Салон эротического массажа "3 Racha"

Натягивая белую шапочку, в белой объёмной куртке, Феликс выходит из ресторана: его рабочая смена закончена. Точнее – его полсмены. Заходящее зимнее солнце устало озаряет город, играющий красно-оранжевыми бликами оконных стёкол, и Феликс озирается в поисках машины. Крупные редкие снежинки пролетают, искрясь разноцветно в солнечных лучах, и Феликс ловит на ладонь в чёрной вязаной перчатке эти резные звёздочки. -Феликс! Хватит мечтать, - и он тут же замечает Сынмина, стоящего у чёрного авто. – Поехали уже. Сынмин без шапки, весь в чёрном, белый лишь его снуд. «Мы как две шахматки», - приходит в голову Феликса. И он улыбается своим мыслям. И Сынмину. А затем поспешно запрыгивает в машину, и Сынмин включает зажигание. -Сегодня мы едем ко мне: познакомлю тебя с родителями, - внезапно сообщает Сынмин, когда они уже едут в потоке машин, и перестраивает свой автомобиль в соседнюю полосу. -Сынмини, я не уверен... - начинает Феликс. -А я уверен, - заканчивает его фразу Сынмин. Он и правда уверен. Глава семейства Ким, Ким Намджун, в домашнем халате с книгой в руках уютно сидит в кресле в просторной гостиной громадного особняка, озарённой электрическим светом встроенных в потолок светильников. Несмотря на зимний вечер, в его доме тепло. -Папа, добрый вечер, - слышит он голос своего наследника и поднимает глаза от книги, которую он так увлечённо читал. Сынмин не один. С ним серебристоволосое создание в веснушках. -Добрый вечер сынок, - Намджун снимает очки, откладывает книгу и встаёт, чтобы поприветствовать вошедших. -Пап, познакомься: это Феликс – мой парень, - как гром среди ясного неба звучит для Намджуна. И Сынмин приобнимает своего парня за плечи. А серебристоволосый Феликс растерянно делает лёгкий поклон, сложив приветственно свои ручки. Растеряно улыбается. «Мой парень»? «МОЙ ПАРЕНЬ»???!!! В висках вдруг начинает стучать так, что кажется – голова вот-вот разорвётся, и паркетный пол уходит из-под его ног. Воздуха не хватает, и Намджун, задыхаясь, делает несколько глубоких вдохов. Как рыба, выброшенная на сушу под палящее солнце. Он сжимает руками виски и тяжело опускается в кресло. Весь его мир стремительно катится в пропасть, в бездну, которой нет конца. Сердце бешено бьётся о рёбра и, кажется, готово их сломать. И Намджун пытается удержать его, прикладывая руку к груди. Как же так? Выходит, его сын – гей? Его единственный, его гордость и надежда, его Наследник Империи. Его маленький некогда Минни, который всегда был занят учёбой, а затем – работой. Он никогда не встречался с девушками, не приводил их в дом. Не знакомил. Намджун считал, что Сынмини не знакомит их, потому что в силу своей занятости карьерой и делами их фирмы ему просто не до серьёзных отношений. А его сын, оказывается, всего лишь гей! Как могло такое случиться? Где они с женой сделали ошибку и когда? И, судя по тому, что Сынмин обратился к нему, Джису ещё не знает ничего. И теперь именно ему предстоит разговор с ней, когда она вернётся от родителей. Феликс. Красивое не корейское имя. Намджун с трудом встаёт и делает шаг навстречу паре. -Здравствуй, Феликс, - с трудом улыбаясь, произносит он. И протягивает руку. Ведь именно так принято у европейцев? И Феликс протягивает руку в ответ. -Здравствуйте, господин Ким, - слышит он бархатно-низкий удивительный голос Феликса. -Мама вернётся через час примерно: она у бабушки с дедушкой, - обращается к сыну Намджун и переводит взгляд на Феликса. - Останешься с нами на ужин, Феликс? - продолжает Намджун, с трудом возвращая себе самообладание. Словно бы преодолевая чёрную дыру, выбирается из её плена. -Да, господин Ким, - лучезарная улыбка озаряет гостиную. -Тогда добро пожаловать в наш дом, Феликс. Скажу Юне, чтобы накрыли ещё одну порцию. -Давай свернём в парк, прогуляемся – думаю, там в это время народа не