Моментами облачно

Тео сидел за своим массивным письменным столом, освещённым мягким светом настольной лампы, в величественном кабинете, подлинный уют которому придавали старинные книжные шкафы, затаившие в себе целые миры мыслей и идей. Стены, покрытые насыщенной темной древесиной, украшали картины и дипломы, свидетельства его успехов и достижений. В этом мире интеллекта и роскоши он находил укрытие от внешнего мира. Ночь была спокойной, бесконечная темнота за окнами служила идеальным фоном для размышлений. Тишину нарушал лишь размеренный, неумолимый тик крупных настенных часов, звуки которых казались отголосками давно ушедших времён. Но сон был недосягаем — вчерашняя встреча с Гермионой, первая за долгие годы, не давала ему покоя. Грейнджер , когда-то близкая и понятная, со своей придурью и озорством, теперь предстала перед ним в новом свете — её облик, её манеры, всё в ней говорило о глубоких переменах. Казалось, прошедшие годы наложили свой отпечаток на её сущность, придав её образу суровость и усталость, которых не было прежде. Взгляд её глаз, который когда-то излучал любознательность и надежду, теперь был иным, полным презрения и недовольствия , непостижимым и отчуждённым. Эти изменения в её образе тревожили его, будоража память и вновь оживляя давно забытые эмоции. Тео ощущал, как прошедшая ночь превратилась в бесконечную череду внутренних монологов, пересматриваемых эпизодов прошлого. Он прокручивал в памяти каждый миг их дневной встречи, каждое слово, каждый взгляд, пытаясь понять, что именно в ней теперь так его тревожит. В глубине души возникало чувство вины и желание поменять прошлое. Заворожённый этими мыслями, он сидел в своём роскошном кабинете, окружённый символами своих достижений, но чувствовал себя одиноким и потерянным. С одной стороны, в душе Тео пылало непреодолимое желание понять причины тех глубоких изменений, которые он заметил в Грейнджер. Ему хотелось проникнуть за внешнюю маску её новой суровости и взрослости, заглянуть в самые укромные уголки её души.  С другой стороны, страх и сомнения неотступно следовали за этим желанием. Тео осознавал, что его попытка вновь вмешаться в её жизнь может принести больше вреда, чем пользы. Воспоминания об их прошлом взаимодействии, наполненные ошибками и недоразумениями, были слишком свежи, чтобы он мог игнорировать их. Он знал, что однажды уже нарушил её покой, внёс в её мир непрошеный хаос. Боязнь повторить тот же путь, снова всё испортить, заставляла его сомневаться в правильности любых своих намерений. Тео чувствовал, что его присутствие сейчас могло бы стать для Гермионы далеко не спасением. Вмешиваясь в её дела, он рисковал разбередить старые раны, вновь всколыхнуть её равновесие. Он не был уверен, сможет ли найти правильные слова, правильные действия, чтобы не навредить ей. Эта неопределённость туманила его разум, оставляя лишь место для тревоги и опасений. Хотя, незаметно для себя самого, Нотт и сам изменил направление своей жизни. Из застенчивого, скромного мальчика, он превратился в человека, который искал в этой жизни лишь деньги и популярность. Его изменения были столь разительные и всеобъемлющие, что даже друзья начали переживать в какой-то момент. Тео стал тем, кого можно было встретить на страницах глянцевых журналов и светских хроник. Его книги внезапно начали приносить не только стабильный доход, но и широкое признание в обществе. Успех обрушился на него лавиной, и он, подобно юному нарциссу, со всем пылом молодости начал купаться в лучах своей славы. Каждое появление на публике, каждое интервью, каждое упоминание в прессе — всё это было новым, ярким, завораживающим. Безудержный водоворот жизни захватил его целиком и полностью. Постоянные тусовки, роскошные вечеринки, женщины, алкоголь — всё это стало новой рутиной Теодора. Его дни и ночи сливались в один непрекращающийся, сумбурный вихрь удовольствий и возлияний. Он обедал в самых модных ресторанах, посещал самые эксклюзивные мероприятия магического Лондона и окружал себя людьми, готовыми ради него на всё. Тео жил жизнью, о которой другие могли только мечтать — жизнь, полную роскоши, почестей и бесконечных соблазнов. Однако, эта яркая, на первый взгляд, ситуация вскоре утратила для него свою прелесть. Тео начал осознавать, что за внешним блеском скрывается пустота. Пустые разговоры, мимолётные связи, бессмысленные забавы — всё это стало для него мыльным пузырем, лопнувшим от малейшего прикосновения реальности. Бесчисленные вечеринки и светские беседы больше не приносили ему ни радости, ни удовлетворения. Около полугода назад, насытившись этим ослепительным, но поверхностным миром, Тео почувствовал, как внутри него разгорался неутолимый голод.  Он тосковал по чему-то настоящему, значимому. По вечерам с Забини и Малфоем, по смешным историям об Оливии и злому взгляду ее матери. В его душе медленно, но неотвратимо просыпалось осознание того, что он потерял самого себя в этой погоне за признанием. И вот, сидя в своём роскошном кабинете, обрамлённом символами временного успеха, и слушая неумолимый тик старинных часов, Тео вдруг осознал всю печальность ситуации. Мысль о необходимости отправить в Министерство магии свои заметки из книги, которые могли бы пролить свет на сложное расследование, вернула Тео к реальности.  