Моментами облачно

Грейнджер, как всегда, погруженная в свой рабочий мир, сидела в своем кабинете — оазисе спокойствия среди хаоса дел. Ее взгляд скользил по тоннам документов, каждый из которых хранил кучу проблем, которые предстояло проработать. Время от времени она останавливалась, задумчиво перебирая пером или пальцами по бумаге, словно пытаясь найти ответы в этом бесконечном потоке информации.  Внутри нее кипели мысли, но внешне она оставалась неподвижной — словно статуя, охраняющая свои знания и тайны.  Сегодня ей не хотелось особо утруждаться с выбором наряда, и потому она остановилась на чем-то легком, почти воздушном. Белая блузка, словно нежное облако, мягко облегала ее плечи и шею, придавая образу свежесть и непринужденность. Шелковая коричневая юбка струилась по фигуре, подчеркивая изящность линий и добавляя нотки элегантности. Туфли на каблуке с длинными завязками, поднимающимися до колен, словно искусная игра линий и текстур, делали ее образ особенно соблазнительным. В этом сочетании она выглядела чертовски сексуально — словно воплощение легкости и уверенности, готовая покорять день своей естественной привлекательностью.  Кстати, настроение у нее было на высоте — словно солнечный луч, пробивающийся сквозь облака. Даже вынужденное соседство с Уизли не могло омрачить этого внутреннего света. Четыре дня назад, возвращаясь из клуба, Джинни осталась ночевать у подруги и так и не смогла уйти. Объясняясь этим, она сказала: «Ну куда я пойду? Мы же с Гарри больше не вместе, а жилье я пока не нашла». В ее голосе звучало легкое стеснение и неопределенность, словно она сама еще не могла понять, как дальше строить свою жизнь. Не то чтобы с Джинни было плохо жить. Просто в жизни Гермионы всегда царила определенная гармония — уютный дом, наполненный собственными мелочами и привычками. Там она чувствовала себя свободной, словно птица в своем гнезде, где каждое движение и каждая тень были под ее контролем. Но с появлением другого человека всё изменилось. В доме зазвучали новые звуки — тихие шаги по полу, шорохи одежды, чужие привычки, которые раньше казались незначительными, теперь становились заметными. Пространство наполнилось новой энергией, и хотя это было не плохо — скорее интересно и живо — ощущалась эта тонкая разница. Когда ты одна, дом — это твоя крепость, твой личный мир без лишних правил. А когда в нем появляется кто-то еще, всё приобретает новые оттенки: порядок и хаос переплетаются, привычки меняются или уступают место чужим. Даже на примере этого утра было всё ясно: Уизли начинала свои тренировки рано утром, когда за окном еще царила тишина, а воздух был наполнен предвкушением нового дня. В то же время Грейнджер спешила на работу, собираясь в своем привычном ритме, стараясь не опоздать. Но есть одна маленькая, но важная деталь — ванная комната. В доме всего одна, и поделить ее одновременно — настоящее испытание. Пока одна спешила умыться и подготовиться к началу дня, другая все ещё ждала своей очереди, и каждый подобный момент превращался в небольшую битву за личное пространство. В ход шли шутливые проклятия и детские заклинания по охлаждению воды в душе.  Сегодня же постараюсь найти ей новый дом или может небольшую квартирку неподалеку.  Из-за дверей кабинета донесся смех — или, точнее, насмешливый голос, который словно скользнул по воздуху, вызывая легкое покалывание у слушателя.  — Давай признавайся! — Гермиона приоткрыла дверь и увидела Юэна, который, смеясь до слёз, складывался вдвое. Его глаза блестели от истерики, а смех звучал звонко и заразительно, наполняя комнату весельем. — Так, что за повод радости в середине рабочего дня? — спросила она мягко, но с любопытством, наблюдая за студентами. В её взгляде читалась искренняя заинтересованность и чутье на то, что происходит что-то необычное. Перед ней стояла Ава — вся в красных пятнах стеснения и непонимания. Её лицо было залито румянцем, словно она только что оказалась в центре абсурдной ситуации, о которой не совсем понимает. Рядом с ней — Юэн, его лицо постоянно искажалось от очередного приступа смеха. Он то и дело пытался что-то сказать, но слова у него застревали между хохотом и дыханием. Казалось, на него будто было наложено заклинание щекотки: он дергался, пытаясь избавиться от невидимой силы, которая не давала ему спокойно говорить. Вся сцена напоминала момент легкого хаоса. — Мисс Грейнджер, я не знаю… это не я… Просто мистер Заб… Ну, я правда тут ни при чем! — бедная девушка всплеснула руками, она задыхалась в своих словах, пытаясь объяснить возникшую ситуацию. В её голосе звучала искренняя растерянность и смятение, словно она сама не могла понять, как всё так вышло. Внутри кипели эмоции — негодование, смущение и желание оправдаться переплетались в один клубок. Гермиона опустила взгляд на пол и вдруг удивилась: до этого момента она не заметила целую лавину корзин с букетами Анемонов. Весь этаж был уставлен ОГРОМНЫМИ корзинами, наполненными цветами — их белые лепестки создавали яркое пятно на фоне серых стен. Аромат этих цветов наполнял воздух, распространяясь по всему пространству и создавая ощущение легкой магии и свежести. Вся сцена казалась необычной — словно в приемной и коридоре развернулась целая цветочная оранжерея, а в центре этой красоты — смущенная девушка и её объяснения. — Можно я расскажу? — взмолился Юэн ещё не отойдя от смеха, — Сижу я значит, упорно работаю как видите, — он указал рукой на свой стол, где лежал пустой пергамент и перо. — Ава тоже сидит, ворон считает, и тут вот это! — он хлопнул в ладоши. — Бедные мужики левитировали эти букеты сюда минут двадцать минимум!  — Ава, у тебя появился поклонник? — Гермиона так по доброму ей улыбнулась, что стало тепло всем вокруг, кроме самой Авы. — Он с нашей работы? — Неееет, нет, нет, Мисс Грейнджер. Никаких личных взаимоотношений на работе. И он мне никакой не поклонник, наверное просто отблагодарил за восстановление двери, я думаю.  — Обычно за такое не дарят целый полисадник… — Погоди… — до начальницы начало доходить, — Так это Забини тебе цветы прислал???  — Да… — девушка потупила взгляд. — Я сейчас же все уберу!  Вот сукин сын, уже и сюда пробрался… А как же Джинни?  Честно говоря, Гермиону уже давно мучила одна мысль — что её подруга может изменять Гарри. Внутри постоянно боролись сомнения и тревога, словно тёмные тучи собирались в её голове. А в пятницу, когда она оказалась в Парселтанге, её разум вдруг зацепился за одну конкретную причину — Блейза. Именно он стал камнем преткновения, который не давал ей покоя. Она не могла объяснить его неожиданную доброту по отношению к Уизли и довольно теплое, почти романтическое общение. Всё это казалось ей странным и противоречивым — ведь раньше между ними не было ничего подобного. — Ава, — мягко, но с нотками заботы в голосе, обратилась Грейнджер, словно обращаясь к близкой подруге. — Заби... кхм, Мистер Забини — не тот человек, который что-то делает без причины. — она тепло положила руку на плечо девушки, словно пытаясь передать ей свою поддержку и уверенность. — Пожалуйста, будь осторожна и внимательна.  Юэн снова разразился смехом, его лицо озарила искренняя радость. Его очень забавила эта сцена — подруга, которая краснела от смущения, и начальница, выглядящая одновременно шокированной и озадаченной. Парень даже не пытался сдержать улыбку при виде такой забавной и очень комичной ситуации. — Юэн! — босс резко прервала его веселье, её голос прозвучал строго, но с легкой ноткой иронии. — Помоги Аве убрать всё здесь. Не хочу, чтобы мой отдел стал центром романтических сплетен. Потом зайдете в лабораторию — там для вас есть небольшая работа. Закрыв за собой дверь, она оставила их вдвоем разбираться с их небольшой проблемой самостоятельно. В приемной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими смешками пуффендуйца. 