будет, - предлагает Чанбин Чану, который везёт его сейчас домой после свидания в кинозале. Чанни лениво потягивается в кресле и соглашается, сворачивает на обочину: -Давай. Холодный лунный свет заливает парк, и причудливые тени деревьев ложатся на белый искрящийся снег. Фигурки двух парней - оба полностью в чёрном - медленно идут по свежевыпавшему снегу в направлении небольшого, слегка подёрнутого льдом, прудика. И правда: вокруг - ни души. -Смотри: кажется, полнолуние сегодня, - Чан смотрит в небо, усыпанное звёздами, где как королева среди фрейлин красуется луна. И берёт Чанбина за руку. Чанбин тоже мельком смотрит вверх. И вдруг разворачивает Чана, прижимая его к одному из ближайших деревьев и одаривая глубоким поцелуем. -Хочешь минет? – тихо выдыхает Чан в губы Бинни небольшие клубы пара, разворачивая его к дереву. И, не дожидаясь ответа, стекает вниз, становясь на колени на хрустящий свежевыпавший снег. Он расстёгивает ширинку Бинни, ловит губами его вставший, нетерпеливо подрагивающий член, обводит языком, ощущая каждую набухшую венку, лижет головку: горячее дыхание Чана контрастно с морозным воздухом. Рука Чанбина ложится на затылок Чана в вязаной чёрной бини: ему очень хочется трахнуть его поглубже, в глотку. Очень. Но он сдерживается, предоставляя губам и языку Чана полную свободу действий, – ведь никто не делает минет лучше - и закрывает глаза, подаваясь вперёд бёдрами и обхватывая ладонями дерево позади себя, громко стонет... Чан закашливается, поперхнувшись от неожиданности, когда тёплая струя ударяет куда-то в горло. Он отплёвывается в белый снег и вытирает губы. -Чанни, ты волшебный, - шепчет Чанбин. И ощущает на губах вкус и запах собственной спермы. Чанни вылизывает его поцелуем. Узкие глаза Чана блестят в лунном свете. – Ты волшебный... Руки Чана проникают в брюки Чанбина и поглаживают, сжимают, лаская, голые ягодицы. -...и если ты не остановишься, то я трахну тебя прямо здесь... Но Чанни и не думает останавливаться. И Чанбин расстёгивает чёрную куртку, достаёт из внутреннего кармана презерватив и флакончик смазки. Чан руками упирается в дерево, ощущая холодную шершавую кору, тёмно-серую в свете луны, когда член Чанбина, обтянутый презервативом, проникает внутрь толчками... Ещё. Ещё. Ещё. И Чан стонет, кричит, воет, и ниже спускает брюки, чтоб не спустить в них. Щекой прижимается к древесной коре. Струйка его спермы плавит снег. А другая струйка наполняет презерватив внутри него. -Поехали домой? – предлагает Чан, когда они, наконец-то, нагулявшись вдоль берега пруда и налюбовавшись на созвездия, подмёрзли слегка. -Поехали. Давай ко мне. Сделаем горячий чай с имбирём. Или грог. У меня все компоненты есть. -Несомненно. И пиво в холодильнике, - усмехается Чан. – Закажем доставку еды? И парни поспешно шагают к машине. Но вдруг Чанбин, споткнувшись о подло вылезшую из-под земли и замаскированно-покрытую снегом корягу, летит на землю. -Осторожно! – пытается поймать его Чанни, пытаясь удержать Бинни от падения и хватая его за руку. Но это лишь смягчает падение, которого избежать не удаётся. Мало того – Чан плюхается наземь в обнимку вместе с Чанбином. Стояк не к месту. Такой же подлый как коряга, о которую споткнулся Чанбин. -Сейчас я тебя трахну, - коварно шепчет Чан. И улыбается. -Чанни, смазки больше нет! Ты мне задницу порвёшь, - умоляюще ноет Чанбин. -Не порву, успокойся. Языком чан проводит по анусу Чанбина, стоящего на коленях, вылизывает. -Чанни, так-то холодно руками в снегу стоять. Хоть и в перчатках. Но Чана это заводит ещё больше. -Ложись боком и ноги согни, - и Чан переворачивает Бинни поудобнее. На вот куртку. Он снимает с себя куртку, оставаясь в тёплом свитере, подкладывает на снег под своего парня. Входит очень осторожно, нежно. Без презерватива Чанбина трахать – просто улёт. Фантастика. Сказка. -Бинни... Бинни... - шепчет