Он внезапно ощутил прилив энергии, словно какой-то внутренний голос шепнул ему новый смысл его действиям. В этом проблеске сознания возникла идея: возможно, если Гермиона увидит его искренние усилия в помощи расследованию, она сможет снова поверить в него и найти в себе силы простить. Что, конечно, вряд ли, но Мерлин… Он так надеялся… Нотт не мог до конца понять, почему внезапное желание вновь помочь Гермионе пробудилось в его душе — это было то самое чувство, которое он помнил со школьных лет, когда они вместе решали сложные задачи и бросались навстречу маленьким приключениям в Хогвартсе. Быть может, именно это и называлось вдохновением?  Гермиона Грейнджер всегда обладала удивительным талантом пробуждать в нём самые светлые и созидательные чувства, толкая его на совершение благородных поступков. Её присутствие, даже едва ощутимое, будто бы заряжало его энергией. Грейнджер как раз подходила на героиню какого-нибудь детективного романа. Тео усмехнулся своей мысли. Её бескомпромиссная преданность истине, её интеллект и решимость всегда выделяли её среди других. Действительно, каждый элемент характера Гермионы словно был создан для воплощения в литературном образе — здравомыслящая, но смелая, аналитичная, но чувствующая. Он вдруг понял, что именно воспоминание о тех днях, когда они вместе искали ответы на сложные вопросы, и оживило в нём желание помочь. Гермиона всегда была для него эталоном непоколебимой воли и непримиримого стремления к справедливости. Осознание этого добавило ему решимости и уверенности в своих действиях. Теперь Грейнджер его муза. Снова. Вооружившись этой новой мыслью, Тео ещё с большим упорством продолжил разбирать свои записи. Он представлял себе, как Гермиона держит в руках аккуратно организованные заметки, в которых каждый пункт, каждая строка рассчитаны на детальное расследование. Сознательно или нет, он начал видеть в каждом своём действии возможность вновь приблизиться к Гермионе, показать ей, что он — тот самый Тео, который когда-то был её надёжным соратником.  Теперь, работая над этими заметками, он не просто хотел помочь в расследовании, но и вновь обрести ту часть себя, которую, казалось, потерял в вихре тщеславия и мимолётных удовольствий.  Интересно, что последние полгода он не мог даже заставить себя прийти на какое-либо мероприятие, кроме как вылазки в Парселтанг.  Но в настоящую минуту, каждый новый лист, каждое поправленное слово приближали его к старым эмоциям, оживляя внутри желание существовать. Часы летели быстро, и к утру стол был завален аккуратно сложенными пачками бумаги. Грейнджеееер, ты моя должница...  — подумал мужчина, левитируя палочкой последний пергамент в кожаную папку. Наконец, он нашел стоящую информацию для Министерства. Когда первые лучи рассвета начали проникать через окна кабинета, Тео наконец позволил себе отдохнуть. Он уселся в кресло, закрыл глаза и позволил мыслям затихнуть. — И что ты улёгся? — громкий и веселый голос Блейза заставил вынырнуть из сна.— Ты забыл что пообещал мне?  — Мерлин, я клянусь, что закрою для тебя проход через камин, придурок.  Тео с трудом открыл глаза, пробуждаясь от сна, который неожиданно настиг его за письменным столом. Всё его тело затекло от долгого пребывания в неудобной позе, а мышцы ощущались как деревянные от неподвижности. Медленно выпрямляясь, он сквозь полуприкрытые веки взглянул на происходящее перед ним, пытаясь понять, что заставило его пробудиться. — Плидулок! — Оливия быстро подхватила плохое слово. Перед ним стоял Блейз, уже с мрачным и сердитым выражением лица. На руках он держал маленькую девочку, одетую в красивое черное платье. В её глазах светилось взрослое понимание, которое сразу привлекло Тео. Он всегда думал, что дети этого возраста не могут скрывать своих эмоций, но выражение лица этой девочки, её невозмутимость и холодный взгляд буквально завораживали. — Не слушай дядю Тео, милая. Он плохое слово сказал. — Блейз резко заугрюмился. Его тёмные глаза сверлили Тео, не давая ни малейшего шанса уклониться от этого пронизывающего взгляда. Недовольство друга ощущалось физически, словно весомая туча нависла над кабинетом. — Ты главное маме не рассказывай что услышала это слово, когда гуляла со мной, ладно, принцесса? Девочка деловито, кивнула, понимая всю серьезность ситуации.  — Лиииива, привет, — очень мягко улыбнулся Тео, глядя на точную копию своей матери, протягивая ладони, чтобы взять ее на руки, — Какое у тебя платье сегодня красивое, ты сама выбирала? В ответ положительный кивок. В трехлетнем возрасте дети конечно многословны (хоть и не всегда можно понять их речь), но не этот ребенок.  