*** 

— А ты уверен, что она это оценит? — спросила Пенси, аккуратно держа на руках свою дочь, которая с совершенно непроницаемым выражением лица уставилась на своего крестного. — Детка, итальянцы любят красиво! — он подчеркнул свои слова фирменным жестом, кистью руки, словно демонстрируя свою страсть к ярким проявлениям. — Я хочу сразу дать понять, что настроен серьезно. — Да ты обменялся с ней двумя фразами, о какой любви ты говоришь? — в дело включился Тео, который в данный момент поправлял уже а шестой раз запонки на своей рубашке. — Через неделю уже за другой юбкой бегать будешь.  — Не говори так! — его ранили в самое сердце, — Отныне Блейз больше ни за кем не будет бегать, кроме будущей Миссис Забини.  Он был так горд собой. Последние четыре дня дались ему очень тяжело. Эта девчонка слишком плотно залезла в мозг мужчины, стала появляться во снах.  В субботу он решил, что она «ну точно та самая», потому что ни на кого больше он не мог смотреть (и не только смотреть). В воскресенье он прожужжал все уши Пенси с просьбой о помощи «Ну ты же девчонка, подсказывай давай!» В понедельник он выяснил всю её подноготную, кто она, где училась, с кем общалась.  Во вторник он узнал где она живет.  Сегодня он сделал первый шаг.  — Ты же в Министерство? — заметив, как Нотт собирается уйти, Блейз чуть прикрикнул, его голос звучал настойчиво. — Я тоже пойду с тобой. Подожди. Мулат быстро взял в руку свою палочку и энергично начал призывать все необходимые предметы для выхода из дома, его движения были быстрыми и уверенными, словно он уже представлял себе предстоящую встречу с любовью всей своей жизни. — Прости, дорогуша, но сегодня без тебя. Я на встречу с Бруствером.  — Ну, там же будет Грейнджер, а значит, и моя Ава тоже, — он никак не отреагировал на отрицательный ответ друга, продолжая собираться, словно не замечая его слов. — Нет, Забини, лишние люди в этом деле мне не нужны. Но я обязательно передам твоей девчонке пламенный привет, — спокойно ответил Тео, улыбнувшись с легкой иронией. После этих слов он уверенно шагнул к зеленому камину и исчез в его пламени.  — Придурок! — Забини был так разочарован, что совсем позабыл о наличии маленький крестницы и её свирепой матери рядом.  Ой ёй 

***

— Теодор, мой дорогой! Как поживаешь? — Кингсли мгновенно подошел к вошедшему в просторный холл писателю, чьи книги он уже прочитал от корки до корки. Его глаза светились искренним интересом и радостью встречи. — Выкладывай свое срочное дело, я весь во внимании! — Здравствуйте, мистер Бруствер, — Тео слегка наклонил голову в знак уважения, его голос был вежливым и спокойным. — Благодарю за возможность зайти. Обещаю, что не займу у вас много времени.Как чувствуете себя, я слышал про недавние новости. Поттер и Грейнджер, стоявшие в самом конце этого холла в ожидании лифтов, переглянулись, одновременно открыв рты в удивлении. — Ты тоже это видишь? — тихо спросил Поттер, его голос осип от неожиданности. — Да, — ответила Гермиона, не отводя взгляда. Даже героев войны Кингсли никогда не встречал так близко и так необычно. — Я принёс вам первые наброски моей последней книги. Надеюсь, вы сочтёте этот жест достойным внимания. Там много сцен, которые не вошли в финальную версию, — с уважением и лёгкой ноткой гордости произнёс он. Глаза министра засияли от детской радости и искреннего интереса, словно он получил ценный сокровищный дар, который обещал открыть новые горизонты для его воображения. Это. Очень. Странно.  — Гарри, они идут к нам… Гарри! Где этот чертов лифт??  — Спокойно, может им просто в это же направление.  Внутри девушки всё сжалось — почему? Кто бы мог сказать наверняка. Каждый раз, когда она видит Нотта, её охватывают очень странные и непонятные чувства. Эти ощущения словно вихрь, который трудно объяснить словами. — Мистер Поттер, Мисс Грейнджер, — подойдя министр первым взял слово. — Мистер Нотт предлагает помощь в расследовании. Этот змей просто светится от счастья.  — Правда? — Грейнджер не поверила в то, что услышала.  — Это наименьшее чем я могу помочь министерству. — Тео нагло улыбнулся Брустверу как старому другу.  — Учитывая характер и способ совершения преступления, мне кажется, это хорошая идея, — Кингсли кивнул сам себе, подтверждая свои мысли и уверенно размышляя вслух. — Сэр… можно вас на минутку. Наедине. — резко прервала его Гриффиндорка, её лицо было пылким от гнева. — Нет. — коротко и веселясь ответил Министр. После этих слов они оба тихо удалились, параллельно обсуждая что-то сверх «важное», их голоса уносились вдалеке. *** Мерлин, какая же ты красивая, Грейнджер.  Посмотри на меня.  Пожалуйста.  Просто посмотри.  Он не мог нормально стоять рядом с ней. О чем конкретно говорил министр, Тео даже не понял. Все мысли были в мольбе хотя бы об одном взгляде.  Она злится? Конечно она злится, идиот. Ты испортил ей жизнь, а сейчас приперся сюда как сопливый щенок, напросился к ней в работу, и стоишь улыбаешься, не в силах скрыть свою радость.  Она нервничает. Я вижу как её грудная клетка в этой блузке очень быстро вздымается.  Сейчас она начнет заламывать пальцы.  Один. Два. Три.  Твои привычки не изменились, Грейнджер. Ты все та же? Да?  Ну посмотри же на меня.  — Это наименьшее чем я могу помочь министерству. Какой ты болван. Ты вообще ничем не можешь помочь.   Посмотрела.  Она посмотрела на него.  Мерлин.  Он был готов отдать всю свою жизнь за этот взгляд.  Взгляд чего? Нет, не ненависти. Взгляд злости, непонимания происходящего и страха.  Ты боишься меня? Я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Не бойся, пожалуйста.  Он ничего не слышал больше, кроме: — Нет. — коротко и веселясь ответил Министр. Бруствер начал его отводить в сторону, все еще восхищаясь подарком в виде рукописей.  До встречи через мгновение, карамелька. 

