мыслями и мечтами. Однажды, в тишине библиотеки, когда вокруг царил мягкий свет свечей, он рассказал ей о своем желании стать писателем. Гермиона, до того момента видевшая в Тео лишь острого на язык юношу, была приятно удивлена. Она начала замечать, насколько он начитан и умён. Теодор, оказывается, обладал богатым внутренним миром, который редко открывался другим.       В своих разговорах они часто находили общие темы и спорили, если не сходились во мнениях. Эти споры не были злыми, наоборот, они почти всегда носили конструктивный характер, помогая каждому из них лучше понимать друг друга и, возможно, самих себя. Теодор ценил ум и логику Гермионы, а она восхищалась его глубиной и проницательностью.       Гарри, который сначала был насторожен при виде Гермионы и Теодора вместе, вскоре стал спокойно реагировать на их общение. Он был рад, что война между факультетами наконец-то прекратилась. Поттер понимал, что если кто-то стремится к дружбе, независимо от прошлого, это только к лучшему. Ему было достаточно видеть, как его лучшая подруга находит в Теодоре что-то стоящее, заслуживающее уважения.       Один из таких вечеров, когда Гермиона и Теодор снова задержались в библиотеке, обсуждая очередную книгу, останется в их памяти особо ярким. Теодор говорил о смысле и значении символов в древних текстах, привлекая внимание к темам, которые даже Гермиона раньше не рассматривала всерьёз. Они сидели напротив друг друга, окруженные стопками книг, и время словно остановилось.       — Знаешь, Грейнджер, — внезапно сказал Тео, — Я всегда удивлялся твоей настойчивостью и готовностью помочь другим. Но так и не понял, тебе это для чего? Зачем ты сидишь со мной здесь часами?        Она вздрогнула, когда Нотт навис над партой, протянул руку к ее лицу и аккуратно взялся за локон, спадавший около виска. Молчание длилось примерно полминуты, никто из них не двигался, Слизеринец медленно моргал.        — Мне уйти?        Она ощутила тяжелое дыхание на своем лице, зачем-то подмечая, что они дышат не в унисон, и с каждым медленным вдохом она втягивала тот же горячий воздух, что Нотт выдыхал. Из-за этого почему-то начала кружиться голова.       Длинные пальцы резко отпустили ее волосы, и локон, пружиня у лица, вернулся на свое законное место.       Это была история о том, как два человека, восхищённые внутренним миром друг друга, могут создать нечто интересное.        Но ключевая фраза «это была история». И она с крахом разрушилась.

***

      Допрос особо ничего не принес. Тео, усмехаясь своим привычным лукавым образом, сидел, облокотившись на спинку стула, и не спешил раскрывать никаких секретов. Его спокойствие и невозмутимость заметно раздражали допрашивающих, но он продолжал держаться с игривым легкомыслием.       — Честно говоря, — начал он, глядя на своих собеседников с насмешливой улыбкой, — Я абсолютно выдумал эти кристаллы. Понятия не имею, существуют ли они в реальном мире. Они появились в моей книге исключительно как плод моего воображения.       Он на мгновение задумался, словно вспоминая детали, и продолжил:       — Когда я писал эту главу, кристаллы служили лишь средством мгновенной замены памяти. По сюжету они полностью стирали воспоминания и замещали их новыми, и эту потерянную память было невозможно вернуть.        Тео сделал паузу, давая собеседникам время переварить услышанное, а затем добавил:       — А цвет кристаллов? — он снова улыбнулся своей лукавой улыбкой. — Красный только потому, что в тот момент, когда я писал эту часть, со мной лежала прекрасная ведьма в красном белье. Вот и всё. Никакой мистики, никакой тайны.       С глубокой небрежностью он вздохнул, как будто его слова должны были разрешить все сомнения. Казалось, что его признание было настолько простым и незначительным, что допрашивающим оставалось лишь недоверчиво переглянуться.       — Но почему... — Начал Гарри, не в силах поверить в такую простоту.       — Почему? — переспросил Тео, поднимая брови. — Потому что иногда вещи просто таковы, какими они кажутся. Не всегда за ними скрывается великое тайное зло.       Он ухмыльнулся, делая устрашающий вид, будто ребенок, решивший напугать кого-то.       Допросчики не нашли, что возразить. Их попытки выведать что-то большее оказались бесплодными. Тео сохранял свое привычное жизнерадостное выражение лица, сидя и расслабленно поигрывая мыслями о своем выдуманном мире, который оказался не таким уж и выдуманным.       