Не замечая гневного взгляда Блейза, Тео осторожно взял девочку на руки, направившись с ней из кабинета в сторону кухни, он почти автоматическим движением убрал с лица кудрявую прядь волос и почувствовал, как напряжение от крепких мышц постепенно уходит. Спустившись по скрипучей лестнице и пересекая оживший от раннего света коридор, Тео направился именно в то место, где мог собраться с мыслями. Ему отчаянно нужна была порция утреннего кофеина, чтобы выбросить остатки сна из головы и полностью сфокусироваться на происходящем. Он оставил Блейза позади себя, понимая, что друг будет негодовать, но временно принял его недовольство как неизбежное. Через несколько мгновений, когда аромат свежесваренного кофе наполнил пространство, и утренний полумрак вокруг стал чуть более дружелюбным, Тео усадил девочку на высокий стул около кухонного стола. Её взгляд по-прежнему оставался сосредоточенным и спокойным, а на лице читалось любопытство, смешанное с лёгким вызовом. Бывший слизеринец молча налил себе чашку кофе, затем подумал и предложил девочке наколдованную бутылочку горячего шоколада. Она приняла её с лёгким кивком, но молчала, осматривая знакомое пространство вокруг. Блейз вскоре появился в дверном проёме кухни, его лицо было пылающим от ярости. Он явно был недоволен тем, что его возмущение осталось непринятым. Но, увидев крестницу, сидящую за столом с бутылочкой в руках и поглощённую мыслями, он немного успокоился, хотя его глаза продолжали метать молнии в сторону Тео. — Нотт, это тебе не шутка, — начал Блейз, переходя на более тревожный тон. — Ты понимаешь, в какую ситуацию мы попали? Тео, пригубливая свою чашку, спокойно поднял глаза на друга. — Забини, — ответил он, наконец собравшись с мыслями, — Я прекрасно понимаю серьёзность положения. Но чтобы принять взвешенное решение, мне нужно проснуться и обдумать всё на холодную голову. — Выключай давай своего внутреннего писателя и начни уже нормально разговаривать. Что. Нам. Делать.? — Мерлин, ну сказала она плохое слово и что? Скажем Пенси, что это не мы. — пожал плечами Тео, явно веселясь от страха друга.  Он знал, что Блейз относился к своему крёстничеству с исключительной серьезностью. Причина была очевидна — страх перед подругой. Пенси всегда была непримиримой в вопросах воспитания своей дочери, и Тео мог представить себе её ярость, если бы Оливия снова начала копировать Забини. — Пенси из меня сделает отбивную, — пробурчал Блейз, устраивая крошечную девочку поудобнее на стуле. Кудрявый парень еле подавил улыбку, не понимая серьёзность слов друга. Он привык к бурным вспышкам Паркинсон, но знал, что Блейз всегда принимал её угрозы близко к сердцу. Ведь она могла быть и страшной, и невероятно убедительной в своём стремлении к идеальному воспитанию дочери. — У меня два вопроса, Блейз. Зачем ты приперся ко мне так рано? И почему Оливия с тобой? Где Пенси? — Это три вопроса, придурок, — сказал Забини и поняв свою фатальную ошибку, сразу с хлопком прикрыл себе рот ладонью, поворачивая голову на девочку.  — Плидулок!  — Нотт, Мерлинова твоя голова, все беды в моей жизни происходят из-за тебя! — схватившись за голову, театрально произнес мулат. — Мы договаривались сегодня отправиться в Бирмингем к Малфою, Лива соскучилась по своему дяде, да, малышка?  Снова молчаливый и положительный кивок.  — А Пенси?  — Она на показе сегодня днем, обещала вечером присоединиться. Ты не представляешь чего мне стоило выпросить Оливию на целый день. После прошлого раза я думал, она меня убьет.  — Наверное, потому что не стоило брать трехлетку в ночной клуб на переговоры с мафией? — язвительно произнес Тео, допивая свою чашку кофе.  — Но все же было под контролем!  Друзья весело засмеялись, и Блейз наконец-то расслабился, его напряжённость растаяла от того, что девочка подхватила их смех.  Какое-то время спустя, поддавшись уговорам друга, что пора собираться, Тео направился к душу, оставляя Блейза и Оливию наедине.  Когда двери ванной комнаты захлопнулись, Блейз, озаренный мыслью о том, как немного повеселить маленькую Оливию, извлек свою волшебную палочку.  Нежным жестом он вызвал своего патронуса, и, в мгновение ока из кончика палочки вырвался серебристый свет, который моментально сформировался в неуклюжего кота.  Оливия замерла от восхищения, её глаза расширились в удивлении, и она улыбнулась наивной, щедрой улыбкой ребенка. Котик, начав свои нелепые прыжки, скакал по комнате, вызывая у них обоих безудержное веселье. Какое-то время казалось, что мир за пределами этой комнаты перестал существовать – были только они втроем: Блейз, Оливия и сияющий кот-патронус, весело скакавший ради их удовольствия. — Мне нужно еще в Министерство, — сказал Нотт, выходя из коридора уже в уличной одежде.  — Ооо, ты же у нас теперь преступник. Ну что? Как тебе в камере? – Блейз весело пихнул в бок своего друга, не скрывая улыбки. Нотт фыркнул и покачал головой: — Ни в какой камере я не сидел, просто давал показания. Бросив взгляд на Тео, который невозмутимо поправлял манжеты своей рубашки, Забини добавил с легкой насмешкой: — Ладно, как раз выпишу Поттеру счет за испорченную дверь. Казалось, что непринужденность этой беседы контрастировала с тем напряжением, которое витало еще пару моментов назад.  Оливия молча сидела на руках у мулата, копошась маленькими ручками в его пуговице на поло, все трое молча обменялись взглядами и, не теряя времени, подошли к камину. В следующую секунду, пригоршни летучего пороха блеснули в руках Нотта, и троица исчезла в яркой вспышке, оставив за собой лишь легкий запах древесного дыма.