***

— Что он здесь забыл? — очень тихо прошептал Юэн, внимательно следя за входящим в лабораторию. Его взгляд был полон недоумения и предвкушения чего-то интересного. Ава пожала плечами в ответ, не находя слов. Студенты расположились посреди лаборатории Лаванды, окружённые своими наставниками — боссом и главой Аврората. Ава сосредоточенно переписывала что-то в свой блокнот, её взгляд был устремлён на сложную формулу синтеза кристаллов, словно она пыталась понять или запомнить каждую деталь этого уравнения. — Добрый день всем, кого не видел, — мягко и с легкой улыбкой произнёс Тео, шагая вперёд к группе, собравшейся за круглым столом. В то же время он аккуратно вытаскивал из своего чемоданчика какие-то предметы, словно готовясь к важному разговору или предстоящему делу. — Я подумал, что вам могут пригодиться письма, которые мне отправляют фанаты.  Он выложил шесть огромных стопок перед сидящими.  — Ой, Ава, наверняка и твое письмо тут есть! — Засмеялся Юэн, вспомнив, что его подруга является огромным фанатом Нотта.  Гермиона шикнула на него, показывая что уже устала от его шуток за сегодня.  — Мистер Нотт, — она повернулась к нему корпусом.  Блять. Блять. Блять.  Она меня сейчас пошлет с этими письмами к черту. Надо было начать с другого.   — У нас нет времени копаться в ваших письмах. — Она обвела рукой хаос на столе, показывая, что все здесь находящиеся очень заняты, — Какие у вас есть ещё идеи чем вы можете быть для нас полезным?  — Я… — Мисс Грейнджер, прервал Юэн слизеринца, — я как раз ничем особым не занят и могу просмотреть все (в этот момент он посмотрел на подругу и поиграл бровями) письма поклонников Мистера Нотта.  Его приторно-милая улыбка выбесила Аву. У нее сегодня и так стресса много, а сейчас ещё и этот идиот веселится.  Ничего подобного она не писала Теодору.  Вроде. Гермиона яростно сверкнула глазами в сторону студентов, её взгляд был полон недовольства. Однако затем она медленно и многозначительно кивнула, давая понять, что разрешает заниматься этим бесполезным делом. Проигнорировав то, что Нотт сел прямо напротив неё через стол, она продолжила сосредоточенно помогать Лаванде в разборе структуры кристалла.  В лаборатории воцарилась неловкая тишина, растянувшаяся на долгие минуты или даже часы, словно сама обстановка задержала дыхание в ожидании чего-то неизбежного. Все присутствующие, в том числе и Гарри, боялись даже сделать вдох или кашлянуть. Впервые студенты увидели своего босса таким яростным и непреклонным — ее гнев был ощутим в каждом движении пера, словно он мог в любой момент разразиться бурей. — Что? — она не выдержала испепеляющего взгляда Тео. — Ты хмуришься, когда думаешь, — неожиданно выпалил мужчина, сам удивившись своим словам. — В покере это бы тебя погубило, но в остальном… — он сделал паузу, оценивая собеседницу с легкой улыбкой, словно намекая на что-то важное и скрытое.— В остальном это твоя изюминка.  — Можно вопрос?  Тебе можно всё.  — Давай. — Зачем ты здесь? — она слишком долго смотрела в его глаза, — Тебе плевать на жертву — значит не ради правосудия. Тебе плевать что кто-то копирует твои книги — значит дело не в злости. Так в чем же тогда твоя выгода, Нотт? В тебе.  — Мне нужен сюжет.  — Сюжет?  — Да, — все присутствующие словно стали невидимыми, внимательно следя за этим напряжённым диалогом. — Почему именно на той площади? Почему именно кристаллы? И что заставило выбрать именно это убийство? В моём арсенале были и более изощрённые средства, а тут — адское пламя…? — его голос прозвучал с оттенком недоумения и задумчивости, словно он пытался понять скрытый смысл за этим выбором. — Иногда вовсе нет никакого сюжета, мистер Нотт. Чаще всего это просто псих или маньяк, желающий привлечь к себе внимание. И чем быстрее мы с этим разберёмся, тем лучше для всех. — Да брось, везде есть свой сюжет, который всё объясняет. Например, ты. Ты не должна была здесь оказаться — наша гриффиндроская принцесса должна была стать сразу министром после Хогвартса или освободить всех эльфов на планете. А вместо этого ты восстанавливаешь и стираешь память людям. Почему? — его голос прозвучал с оттенком вызова, словно он совсем не знал причину её такого выбора. Она сама то хоть знает почему?  Давай, поговори со мной об этом. Пожалуйста.  — Это ты мне расскажи. Почему? Ты же у нас писатель, должен же находить цепочки событий. — уже нет смысла строить из себя уважение.  — Ну что ж, — он вздохнул глубоко, — ты могла выбрать любую дорогу, пойти куда угодно. Но ты выбрала отдел памяти. Очевидно, не из-за денег — я сомневаюсь, что тут платят хорошо. Да и деньги для тебя никогда не были важны. Ты всегда была самодостаточна и боролась за справедливость. Также не буду рассматривать и тот вариант, что ты слишком любишь стирать людям память. Значит, решение было личным. Что-то случилось, что ранило тебя до глубины души. И нет, причина даже не в тебе самой, а в… — он остановился, внимательно глядя ей в глаза, которые чуть мерцали слезами. Она смотрела с вызовом. Что? Почему ты так пристально смотришь на меня? Ты вспомнила? Ты смогла это сделать? — Стой. Ты… Ты…?  — Хороший трюк, мистер Нотт, — она снова обрела свою привычную фамильярность, словно играя роль в чужой игре. — Но не думайте, что вы всё обо мне знаете. В мире есть вещи гораздо глубже и сложнее, чем кажутся на первый взгляд. — Пойдем поговорим?  Давай. Пошли, нам двоим это нужно. Я молю тебя… — По-моему я нашел! — Юэн прервал эту борьбу взглядов привлекая к себе внимание. — Да не писала я ему никаких писем! Он покрутил перед глазами подруги один рисунок. — Дорогуша, не все крутится вокруг тебя. Мистер Нотт, это вам! — Юэн передал сидящему слева пергамент с изображением огня и кристаллов с подписью «Это твоя могила». Легкость этого человека вызывает лишь зависть. Ему абсолютно всё равно на недавнюю баталию, словно она не имела никакого значения для его внутреннего мира. Его спокойствие и беззаботность создают ощущение, будто он живет в другом измерении.  Это уже улика. — Грейнджер начала активно переключаться с плохих воспоминаний на работу. — Лаванда, просмотри чьи отпечатки на этом рисунке. — Наконец отозвался Гарри, — Ава, твое задание - помочь  Юэну в дальнейшем просмотре писем, вдруг ещё что-то найдете. Гермион.. — Я отдам на экспертизу, но… ожидание около трех рабочий дней, а учитывая, что сегодня среда, то результаты будут только через неделю. — Лаванда с грустью перебила своего друга.  — Неделю?? — удивился Тео. — Что за бюрократия? — Добро пожаловать в реальность, герой.  — Никогда не испытывал особой любви к этой вашей реальности, — резко произнёс Тео, вытягивая пергамент и перо из чемоданчика, и с быстротой опытного писателя принялся что-то набрасывать на бумагу. Его движения были решительными и уверенными. — Дай-ка мне рисунок, — он повернулся к Браун, и не дожидаясь её реакции, сам вытянул фанатское послание из-под специального анализационного лазера. Все происходило в мгновение ока: мужчина стремительно выбегал из кабинета, уносив с собой важную улику. По пути он крикнул через плечо: — Сведения об отпечатках будут скоро. Я к Малфою через зону междугородней аппарации! Его шаги были быстрыми и решительными, словно время не терпит задержек, а цель — уже близко. — У него на все есть решение! — Удивился Поттер. — Хочешь также? Забери его себе, пускай с тобой таскается. — с ухмылкой ответила Гермиона. — И пропустить вашу грызню? Ну уж нет. Я планирую запастись попкорном.  