Гермиона, сидевшая напротив Нотта в хорошо освещенной комнате, долго молча наблюдала за ним, оценивая его слова и выражение лица. Несмотря на его кажущуюся беззаботность, она чувствовала, что за этой маской скрывается нечто большее. Но сейчас, после его объяснений, ей пришлось признать, что дальнейшие вопросы будут бессмысленными.       Наконец, глубоко вздохнув, она поднялась с места и медленно обошла стол, подходя к Тео. Он заметил это движение и поднял на неё глаза, по-прежнему сохраняя свою улыбку.       — Хорошо, мистер Нотт, — произнесла Гермиона негромко, но твёрдо. — Вы можете быть свободны.        Теодор на мгновение пристально посмотрел на неё, словно решая, серьёзно ли она обращается к нему на «Вы». В его глазах мелькнуло понимание, и он неспешно встал со стула, слегка поклонившись.       — Благодарю, мисс Грейнджер, — сказал он, в его тоне прорезалась нотка искренности. — Надеюсь, я прояснил все, что вы хотели узнать.       Гермиона кивнула, стараясь не показывать разбегающиеся эмоции. Когда он направился к двери, она не двигалась, лишь следила за ним глазами. Будучи уже у выхода, Теодор обернулся и, встретив её взгляд, добавил:       — Знаешь, Гермиона, иногда ответы на вопросы лежат прямо перед нами. Нам просто нужно уметь их увидеть.       Теодор медленно вышел за дверь, оставив её с Гарри в комнате, наполненной мягкими тенями и едва уловимым запахом магии.       Нежное прикосновение к плечу вырвало её из раздумий. Она обернулась и увидела Гарри, чей взгляд был полон заботы.       — Всё в порядке, Гермиона? — Осторожно спросил он, не убирая руки.       Подруга слегка улыбнулась, стараясь придать себе уверенности.       — Да, Гарри, — Ответила она, — Просто нужно осмыслить все это.       Аврор кивнул, понимая, что за её внешним спокойствием скрывается буря эмоций. Он знал, что для неё допрос Тео был не просто задачей, а частью чего-то большего и сложного.        — Может, нам стоит забрать Юэна и Аву и обсудить дальнейшие действия в кафетерии? — Предложил он. — Там будет легче подумать и спланировать наши следующие шаги. Заодно перекусим?       Гермиона на мгновение задумалась, взгляд прояснился. Идея показалась ей разумной: немного времени на отдых и обсуждение в спокойной обстановке могло помочь им лучше понять, что делать дальше.       — Отличная мысль, Гарри, — сказала она, чувствуя поддержку друга. — Нужно пригласить еще Рона с Лавандой, как раз узнаем как обстоят дела с экспертизой.       Студенты с самого утра погрузились в работу, стараясь выписать из книги Нотта все важные аспекты, на которые стоило обратить внимание. Комната, где они находились, была завалена бумагами и записками. Солнце уже начало садиться, но они все еще были погружены в строки детективного романа.       — А напомни мне пожалуйста, зачем мы перечитываем это, если ты и так все уже знаешь? — прокручивая перо в руках Юэн раскачивался на стуле, ножка которого норовилась вот вот подкоситься.        — Мы что-то упускаем. — Тихо проконстатировала Ава, не отрывая глаз от текста. — Если мы ошибёмся, она нас убьёт.        Девушка посмотрела на него, держа в руках блокнот со сделанными записями.       Они продолжали работать, когда дверь внезапно открылась, и в кабинет вошли Гермиона и Гарри. Проницательным взглядом начальница прошлась по разложенным пергаментам и обоим студентам, которые тут же прекратили деятельность и подняли на неё глаза.       — Юэн, Ава, — Обратилась она к ним с мягкой улыбкой, — Как продвигается работа?       Метиска напряглась, чувствуя, как волнение снова овладевает, но Юэн слегка коснулся её руки, успокаивая.       — Мы выписали все ключевые моменты из книги, мисс Грейнджер, — начал парень, показывая блокнот. — Очень много деталей о кристаллах, о памяти и о цветах, которые он использовал. Мы проанализировали каждую главу, пытаясь понять, что именно имеет значение в этих описаниях.       Ава, почувствовав поддержку, добавила:       — Мы работали без перерывов, чтобы ничего не упустить. Но... есть страх, что мы всё же где-то облажались. Очень не хотелось бы вас разочаровать, мисс Грейнджер.       Гермиона внимательно выслушала их, затем улыбнулась ободряюще.       — Вы проделали огромную работу, и я вам очень благодарна за ваше усердие. Не волнуйтесь, если что-то и было упущено, мы вместе это выясним.        — Всё верно, ребят, — вступил Гарри, — предлагаю с нами поужинать и вы всё нам расскажете?       Воодушевленные, и явно голодные студенты, подскочили как по сигналу с широкими улыбками на лицах.