Чан, обнимая Чанбина, целует: дыхание сбивается и поцелуи его получаются прерывистыми. Выходя, кончает в свою же куртку. «Я! Люблю! Тебя! Я! Люблю! Тебя!», - бешено выстукивает сердце Чана. -Вставай, а то простудишься, - просто говорит он. И протягивает руку, помогая своему парню подняться. -Я приготовлю чай, - Чанбин направляется на кухню, когда они наконец-то попадают в тёплое помещение его квартиры. -Давай лучше я, -смеётся Чанни. – и чай, и грог. А ты встречай доставку еды. Рядом с входом в кухню, его взгляд останавливается на золотых символах любви, который они купили в секс-шопе JYP. И Чан медленно проводит пальцем по бархатистому красному фону, по золотым иероглифам. -Я купил себе такой же, - тихо говорит он Чанбину. – Через несколько дней после вот этого. -Я знаю, - усмехается Чанбин. – Заметил. -Сработало? Чанбин лишь пожимает плечами. -Я домой поеду: мне завтра на работу, и надо кое-какие документы доделать, - нехотя произносит Чан, лёжа под пледом в обнимку с Чанбином, потягивающим грог, после того, как они согрелись имбирным горячим чаем с мёдом. -А может останешься? От меня и уедешь? – целует Чанбин губы, созданные для минета. Но Чан мотает головой: -В другой раз, Бинни. У меня ноутбук дома. «Не сработало», - разочарованно проносится в голове Чанбина. Феликс, полностью удовлетворённый, устало кутается в объятия Сынмина. Лунный свет серебряно струится по его локонам, которые Сынмин нежно перебирает. -Ты мой шоколадный брауни. С шоколадной крошкой, - Сынмин медленно и нежно губами вбирает шоколадные крошки с лица Феликса. Феликсу хочется спать. Он, закрыв глаза, прижимается к обнажённому телу своего парня. -Ёнбоки, - слышит он шёпот сквозь осторожно подкрадывающийся сон, - Ёнбоки, выходи за меня замуж. Сон мигом слетает с Феликса, а тёмные глаза его недоумённо распахиваются. А затем он тихонько и счастливо смеётся, обнимая Сымина. -А ты выходи за меня. Обнажённый Ким Уджин стоит посреди большой ярко освещённой комнаты, устланной мягким белым ковром. На глазах – повязка, руки скованы наручниками за спиной. И чёрный кожаный ошейник. Это вся его одежда. Как случилось что он попал сюда? Как допустил он всё это? Уджин и сам этого не понимает. Его накачанное загорелое тело возбуждает Хозяина, и он слышит приказ: -Подойди, - поводок натягивается и ошейник впивается, душит слегка. – На колени! Уджин поспешно падает на колени, но получает дополнительно толчок ногой между лопаток, от чего он едва не врезается носом в ковёр. А руки Хозяина открывают флакончик со смазкой и раскатывают по члену презерватив. -Синий, - сообщает ему Хозяин. Стоя на четвереньках, упираясь любом в пол, с руками в наручниках за спиной – жалкое зрелище – он чувствует, как между его ягодиц обильно течёт эта самая смазка, ощущает её запах – банан. И ему не нужно объяснять, что сейчас будет – ведь он был здесь уже не раз. Его будут трахать до изнеможения, до тех самых пор, пока он не заскулит, не закричит, не застонет, содрогаясь в приступах дикого оргазма. Пока он не потечёт в белоснежный ковёр... И, может быть, после Хозяин снимет с его глаз повязку. Упругий пенис входит в недра Уджина, а его зад получает мощный шлепок, выбивающий первый стон. Член Хозяина, стремительно наращивая скорость, движется внутри него вперёд, назад, влево, вправо, а его руки крепко сжимают бёдра Уджина, периодически ритмично отвешивая шлепки, от чего вся его задница уже полыхает. И когда в очередной Хозяин натягивает Уджина на пенис поглубже, одновременно припечатывая с силой ладонью по ягодице, Уджин стонет, кричит, течёт, содрогаясь, оставляя пульсирующим членом мокрые пятна на белом ковре. Он в изнеможении, задыхаясь, падает на пол, продолжая поскуливать. Ненасытный пенис Хозяина покинул его недра. -Вставай! – слышит он голос в стороне. И он знает, что Хозяин сейчас расположился удобно в