***

Гермиона уверенно направлялась к кабинету Гарри, её шаги тихо разносились по мраморным плитам коридора, создавая ритмичный и успокаивающий звук. Она чувствовала себя уверенной и собранной, как обычно, когда шла переговорить с другом по важным делам. Однако неожиданно её внимание привлек непонятный шум, идущий с другого конца этажа Аврората. Звуки были приглушенными, но достаточно тревожными, чтобы вызвать у неё обеспокоенность. В голове девушки мелькнула смутная мысль. Сердце забилось чуть быстрее, и она невольно ускорила шаги, пытаясь скорее добраться до кабинета Гарри и выяснить, что же происходит. Каждый шаг отдавался эхом в пустынном коридоре, усиливая её тревогу. Тишину внезапно прорезал резкий хлопок дверью, который отдался в её ушах, словно гром среди ясного неба. Эхо разнесло звук по всему коридору, заставив Гермиону замереть на мгновение, чтобы понять, откуда он исходил. Добежав до приёмной, девушка резко остановилась, пытаясь перевести дыхание. Всё же, физическая активность совсем не для нее.  Перед ней, за массивным дубовым столом, сидела секретарша Керри. На лице молоденькой девушки играла необычно довольная улыбка, которая казалась неуместной в сложившейся ситуации. В её глазах читалось что-то таинственное, словно она знала нечто, что оставалось скрытым от Гермионы. Грейнджер, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы и чувства легкого покалывания в боках, обратилась к Керри, голос её был полон интереса: — Прости, Керри, что здесь происходит? Керри, не меняя своего радушного выражения, кратко и лаконично ответила, будто это был всего лишь очередной рутинный вопрос: — Мистер Поттер в данный момент очень занят и никого не принимает. Слова Керри повисли в воздухе, и её спокойный тон контрастировал с нарастающим волнением Гермионы. Она попыталась уловить даже малейший намёк на разгадку в её глазах, но выражение секретарши оставалось неизменным, словно за этой улыбкой скрывалась тщательно охраняемая тайна. Внутреннее беспокойство Гермионы не утихало, и она чувствовала, что, несмотря на заверения Керри, что-то непременно должно быть выяснено. Гермиона успела только удивиться на столь необычное поведение секретарши, как внезапно дверь кабинета Гарри распахнулась, и из неё стремительно вышла Джинни. Её лицо было напряжено, а в глазах плескались гнев и обида, словно волны бурного моря. Она замерла на миг, увидев Гермиону. В этот момент в её взгляде можно было прочитать множество эмоций: шок, неуверенность и скрытая ненависть. — Привет, Гермиона, — коротко бросила Джинни, стараясь скрыть своё возбуждение за внешней спокойной маской, и тут же решительно выскользнула в коридор. Её быстрые шаги громко раздавались по всему этажу, усиливая ощущение напряжённости в воздухе. Гермиона смотрела ей вслед, осознавая, что явно что-то серьёзное произошло между ней и Гарри. Несказанные слова и тяжёлое молчание повисли в прозрачной атмосфере приёмной.  Она замерла на мгновение, раздумывая, стоит ли сейчас идти к Гарри или лучше сначала поговорить с Джинни, чтобы узнать, что вызвало такую бурю эмоций. В голове вихрем проносились мысли, пытаясь сложить картину происходящего. В каждое волокно её существа проникало отчётливое ощущение, что ситуация становится всё интереснее, чем кажется на первый взгляд. Через мгновение она приняла решение и, не теряя времени, двинулась следом за подругой. В её сердце горело желание узнать что же произошло, и чем можно помочь.  Она нашла тяжело дышащую девушку около лифтов. Подойдя ближе, Гермиона заметила, как слезы и гнев исказили лицо подруги. Волосы Джинни напоминали вихрь, будто она попала в ураган, плюс ко всему, отсутствовали чары, обычно придающие ей свежесть. Под глазами залегли тёмные мешки — следствие явной усталости и недосыпа, вероятно усугубившегося сменой часовых поясов после её мини командировки. — Расскажи мне, давай, — мягко отозвалась Гермиона, положив руку на плечо подруги. Уизли была в ярости, её руки тряслись от эмоций. Она пыталась подобрать слова, чтобы не быть слишком категоричной, но потом вспомнила, что перед ней — Гермиона, человек, которому можно полностью довериться и вылить душу. Грейнджер, ощущая всю глубину переживаний подруги, повела её ближе к лестнице, где они присели на ступеньки, избегая посторонних глаз, ведь большинство предпочитали пользоваться лифтом. Сначала Джинни молчала, борясь с собственными эмоциями, её дыхание постепенно выравнивалось. Затем она наконец начала говорить, её голос дрожал от накопившегося напряжения.  Сегодня утром она вернулась с командировки. Гарри был ещё дома, но вскоре ему пришлось уходить на работу. Это огорчило Джинни, так как и без того они не проводили вместе много времени из-за плотных графиков.  Когда она высказала своё недовольствие, Гарри вспылил. — Мы начали спорить, — продолжила Джинни, голос её был полон горечи. — Он сказал, что устал так жить, что мы видимся всего пять раз в месяц. Его раздражает, что я постоянно в разъездах из-за работы. И он снова заговорил об этом чёртовом предложении... о браке, о детях, говорит, что я избегаю всего этого, что не готова. Воспоминания о споре усилили её эмоции, и слёзы покатились по щекам подруги. Гермиона слушала, не прерывая, понимая, как важно для Джинни выговориться. — Мы не пришли к общему мнению и крупно поссорились, — завершила Джинни, её голос был полон отчаяния. — А теперь я не знаю, что делать. Эта работа, эти путешествия... Это всё так ВАЖНО для меня! Но, похоже, мы оказались на грани. Я не хочу рожать детей и быть хорошей хозяйкой как мама! Ты понимаешь? А он этого не понимает!  Её голос усиливался с каждым словом, пытаясь выложить всю ярость в предложениях.  — Но, может… — Так знаешь, что он мне сказал?! Он мне сказал, что перестал чувствовать то, что чувствовал ко мне раньше! Он решил поставить точку. Ну что ж, раз он так решил, то пускай! Почти семь лет мы вместе и … — Почти восемь… — Неожиданно для себя поправила подругу Гермиона. — Почти восемь лет мы вместе и что?! — как ни в чем ни бывало продолжила рыжая бестия. — И НИ-ЧЕ-ГО теперь!  Гермиона молчала, обдумывая услышанное. Сердце её разрывалось, видя подругу в таком состоянии. В голове она пыталась найти правильные слова, но безуспешно. Гриффиндорка не была тем человеком, который в праве раздавать советы по поводу отношений. У нее самой последний раз было «общение» год назад и продлилось всего три месяца. Это был парень с которым мама Гермионы вместе работала. Но это долгая и не интересная история.  — Джинни, может вам получится договориться? Может вы сможете прийти к общему? Нельзя же так просто сдаваться. Давай я с ним поговорю? — Нет. Гермиона, эти отношения никуда не продвинутся. Я не смогу дать ему семейное счастье, о котором он мечтает.— сказала девушка громко шмыгая носом. — Наверное, стоит окончательно разойтись.  Она встала с лестницы, и её движения обрели решительность. Обычным жестом взмахнула палочкой, и за секунду от плачущей девушки не осталось ни следа. Лицо вновь обрело спокойный розоватый оттенок, волосы красиво легли на плечи прямыми прядями. Внешне она вновь стала той уверенной и решительной Джинни, которую знали все. — Спасибо за поддержку, я очень это ценю, дорогая. — Рука подруги мягко обняла девушку за талию, и таким жестом они попрощались. В этом объятии было столько тепла и искренности, что слова казались лишними. Они понимали друг друга без лишних объяснений.  Проводив Джинни взглядом, Гермиона решительно и быстрым шагом направилась в сторону кабинета Гарри. Кэрри, как и в прошлый раз, пыталась её остановить, ссылаясь на то, что у Гарри посетители, но для гриффиндорки это не являлось препятствием. Она уверенно вошла в кабинет. Картина, представшая перед глазами, одновременно удивляла и развлекала. Блейз, стоя перед Гарри, комично размахивал руками. — Поттер, это была дверь из гремучей ивы, ты хоть знаешь, сколько мне галеонов пришлось за неё отвалить? Сцена казалась более-менее нормальной до тех пор, пока взгляд Гермионы не пал на ребёнка у Тео на руках. Маленькая девочка, с идеально прямыми и короткими волосами черного цвета, с восторгом теребила его кудри, смеясь с искрящейся, детской непосредственностью. Её смех был таким заразительным и искренним, что на мгновение всем в комнате могло показаться, что ничего необычного не происходит. Однако разум Гермионы моментально затопили вопросы: чей это ребёнок? Её глаза округлились в изумлении, и этот немой вопрос был красноречивее тысячи слов. На шум внезапно открывшейся двери все четверо присутствующих в комнате обернулись, но Гермиона смотрела только на своего бывшего друга. Её взгляд был полон неопределенности и вопросов.  — Грейнджер, ну хоть ты ему скажи выписать мне чек! — взвыл мулат, с обидой смотря на Поттера. — О… Греееейнджер, как дела? Недовольное лицо Блейза за секунду сменилось широкой улыбкой при виде бывшей однокурсницы. Они с Гермионой никогда не были особенно близки, их пути редко пересекались даже в школьные годы. Но Забини прекрасно знал, как относится к ней Теодор, и как он в данный момент нервничает. После окончания Хогвартса, когда Гермиона начала работать в Министерстве магии, их взаимоотношения с мулатом стали немного чаще. Блейз часто звал её в свой клуб, стремясь повысить его репутацию за счёт известного имени героини войны, но она так ни разу туда и не пришла. На самом деле, Блейз ничуть не изменился. В нём сохранились все черты его старой харизматичной и громкой личности, за которые его уважали и побаивались в равной мере. Невозможно было не заметить, что физически он стал более мускулистым, его новая форма была результатом, видимо, регулярных тренировок. Белое поло, которое он носил, сидело на нём безупречно, подчёркивая эффектные изменения его фигуры. Сейчас, глядя на своего старого знакомого, Гермиона не могла не отметить, насколько уверенно и удобно он чувствовал себя в окружении людей, как легко он умел лавировать между эмоциями и впечатлениями. — А что вообще происходит? — Они…— только начал Гарри, как вдруг Забини активизировался. Он подошел к Гриффиндорке, и взяв её за локоть, потянул к небольшому диванчику, чтобы ей было удобнее слушать в сидячем положении.  Было удивительно, что он так спокойно с ней обращался, будто они из одной компании.  Как будто привычное дело: скандалить в кабинете Поттера и ждать пока Гермиона разрешит их конфликт. Все его движения были суетливыми и весьма комичными. А если еще вспомнить кто он такой и чем занимается, то можно сразу писать сценарий к какой-нибудь дешёвой комедии.  Наконец, все приготовления к прослушиванию жалоб на счёт выбитой двери закончены, и мужчина начал свой рассказ, добавляя обиженные взмахи руками: — И мы сидим, а он врывается, а дверь то новая!  — Восстанавливающие чары? — недоуменно посмотрела на него девушка. — В чём трудность? — И ты туда же! Я хочу чтобы он возместил мне всю стоимость, а не взмахнул палочкой и как будто ничего не было! Сплошная вседозволенность… — Мистер Забини, этот вопрос уже урегулирован, нет необходимости возмещать вам ущерб, так как ущерба нет. Ваша дверь уже восстановлена заклинанием Репаро, я обо всём позаботилась, она как новая. — Все взгляды вновь устремились в сторону двери, рассматривая вошедшую студентку.  Несколько часов назад Гарри встретил Юэна и Аву в атриуме, и на вопрос чем они сегодня могут быть полезны, отправил их в Парселтанг, предвещая негодование хозяина заведения по поводу этой чёртовой двери.  — Оу, мисс… — Гейб, сэр. Ава Гейб, прохожу стажировку у мисс Грейнджер. — отчеканила девушка, которая как раз пришла отчитываться о выполненном задании. Блейз открыл рот, увидев стройную метиску, с высоко завязанным хвостом из длинных волос. Её изящная фигура и уверенная осанка мгновенно приковали его внимание. Восхищение словно пролилось льдом по венам, замедляя ход его мыслей и заставляя сердце пропустить удар. Нижняя челюсть предательски отвисла, выдавая воодушевлённость от встречи. На миг он казался ошеломлённым, как будто увидел наяву давно забытую мечту. Почти мать-природа, нет, императрица, стоящая перед ним в полной гармонии и изяществе, вызвала в нём бурю эмоций. Гнев, только что пылавший в его глазах, мгновенно сменился улыбкой, полной тёплых, но сдержанных чувств. Казалось, сама её сущность излучала невидимый свет, рассеивая все тени его былого раздражения. — Мерлин, веди себя прилично, — встрял в немое молчание Тео, передавая Оливию в руки друга. — Мисс Грейнджер, я принес заметки, которые вы просили.  Взмахом палочки перед Гермионой внезапно материализовались пергаменты, испещрённые знакомым до боли почерком. Прежде чем она успела хоть чем-то обозначить своё удивление, её взгляд цепко уловил имена, некоторые зачеркнутые, другие, наоборот, подчёркнутые двойной линией как особо значимые. — К сожалению, сегодня у меня нет времени вам помочь, но в пятницу я весь к вашим услугам, — довольно улыбаясь проговорил Нотт особенно выделяя вежливый тон, отряхивая свою одежду от невидимых частичек пыли. — Мы не нуждаемся в вашей помощи, можете быть свободны, — твердо сказал Гарри, делая незаинтересованный вид перед Слизеринцами, указывая на дверь позади Авы, заставив девушку слегка отойти в сторону.  — Вы — нет, а вот мистер Арис, глава отдела борьбы с неправомерным использованием магии, наоборот, очень заинтересован в моём участии. И я вам скажу больше, мистер Поттер, — деловито оперевшись на стол, ухмыльнулся Тео, — Мистер Бруствер является моим огромным фанатом, и я подозреваю, что после того, как его лечение в Мунго завершится, он будет весьма рад видеть меня в качестве вспомогательного элемента в данном расследовании.  — Сильно в этом сомневаюсь, Мистер Бруствер никогда не был замечен в чтении дешевых детективов, — как бы невзначай проговорил Гарри, делая вид, что чем-то сильно занят.  Это был удар, завершающий сегодняшнюю баталию.  Тео хмыкнул, показывая, что слова Поттера его ничуть не зацепили. Он развернулся, и, кивнув головой Гермионе, вышел из кабинета. Его движения были уверенными и спокойными, словно ничего не могло вывести его из равновесия. Блейз немного замешкался, его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Аве, которая всё ещё скромно стояла у двери. Уголки его губ дрогнули, и мужчина широко улыбнулся девушке, его глаза на мгновение стали теплее. Однако, когда его взгляд снова встретился с Поттером, лицо Забини вновь стало угрюмым. Неуловимая тень недовольства пробежала по его чертам. Сделав глубокий вдох, он подошёл к Гермионе и крепко пожал ей руку, одновременно другой рукой нежно придерживая маленькую девочку. — До встречи. — тихо сказал Блейз Аве, выходя из кабинета. Все трое оставшихся переглянулись в немом непонимании. — Ава, — начала Гермиона, — прости, что застала эту картину, ты что-то хотела? Ава, чуть поколебавшись, быстро собралась и ответила: — Да, мисс Грейнджер, мы с Юэном всё выполнили, ждём дальнейших указаний. Гермиона кивнула, задумавшись на мгновение, а затем приняла решение: — Тогда поднимитесь к Лаванде и узнайте, как там дела с кристаллами, может удалось что-нибудь выяснить? — отдала она распоряжение с уверенной ноткой в голосе. Ава кивнула и быстро вышла, оставив Гермиону и Гарри наедине. Тишина заполнила комнату, будто давая им мгновение на осмысление произошедшего. Гермиона посмотрела на Гарри и устало улыбнулась. — Ну что, Гарри, — тихо произнесла она, — нам предстоит ещё многое обсудить. К примеру, как у вас с Джинни дела? Друг в ответ только слегка улыбнулся и кивнул, понимая, что впереди их ждёт непростой разговор. — Гермиона, у нас …  у нас сейчас тяжёлый период, — наконец выдохнул Гарри. Его голос дрожал от смеси утомления и стеснения. — Для неё это тоже непросто, но... не знаю, я больше не чувствую тех эмоций, что были раньше. Гермиона нахмурилась, внимательно слушая друга. Она понимала, что подобные признания даются ему нелегко. — Я не хочу больше бороться, — добавил Гарри, опустив глаза. Слова прозвучали с глухим отчаянием. — Так много всего накопилось, и я устал. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Но есть ещё кое-что... — медленно начал он, нервно постукивая пальцами по столу. — Дело в одном украшении. Утром я заметил у Джинни новый плетёный браслет на руке. Она сразу сказала, что это просто безделушка, купленная в одном из переулков Франции. И тут же его сняла. Гермиона чуть прищурилась, вглядываясь в лицо Гарри. Её мыслительный процесс был запущен, она искала возможное объяснение происходящему. — Но знаешь, дело в том, что Джинни терпеть не может украшения. Они ей мешают, — продолжил Гарри. — И тут она носит какой-то браслет? Это странно, Гермиона. Я не могу отделаться от мысли, что ей его кто-то подарил. Гермиона глубоко вздохнула, её взгляд стал мягче, когда она осознала, насколько сильно его это беспокоит. — Гарри, это серьёзное обвинение, — спокойно ответила она. — Я понимаю твою настороженность, но, возможно, есть и другое объяснение. Почему бы тебе не попробовать поговорить с Джинни более откровенно? — А смысл? Убедиться в своих мыслях? Браслет это только вершина айсберга. Конечно, ты можешь посчитать это глупостью, но ты не обо всём знаешь.  — Так расскажи мне. — Не хочу наговаривать, тем более, я не совсем уверен в своих предположениях. Обещаю, Гермиона, как только я во всём разберусь — ты первая узнаешь.  — Хорошо, — девушка встала с дивана, на который её усадил Забини, — ты в состоянии сегодня заниматься расследованием или может возьмешь отгул? — Я замещаю министра магии, мне нельзя брать отгул, — улыбаясь сказал Поттер, поправляя очки на переносице, — но позавтракать мне не помешает. Ты со мной? — Всегда. 