Осознав, что пока они остаются без дела, Гарри предложил сделать паузу — сходить выпить кофе и одновременно немного прогуляться. Его голос прозвучал спокойно и непринужденно, словно он хотел разрядить атмосферу и дать всем возможность немного расслабиться перед следующими событиями. Тем более, он очень хотел выяснить у Гермионы почему его девушка не ночует дома. — Герм, ты ведь можешь мне объяснить, что происходит у Джинни в голове? Я так и не получил от нее никакого ответа. Она просто ушла, словно исчезла в никуда, оставив меня в полном недоумении. Поттер заметно нервничал, уже допивая вторую кружку крепкого черного кофе. Его лицо было напряжено, глаза — немного рассеянны, словно он боролся с внутренним волнением. Однако, на удивление, его тревога не была связана с какими-то глубокими душевными ранами или внутренними конфликтами. Всё сводилось к простому и искреннему переживанию за свою девушку — за ту, кто когда-то для него была всем. — Ох Гарри, зачем вы меня впутываете в это. — она потерла виски, — Я не знаю, что между вами произошло, но так больше не может продолжаться. Вам нужно поговорить и решить, будете ли вы продолжать бороться или отпустите друг друга. — Мы уже давно отпустили друг друга, — начал он тихо, с ноткой сожаления в голосе. — Я не хотел говорить раньше, потому что проверял свои догадки. У Джинни есть кто-то другой. Я точно знаю это. Говорил с ним. Или, скорее… — он сделал паузу, — это он говорил со мной. Но знаешь что? Подруга раскрыла рот в удивлении — значит, она была права! — Я даже не обижаюсь. Она для меня очень близкий человек, и я не хочу её терять. Но и быть с ней я не могу. Мне просто нужно с ней поговорить, чтобы расставить все точки над «и». Передай ей это, пожалуйста. Сможешь? Грейнджер кивнула.  — Все так просто? Но… я не понимаю, почему ты не злишься? Почему не обижаешься?  — Я её понимаю. Представь, каково ей: приезжает с игр — я всё ещё на работе. Просыпается утром — я уже на смене. У меня всего один выходной в неделю, и даже он не полноценный. Мы практически не проводим время вместе. Не завтракаем вдвоём, не ужинаем. Единственные моменты, когда мы можем быть рядом — это на общих сборах у тебя дома. Джинни устала. А я… я просто не создан для отношений. Вот почему всё так просто и ясно. — Гарри.. Ты говоришь очень грустные вещи… Ты уверен?  — Уверен. Не расстраивайся, будет и на нашей улице праздник. — Он ободряюще улыбнулся. — Пойдем обратно?  Через час перед ними уже лежали данные по отпечаткам.  — Нотт, — Гермиона была явно раздражена, её голос звучал твердо и сдержанно. — Есть порядок, есть протокол! Мы не можем делиться конфиденциальной информацией с посторонними. Нельзя отправлять улики кому попало! — Грейнджер, — ответил он спокойно, но с оттенком настойчивости, — этот «Кому попало» уже дал нам адрес, куда нужно отправиться. Я понимаю, что ты любишь всё держать под контролем и строго по закону. Но позволь хотя бы немного тебе помочь в этом! — Мне не нужна твоя помощь! Уже помог один раз! — она вспылила. — И чем все закончилось? Напомнить?  Я помню и думаю об этом каждый чертов час, карамелька. 