мягком большом чёрном кресле, бархат это или что-то такое. - Подойди сюда! Рывок поводка едва не роняет Уджина, и он поскорее подходит к креслу и вновь падает на колени. Как котёнок тычется лицом в грудь, в живот, в пах. Нащупывает языком пенис. Лижет. Вбирает губами, натыкаясь на эрекционное кольцо. -Подожди, сниму, - в голосе Хозяина слышится нетерпение. Кольцо летит куда-то в сторону. А Уджина начинают трахать. Руки Хозяина, проведя пальцами по чёрным волосам, берут его за голову, насаживают на член. Глубже. Сильнее. Быстрее. -Ммм, - мычит Уджин безуспешно пытаясь освободиться от члена во рту: Хозяин крепко держит его голову. -Ну что ещё? – пенис ненадолго извлечён изо рта. -Сними наручники – руки затекли. Щелчок ключа - и наручники падают рядом с Уджином, а сам он потирает затёкшие запястья. Уджин добровольно насаживается ртом на пенис, чтоб его вновь начали трахать неистово, а пальцы опытного хирурга проникают вглубь Хозяина, выглаживают, ласкают изнутри волшебно... -Аааааа! Уджин-а! Я люблю тебя... – прогибаясь в спине, насаживаясь на пальцы хирурга, и одновременно проникая членом поглубже в его рот, Хан Джисон кончает куда-то внутрь своего раба... Повязка снята с глаз Уджина, и он, по-прежнему стоя на коленях, нежно и с любовью разглядывает золотисто-коричневое тело Хана. Улыбается, глядя в его глаза. Пальцами проводит по бедру. Целует его. Жмётся щекой... И кажется – вот-вот заурчит от удовольствия, когда Хан, поглаживая, запускает пальцы в его густые чёрные волосы... Большой плюшевый мишка. Любимая игрушка Хана. Чан сидит за столом в своей квартире, устало глядя в ноутбук: чёрные буквы на белом фоне монитора начинают подпрыгивать перед его глазами, ползут словно жучки. «Словно пляшущие человечки», - мелькает мысль у Чана. Работа не выполнена, и к завтрашнему дню он всё равно не успеет: очень хочется спать. Он, зевнув, сонно трёт глаза руками. И почему он не остался у Чанбина? Ведь тот предлагал. Чан мысленно отчитывает себя за это. Больше он такой ошибки не сделает. Сквозь не занавешенное ничем окно он бросает взгляд на полную луну и берёт в руки телефон. Чанбину не спится. Завернувшись в одеяло, он бродит по комнате в темноте. Направляется к холодильнику, берёт бутылку прохладного пива. Ставит обратно – не хочется. Чанни уехал и настроение как-то сразу упало. Он подходит к окну и разглядывает полную луну цвета спелых рисовых колосьев, висящую высоко в чёрном небе. И видит недовольный хмурый оскал в её лике. Кажется, эта луна называется волчья? Да, именно так. Нет там никаких лунных зайцев. Чанбин это чётко видит. Только волчий лунный оскал. Поёжившись, Чанбин направляется в свою постель. Ему неуютно. Не спится. И, перевернувшись на спину, закинув руки за голову, он смотрит сквозь темноту в потолок. Телефон его вибрирует и экран светится, уведомляя о новом сообщении. Кому ещё не спится в столь поздний час? Хан что-ли опять с новым графиком работы? Чанбин открывает сообщение. «Луна сегодня очень красивая, просто волшебная», - читает он. И в сердце Чанбина вдруг распускаются удивительные благоухающие цветы, а в душе его начинают чудесно петь сотни прекрасных райских птиц, переливающихся всеми цветами радуги. «Сработало»?! Чанбин кутается в нежное, как объятия Чана, одеяло, утыкается лицом в подушку. И вновь смотрит на луну. И теперь она приветливо улыбается ему губами Чана, глядя на Чанбина узкими глазами. Волчья луна с ликом его любимого Чанни. Чанбин невольно улыбается в ответ, чувствуя себя абсолютно глупо. И абсолютно счастливо. Он быстро набирает сообщение в ответ. А затем, сонно помаргивая, глядя то на смешливую луну, то на входящее сообщение, перечитывая его ещё несколько раз, наконец-то засыпает. И получив в ответ короткое «Да», Чанни лишь усмехается, покачав головой. Но ему этого достаточно. Такой уж он – его любимый Со Чанбин.