***

Поместье Малфоя, известное как «особняк белобрысого аристократа» по мнению Блейза, Тео и Пенси, представляло собой величественное здание, выполненное в строгом готическом стиле. Его потрясающее архитектурное великолепие не оставляло ни единого сомнения в безупречном вкусе и богатстве его владельца. Высокие башни, увенчанные острыми шпилями, величественно вздымались к небу, создавая невероятно драматичный вид. Гладкие каменные стены поместья отражали прохладный свет луны, добавляя всему имению мрачную и в то же время завораживающую атмосферу. Массивная входная дверь была украшена металлическими гравировками, изображающими герб семьи Малфоев — змею, обвивающую меч. Поместье было не просто домом, а настоящей крепостью, наполненной историей, богатством и мистикой. Этот дом идеально отражал характер Малфоя: закрытый, строгий, ответственный.  Первый этаж поместья, оформленный в строгом готическом стиле, производил неизгладимое впечатление своим величием и мрачностью. Этот уровень здания больше напоминал древний замок с высокими потолками, каменными арками и огромными витражными окнами. Каждая деталь первого этажа — от массивных канделябров до резных мебельных элементов — подчеркивала атмосферу таинственности и магической силы. Здесь были расположены просторные вестибюль, библиотеки, парадные залы и кабинеты, в которых Драко проводил встречи и решал деловые вопросы. Основная функция первого этажа заключалась в том, чтобы быть рабочей и официальной частью поместья. Именно здесь проходили важные совещания, встречи с магическими коллегами и деловые переговоры. Величие и официальность этой части дома создавали необходимую атмосферу для рабочих моментов и впечатляли всех, кто сюда приходил по делам. Каменные стены и прохладные мраморные полы придавали этому пространству строгость и дисциплину, идеальные для работы. Однако, поднимаясь на второй этаж поместья, близкие гости (которых можно было посчитать по пальцам одной руки), внезапно оказывались в совершенно другой атмосфере. Эта часть дома была выполнена в нейтральных и более успокаивающих тонах. Зеленые (куда без этого) и бежевые оттенки стен, мягкие ковры и уютная мебель создавали здесь атмосферу тепла и уюта. Здесь Малфой предпочитал проводить свое личное время, и обстановка второго этажа отражала его стремление к более спокойной и гармоничной жизни. Спальни, частные гостиные и рекреационные комнаты на втором этаже были оформлены с учетом комфорта и личных предпочтений Драко. Мебель здесь была более современной и удобной, цветовая палитра — мягкой и нейтральной, что создавало уютную и расслабляющую атмосферу. Здесь было меньше украшений в готическом стиле, больше простоты и тепла. Это место предназначалось исключительно для личных нужд и отдыха, позволяя мужчине отдохнуть от напряженной работы и насладиться приватностью. Конечно, самому слизеринцу вряд ли пришло бы в голову решение о кардинальном ремонте. В этом ему помогла Астория Гринграсс, эффектная и блистательная девушка, которая прекрасно знала себе цену. Три года назад, впервые переступив порог этого мрачного дома, она тут же разразилась ярким монологом: Мерлин, здесь только на поминки собираться. Кого хоронить будем, Малфой? Неужели ты ещё не вырос с „Я весь такой загадочный подонок“ до „Плевать, что подумают люди, хочу пушистый ковёр“? Я в этом месте даже находиться не хочу. Завтра же составлю план перестройки» Ее резкость и бескомпромиссность были именно тем, что Малфой, сам себе в этом не признаваясь, ценил в ней больше всего. Только эту девушку он слушал. Точнее, прислушивался. Иногда. Но этого оказалось достаточно, чтобы, через несколько недель, усадьба начала меняться. Светлые оттенки заняли место тёмных ковров и тяжелых портьер. Декоративные элементы обрели современный блеск. Пушистый ковёр, как символ новой эпохи для дома, действительно пришелся по душе даже консервативному хозяину. И вот уже три года они живут вместе в обновленном доме. Не было здесь ни амурных воспоминаний, ни мелодраматических поворотов судьбы. Это не история счастливой любви или брака по расчету - это просто удобно.  Удобно для прессы, желавшей щедро осведомлять о личной жизни Малфоев, устраивая их на первые полосы. Удобно для родственников, обретающих покой в видимой гармонии семейных связей. Астория вовсе не была плохой девушкой. Напротив, она умна и амбициозна, при этом у нее не было снобизма, свойственного многим из чистокровных. Да, она могла попросить домовую эльфийку Милли заварить чай, но делала это с такой теплотой и благодарностью, что маленькое существо светилось от счастья в ответ на ее слова. Их отношения с Малфоем сложно было вписать в стандартные рамки. Свободные и ненавязчивые, они не нуждались в дополнительных партнёрах. Не было здесь места зависти или измен; их связь основывалась на сексе и привычных бытовых ритуалах, неспособных переродиться в нечто большее. Но обоих это устраивало, и эта простая стабильность оказывалась удивительно комфортной в своей предсказуемости. С середины дня гостиную на втором этаже разрывали звуки детского смеха маленькой Оливии. Яркие лучи солнца пробивались сквозь огромные окна, наполняя комнату светом и теплом. Удивительно было наблюдать за тем, как трое взрослых мужчин играют сидя на полу в «у кого красивее кукла».  — Малфой, еще раз ты своими руками испортишь мою Аву, и я испорчу тебя! — тихо пробурчал Блейз на то, что Драко снова воспользовался невербальной магией и расплел хвост на кукле Забини.  — Мои руки при мне, а кому-то пора лечиться. Уже галлюцинации начали проявляться. Да, Лива? — улыбнулся хозяин дома своей племяннице. — И … Ты дал имя кукле? — Это не просто имя, друг мой, это имя будущей миссис Забини! — в ответ немое молчание и зажатые смешки —… Что вы ржёте как … как умалишенные, — вспомнив о присутствии ребенка в комнате, вовремя отступился мулат.  — Это студентка Грейнджер, выполняет мелкую работу в Министерстве. Мы с Блейзом были там сегодня и вот, наш мальчик влюбился, — ухмыляясь сказал Тео, поправляя вьющиеся волосы на своей кукле, — Надолго-ли? — Навсегда походу. Мне будто приворотное зелье в огневиски подлили, иначе я не знаю как объяснить это чувство. Вы понимаете?  — Нет. — в один голос отозвались друзья. — Потому что вы чёрствые сухари, вырастите и поймёте. А пока, помогите дяде Блейзу привлечь внимание богини на себя. Что ей купить? Может засыпать её кабинет цветами? — У неё вряд-ли есть собственный кабинет. — предположил Тео. — Тоже верно, может тогда свозить её в Италию поесть пасты? — Не думаю, что девушка, которая видела тебя две минуты согласиться на подобное. — опровергнув идею друга, Драко взглянул на племянницу и уловил усталость, проскользнувшую на её лице после утомительной беседы взрослых. — Кажется, кому-то пора спать, — сказал он, и, с щелчком пальцев, в центре комнаты появилась эльфийка, готовая служить своему хозяину. — Милли, будь добра, уложи Оливию спать, она устала от нас, — продолжил Драко, бережно провожая девочку на мягкую кровать.  Домовая эльфийка, поймавшая каждое его слово, взялась за исполнения обязанностей няни с искренней радостью. Она аккуратно накрыла Оливию одеялом и тихо зашептала волшебную колыбельную, чтобы кроха быстрее уснула. В это время мужчины, осторожно ступая на цыпочках, начали покидать комнату один за другим, стараясь не издавать лишнего звука, чтобы не потревожить детский сон. Сквозь прикрытую дверь пробивался только лёгкий свет, оставляя в комнате полутона уюта и спокойствия. Они вышли на просторную веранду, пропитанную теплым весенним воздухом и ароматом цветущих садов. Солнечные лучи играли на деревьях, отбрасывая причудливые тени на деревянный пол. Драко достал сигарету и закурил, выпуская клубы дыма, которые медленно растворялись в воздухе. Тео с Блейзом последовали его примеру, наслаждаясь спокойствием и уединением. — А где Астория? Обычно она всегда рядом, когда дело касается Ливы, — неожиданно вспомнил Тео, переводя взгляд на друга. Драко пожал плечами, взмахнув рукой, встряхивая пепел. — Понятия не имею, может, снова что-то в саду меняет, — ответил он. — Лучше ответь, какого боггарта ты оказался сегодня в Министерстве, несмотря на мои предупреждения. Тео улыбнулся, приподняв одну бровь, и с легкой насмешкой в голосе парировал: — Папа? Это ты? Где ты пропадал все шесть лет? Драко резко повернулся к нему, глядя с укором, но без настоящей злобы. — Нотт, ты идиот, — сказал он сдержанно, делая затяжку. — Поттер с радостью отправит тебя в Азкабан. Кому ты будешь писать жалобные письма оттуда? Тео опустил голову и вздохнул, бросив короткий взгляд на сад, где, возможно, находилась Астория. Его серьезность вернулась, когда он снова посмотрел на Драко. — Я уже начал собирать информацию, — продолжил Драко. — Не усугубляй ситуацию, нам нужно действовать осторожно. — Лучше собери информацию по поводу моей будущей жены, сыщик недоделанный. Как узнать есть ли у неё парень? — задумчиво спросил Забини, полностью погружённый в свои романтические мысли.  Драко, делая крайнюю затяжку, выпустил последний клуб дыма и резко сменил тему: — Обратись в Аврорат, это по их части. У меня есть дела поважнее, — сказал он, глядя прямо в глаза друга. — Нотт, ты принёс мне то, что я просил? Тео молча кивнул и достал из своей сумки сверток. В следующий момент перед Драко материализовался пергамент со списком всех имен и адресов людей, которые помогали в написании книги. Драко пробежал глазами по списку, его лицо отразило лёгкий намёк удовлетворения.  — Отлично, — сказал он, сворачивая пергамент и убирая его в карман. — Как Грейнджер отреагировала на тебя? — Весьма категорично. Но я собираюсь исправить эту ситуацию, уже договорился с Арисом, чтоб меня допустили к работе в качестве консультанта, — довольно сказал Слизеринец, потягиваясь на деревянном кресле. — И ты мне ничего не сделаешь, потому что я смогу делиться с тобой информацией, которую разузнаю в Министерстве. Шах и мат.  — Главное, чтоб не получилось наоборот. — хмыкнул Драко, выходя с веранды, показывая, что обсуждения на эту тему завершены.