***

      Кафетерий министерства был наполнен тихим гулом разговоров и ароматом свежеприготовленного кофе. На одном из самых больших столиков, расположились шесть человек, расследующих главную новость последних двух дней, окруженные бумагами и приборами.        Рон жадно поглощал второй сэндвич, пытаясь что-то сказать с набитым ртом, когда Лаванда неожиданно положила ладонь ему на руку, чтобы остановить.       — Рон, прожуй сначала, — улыбнулась она, используя мягкий, но настойчивый тон.       Рон, поворчав, что ему нужно срочно поделиться важной информацией, всё же подчинился.       — Я хотела рассказать о результатах предварительной экспертизы кристаллов, — продолжила Браун, обращаясь к остальной компании. — Весьма успешные новости. Нам удалось определить составные компоненты. Похоже, что изначальная гипотеза была верна — это не просто магические артефакты, а сложные химические структуры, которые активно взаимодействуют с магическими полями.       Рон сглотнул последний кусок и пристально посмотрел на Лаванду.       — И что это значит?       Девушка кивнула, понимая его интерес.       — Это значит, что мы знаем гораздо больше, чем знали раньше, — объяснила она вздыхая. — Но экспертиза продолжается. Перед нами ещё много работы, чтобы понять, как точно эти кристаллы действуют и как можно использовать или обезвредить их.       — Отличные новости, любовь моя, — сказал он с восхищением, пережевывая большой кусок еды.        Вот это романтика       Грейнджер в какой-то степени даже завидовала. Не самой Лаванде, конечно, а тому, что её лучший друг так счастлив рядом со своим объектом любви. Это была белая зависть, без каких либо чувств сожалений об упущенном.       — Надеюсь, что дальнейшие исследования принесут ещё больше ясности. — Гарри тихо выдохнул, у них появилась хоть какая-то информация.       Время стремительно двигалось ближе к завершению рабочего дня. В кафетерии министерства, за тем самым столиком, где обычно обсуждались рабочие вопросы и планы, разговор внезапно сменил направление. Беседа плавно перетекла на тему дня рождения Лаванды.       — Знаете, до моего дня рождения остался всего месяц, — С сияющей улыбкой начала Лаванда, обводя взглядом собравшихся. — Я решила устроить небольшое торжество и хотела бы пригласить всех вас.       Рон и Гарри переглянулись, понимая, что это будет ещё один повод для приятной встречи в компании огневиски.       — Конечно, Лаванда, с радостью придем, — Уверенно сказал Гарри, кивая. — Думаю, это будет отличный вечер.       Лаванда, излучающая энтузиазм, повернулась к Юэну и Аве, которые хоть и были новенькими в их круге, но явно привлекли её внимание.        — Юэн, Ава, вы тоже приглашены, — сказала она. — Может, мы и не так часто общались, но мне действительно нравится ваша работа, и я думаю, что вы отлично впишетесь в компанию.       Ава, обычно скромная и немного стеснительная, смущенно улыбнулась и посмотрела на Юэна. Его лицо засветилось широкой улыбкой, и он уверенно кивнул, выражая благодарность за приглашение. Этот человек точно не пропадёт. И точно впишется везде, где только можно.       — Спасибо, мисс Браун, — ответила Ава. — Мы с удовольствием придем. Ваш день рождения звучит как замечательная возможность лучше узнать всех.       Все воодушевились, и лёгкость этой беседы сняла напряжение долгого рабочего дня.  Гермиона с каждым мгновением чувствовала, как напряжение покидает её. Окружение друзей, их смех и лёгкие разговоры словно снимали с её плеч тяжесть долгого рабочего дня. Даже мысли о том, что её студенты будут видеть её, когда она выпьет бокал вина на дне рождения Лаванды, уже не казались такими важными.        Об этом я подумаю потом.       Ещё немного пообщавшись, она почувствовала, как сонливо тянется зевота, и подумала, что пора уже возвращаться в свою обитель. Тёплый уголок и орущий от голода Живоглот — что ещё нужно для полного счастья?       — Давайте уже заканчивать, наверное, — потягиваясь сказал Рон, — Мне завтра еще две статьи про Джинни нужно написать. Сестренка то видели что вытворила? Два бладжера за один тайм!       Гарри гордо улыбнулся, чувствуя радость за свою девушку. Сегодня была её главная игра за последние месяцы и Джинни полностью оправдала звание загонщика в «Гарпиях».       Все начали собираться, разложенные на столе пергаменты плавно левитировались в хозяйские сумки, создавая тихий шелест.        Юэн что-то шепнул на ухо подруге, быстро подмигнул и самый первый со всеми попрощался. за ним остальные покинули ароматное помещение и направились к каминам.        Возвращаясь домой после насыщенного дня, Гермиона ощущала, как тепло и уют комнаты начинает обволакивать, снимая усталость. Дома её ждал кот, который сразу же потёрся о ноги, мурлыча и приветствуя хозяйку.       Ведьма прошла с ванную комнату, сделала несколько шагов в сторону умывальника и открыла кран, набирая хлынувшую воду в ладони. Она казалась ледяной на контрасте с раскаленным телом. Нагнувшись, с жадностью плеснула жидкость на лицо, замечая, насколько быстро стучит ее сердце       Мысли продолжали кружиться в её голове. События дня, Тео, который теперь и не Тео вовсе, а совсем другой человек, разговоры с друзьями, тревоги Гарри и их собственные рабочие планы — всё это создавало вихрь из переплетений смешанных образов людей и ситуаций.        Она приняла душ, не спеша переоделась в уютную пижаму, и снова ощутила, как волнение постепенно отступает. Лёжа в мятой постели, Гермиона позволила себе расслабиться, уткнувшись лицом в подушку.       Наконец, мысли начали утихать, замедляясь, словно волны, успокаивающиеся после шторма. Она больше не могла удерживать глаза открытыми, и сон начал мягко затягивать в свои объятия. Сознание сдалось времени покоя, оставляя на завтра все нерешённые вопросы и тревоги.