***

Четыре года назад. Июль.  — Я знаю, как вернуть твоим родителям память! — Из камина выбежал Тео, не обращая внимания на свой небрежный вид: в растянутой кофте, с растрёпанными волосами и сияющими от возбуждения глазами. Его лицо было полно энтузиазма, словно он только что открыл секрет великого дела. — Тео, — Гермиона, сидящая на кровати в позе лотоса и уставшая от бесконечных попыток, с тяжёлым вздохом отложила газету. Её глаза выражали усталость и отчаяние. Она даже не удивилась, что слизеринец снова что-то придумал. — Мы уже всё перепробовали. Я не хочу снова разочаровываться. — Нет, карамелька, — радостно произнёс он, усевшись рядом так, что их бедра коснулись друг друга, словно два тёплых одеяла, сливаясь в единое целое. Его голос был мягким, уверенным, наполненным искренней любовью и нежностью. — На этот раз я уверен.  *Декабрь* — Пожалуйста, будь осторожен… — тихо прошептала Гермиона, стоя на пороге их дома и провожая своего мужчину взглядом. Её глаза были полны тревоги и заботы, а голос — мягким и трепетным. — И сразу отправь мне патронуса, как только всё сделаешь, понял? И ещё…   Её слова оборвал нежный поцелуй. Губы Тео быстро, но плавно накрыли её в этом мгновении тепла и ожидания, словно мягкий шепот ветра, проникающий в самую глубину души. Его поцелуй был одновременно страстным и бережным, а в их объятиях словно зазвучала вся нежность мира. Время будто остановилось, замерло в этом мгновении — чтобы запечатлеть его навсегда, чтобы оно стало частью их вечности. — Ты меня недооцениваешь, карамелька, — тихо прошептал мужчина, отстраняясь и взглянув ей в глаза с мягкой уверенностью. — Всё будет в лучшем виде. Обещаю тебе.   Нотт мягко наклонился и, слегка улыбнувшись, чмокнул Гермиону по их привычному ритуалу — их собственный знак нежности, произнося вслух детский стишок: — Стенка, — поцелуй в левую щеку,   — Стенка, — поцелуй в правую щеку,   — Потолок, — поцелуй в лоб,   — Пол, — в подбородок,   — Ступеньки, — губы,   — Дзинь звонок! — поцелуй в нос. Затем, осмотревшись по сторонам, он быстро и бесшумно повернул порт ключ, растворившись в воздухе, и оставляя после себя лишь ощущение тревожности и плохого предчувствия. В мгновение ока Тео очутился на одной из уютных улочек далекой Австралии, словно перенесённый в иной мир.  Наверное, не стоило надевать пальто — ведь здесь, в этом уголке земного шара, царила тропическая жара и солнечный блеск. Легкий морской бриз нежно касался лица, наполняя воздух ароматами тропических цветов, соленых вод и свежескошенной травы.  Магазины и лавки украшали витрины яркими вывесками и праздничными гирляндами — ведь декабрь был временем предновогодних чудес. Вечерняя улица наполнялась мягким светом уличных фонарей и мерцанием рождественских огней, создавая ощущение уюта и ожидания чуда. Всё вокруг дышало жизнью, теплом и волшебством приближающихся праздников. Пробравшись через несколько перекрестков, он оказался перед домом Джин и Джека Грейнджер — уютным особняком, скрытым за пышной зеленью. Рука застыла в воздухе, готовая постучать, словно натянутая струна, замершая в предвкушении неизвестности. Взгляд задержался на двери, и в тишине слышался лишь едва уловимый смех мамы Гермионы.  Что я им скажу? Добрый вечер, я парень вашей дочери? Но вы её не помните, я вот как раз пришел решить вашу проблему с помощью одного волшебного заклинания, а то девчонка совсем страдает.  Придурок, нужно было раньше об этом думать!  Собравшись с мыслями, он мягко постучал в дверь и за ней послышались быстрые, чуть торопливые шаги. Через секунду на пороге появился мужчина, чуть нахмуренный, с внимательным взглядом. — Добрый вечер, — произнёс он тихо, с легким удивлением в голосе. — Чем могу вам помочь? Нотт всегда умел находить подход к людям, словно знал их слабости и желания наизусть. Его харизма была настолько сильной, что даже Забини, известный своей проницательностью, завидовал его умению легко и непринужденно располагать к себе собеседника. В этой ситуации он не стал исключением: с легкой улыбкой на губах и уверенным тоном он представился как представитель одной из крупнейших медицинских клиник, словно это было самое естественное дело на свете.   Он мягко, но настойчиво просился внутрь, объясняя, что хотел бы обсудить возможное сотрудничество — и делал это так убедительно, что трудно было отказать. Его голос звучал спокойно и уверенно, а взгляд — искренне заинтересованным. В каждом слове чувствовалась искра обаяния и профессионализма, которые заставляли слушателя поверить в его добрые намерения и важность предстоящего разговора. *За несколько часов до Австралии* — Я всё же не понимаю, в чем суть этого ритуала? Объясни мне нормально. Это не очередной твой эксперимент. Это мои родители, понимаешь?— Грейнджер терла уставшие глаза, её голос звучал устало и немного раздраженно.   Тео за шесть месяцев так и не смог ей подробно рассказать, как именно он собирался восстановить память её родителям — всё казалось ему слишком сложным, опасным или просто непонятным. Он то и дело избегал деталей, боясь, что всё пойдет не так. А учитывая тот факт, что этот ритуал он нашел в древнем манускрипте на латыни — сомнений прибавлялось все больше. Грейнджер начнет его отговаривать как только узнает в чем именно заключается суть процесса. И не без оснований. — Просто доверься мне, ладно? — он мягко взял её за руку, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Обещаю тебе: уже через несколько дней мы все вместе будем сидеть за ужином с твоими родителями. Всё получится. Надеюсь.  Полгода назад Тео копался в библиотеке Малфоя, погружённый в поиск новых элементов для своих книг. Тёмные полки, уставленные древними томами и рукописями, казались бесконечными, а пыль и запах старых страниц создавали особую атмосферу для писателя. Он тщательно перебирал каждую книгу, выискивая редкие заклинания, забытые знания и скрытые формулы, которые могли бы помочь ему в его исследованиях. Как раз в тот день он и наткнулся на непонятный текст одного из манускриптов.  Vicissim Memoria — Мемория… Мемория — это же память? Малфой? — спросил Нотт, прищурившись и пытаясь понять, к чему всё это ведёт.   — Тебе настолько скучно, что решил углубиться в изучение латыни? — с легкой усмешкой ответил друг. — Или, может быть, собираешься вместе с заучкой зубрить новый язык по ночам? Vicissim Memoria — Обратная память.  Это было мощное заклинание, созданное древнейшими магами. Оно могло вернуть человеку воспоминания о прошлом, даже если они были забыты или полностью стерты.   Для его выполнения требовалось соединить магическую энергию с личными предметами, принадлежащими Гермионе, и произнести особую формулу. Вся суть заключалась в том, чтобы через эти предметы активировать скрытые воспоминания родителей, вернуть их из глубин подсознания и сделать доступными для мозга. Подготовка к ритуалу растянулась на долгие и изнурительные месяцы. Каждое движение, каждое заклинание требовали точности и сосредоточенности, ведь ошибка могла стоить очень дорого. Скрывать эту тайну от Грейнджер, живя с ней под одной крышей, было куда сложнее — каждое её слово о родителях напоминало о том, что он держит в руках судьбу не только своих экспериментов, но и их общего будущего.   В течение шести месяцев он усердно работал над подготовкой: даже тестировал заклинания на Забини, стирая ему память о последних секундах разговора (всё было по обоюдному согласию только в рамках эксперимента). Каждая такая манипуляция требовала особой аккуратности — он знал, что одна ошибка может привести к непредсказуемым последствиям. Время шло, а напряжение росло — ведь впереди был самый важный этап: сам ритуал и риск его осуществления. И он всё потерял…  Теодор был уверен, что сможет контролировать процесс и минимизировать риски. Он тщательно подготовился, словно художник, вырисовывающий каждую линию своего шедевра, продумывая каждую деталь с трепетом и вниманием. В его сердце горела надежда, что магия подчинится его воле, станет послушной руке мастера. Но он недооценил силу стертых воспоминаний, таящихся в глубинах памяти, и эмоциональную рану родителей Гермионы — тех, кто носили в себе боль и страдания, словно невидимый груз, который невозможно было так просто игнорировать. В его попытке управлять магией он не заметил, как тень прошлого медленно проникала в его планы, напоминая о том, что даже самая могущественная сила не может полностью подавить человеческую ранимость. Когда он начал ритуал, магическая энергия вышла из-под контроля: вместо мягкого и постепенного возвращения памяти разразилась мощная волна подавленных чувств и болезненных образов. Вспышка эмоций охватила их — страх, гнев, отчаяние — всё одновременно. Родители Гермионы не смогли сдержать натиск: их разум был перегружен, память вернулась в разрушенной форме. Они начали путать реальность с иллюзиями, их сознание рассеивалось на куски, а в глазах появилось безумие…