Ну куда ты, котик?

      Что для вас «Доброе утро»? Возможно, это встать без будильника, подольше поваляться в кровати, вкусно позавтракать и выпить ароматную кружку бодрящего кофе, а может и чая. Возможно ваше «Доброе утро» — это просыпаться под пение птиц или шум дождя за окном, потеплее укутаться в мягкое одеяло, высунув только нос наружу, а остальное тело окутать теплом. Возможно «Доброе утро» начинается с поцелуев и объятий, с улыбки напротив и любимых глаз, что не могут никак открыться и желают доспать. Для Кирилла доброе утро началось с кудряшек, залезших ему в рот и нос, мешая нормально дышать. А еще что-то его конкретно придавливало к матрасу, хоть и не сильно тяжелое, но резко открыть глаза и напрячься заставило. И только, когда он увидел мирно спящего и развалившегося на себе Витю, вспомнил где он, с кем и почему здесь оказался. Воспоминания вчерашнего вечера не заставили себя ждать. Парень начал волноваться в каком состоянии проснется мальчик, но судя по тому, как мило тот надул губки во сне, его сейчас ничего не тревожило. Кирилл аккуратно запустил правую ладонь в кудри, делая ненавязчивый массаж головы, а левую положил на талию. Витя в своей пижаме с котиками был таким домашним, что от переизбытка чувств, парень прижал мальчишку еще сильнее, заставляя того заворочаться в объятиях, но не проснуться. Этот кудрявый котик лишь потянулся и левой рукой обвил Горского за шею, утыкаясь носиком в сгиб и пуская мурашки по телу старшекурсника. Малыш почти полностью лежал на Кирилле.       «А ведь обычно даже обнять боится. Интересно…как он отреагирует на это, когда проснется?» — забавлялся про себя, запутываясь все сильнее в кудряшках, парень. В комнате было тихо, а за окном бушевала непогода — дождь лил, как не в себя, но от этого было даже уютно. Хоть пространство было наполнено серыми тонами, а освещали его исключительно всполохи молний, на душе было тихо и радостно. Не считая того, что Киру предстояло выяснить причины произошедшего вчера срыва. И если складывать два плюс два, то можно сделать вывод — что-то произошло на работе. Но вот что? Да и надо ли это знать?       «Конечно надо, Горский! — шипел сам на свои мысли, — Как иначе ты собираешься его защищать?» А потребность в защите была очень высокой. И тот кто обидел мальчика, ответит за его слезы. Но для начала нужно дождаться пробуждения Вити, который уже начал елозить по Кириллу, просыпаясь. И просыпался не только он, но и одна из частей его тела, ставшей уже ощутимой и давившей на живот парня. Горский-младший резко замер в объятиях, медленно отрывая голову от плеча, и уже собирался быстро выскочить из рук. Идея изначально была провальной — Кирилл держал крепко, прижимая к себе так, чтобы не осталось и сантиметра пространства между телами.       — Ну куда ты, котик? — ласково промурчал старшекурсник, чувствуя ключицей и грудью как горит лицо мальчишки, успевшего скатиться немного вниз и спрятать личико. Витя решил, что промолчать лучший выход из ситуации, будто от него так просто отстанут. Наивный. Кирилл же, не получив ответа, решил быть чуть более напористым. Так что почти в одно движение он подтянул мальчика за подмышки наверх и резко поменял их местами, подминая своего котика под себя.       — Решил игнорировать вопросы, малыш? — улыбаясь во все 32 и вдавливая своим весом в кровать, поинтересовался Горский, — Чего ты так смутился, аж лицо полыхает?       — Я…мне стыдно за…реакцию, — мелко подрагивая ресницами и прижимая ручку к щеке, прошептал мальчик. И кажется, краснел еще сильнее.       — Утром это нормально, хотя лучше бы у тебя на меня так стоял, — решил пошутить парень. Но шутка шокировала Витю так, что тот забыл про смущение и быстро, но тихо выпалил:       — Он и на тебя так реагирует. Кирилл, не ожидавший такого нескромного ответа, подзавис, всматриваясь в лицо напротив. Пухлые губы, лазуриты, следы от сна и немного слипшиеся ресницы от вчерашних слез, создавали картину достойную Эрмитажа.       «Укусить бы его» — подумал парень, и не желая противиться своему порыву, мягко прикусил кончик носа мальчишки, что громко охнул на эту выходку, но не оттолкнул.       — Мой на тебя тоже, можешь почувствовать, — чуть сильнее надавив своими бедрами на мальчика, Горский получил великолепную реакцию — смущенную улыбку и глазки, уходившие от прямого контакта, — Как ты себя чувствуешь, малыш? — закончив изводить свое чудо, парень слез с него и лег рядом на бок, укладываясь на левую руку, правой же накрывая его талию.       — Ну…       — Только правду, пожалуйста.       — Угум, — Витя поднял взгляд, так чтобы поймать почти желтые, как сено, глаза.       «Красивый…у него глаза цвет меняют в разную погоду» — размышлял мальчик, не замечая времени. Возможно прошло пару секунд, а возможно и минут, когда он почувствовал ладонь на щеке и нежный, трепетный поцелуй в лоб.       — Вроде температуры нет. Боялся, что ты заболеешь. Так как ты себя чувствуешь? — парень решил не акцентировать на подвисании и сам проверил состояние.       — Если честно, — хрипел Витя от долгого молчания и, видимо, от вчерашнего холодного душа, — Голова болит и горло немного, а так все хорошо.       — У тебя есть таблетки? — переводя ладонь с лица на шею, уточнил Кирилл, начиная разминать мышцы плеча и шеи.       — Да, на полке с вещами аптечка стоит, но… — мальчик дернулся ближе к парню, положив левую руку на грудь, — Не вставай, давай еще полежим?       — Хорошо, малыш, — и вновь поцелуй, в этот раз в щеку, — Хочешь по-другому ляжем? Тебе как удобно?       — Мне понравилось, как мы проснулись, — и снова румянец разлился по личику, Кир никогда не разлюбит эту картину.       — Не поверишь, но мне тоже, — ложась в нужную позицию и раскидывая руки в приглашающем жесте, добро посмеялся Горский, — Иди ко мне. Приглашать дважды Витю не потребовалось, он моментально оказался на груди парня, удобно устроившись сверху.       — Малыш, — неторопливо начал Кирилл, спустя несколько минут, — Расскажешь, что произошло вчера? Мальчик не хотел вспоминать, но внутренне понимал, что об этом стоит рассказать парню, который вчера, и судя по всему даже сейчас, очень переживал за него. Но одновременно говорить и смотреть в глаза было сложно, к такому он пока не готов, да и смелости не хватит. Поэтому уложив левую щечку на все еще голую грудь Горского и сжав ручки в кулак для храбрости, он тихо начал:       — Только не ругайся, пожалуйста… Вчера я работал, как обычно по пятницам, и после того, как закончил вносить поступившие новые книги, меня вызвал директор.       — Который подвозил?       — Угу-м…вот… Он… Когда я пришел он предложил попить чай с пирожными, говорил, что волнуется за меня и мою нагрузку, поэтому хочет дать передышку. Витя почувствовал, как объятия усилились, а дыхание стало более шумным и глубоким, будто Кирилл пытался себя успокоить. Студенту стало немного страшно за реакцию, которая будет дальше.       — И…мы сели пить чай на диван. Обычно за столом, а тут он показал на диван. И…в общем…он, — Горский почувствовал горячие капли на своей груди, мальчик не мог нормально продышаться, словно его сейчас накроет паническая атака. А действия дальше выбили почву из-под ног. Его кучерявое чудо потянулось к руке и начало буквально раздирать ткань пижамы, в попытках добраться до и так израненной кожи. Кирилл моментально подхватил мальчика, подтягивая себя и его вверх, чтобы сесть самому и уместить его на своих коленях. Правой рукой удерживая за спину, а левой накрывая истерзанную руку, он прижимал к себе Витю.       — Тише…не мучай руку, не глуши эмоции так. Если хочешь плакать, то плач, только не делай себе больно. А тот только и ждал разрешения и подтверждения, что за слезы его не осудят, и заплакал как никогда. Выпуская через жгучие слезы всю боль, которую испытывал последние года. Прошло минут пять в надежных руках прежде чем мальчик смог снова говорить, не захлебываясь.       — Он трогал меня. Выстрел, добивающий самообладание парня.       — За ногу сначала, а потом…потом и там…и поцеловать пытался, — заходясь слезами громко шептал, заикаясь, мальчик. И неожиданно резко отстранившись от теплой груди, начал молить, — Только не бросай, пожалуйста. Я…я…не хотел! Прости! Он…а я…       — Витя, мальчик мой, — Кирилл максимально аккуратно обхватил заплаканное лицо напротив, чтобы глаза в глаза смотреть друг другу. И подавляя свой гнев к директору, спокойно проговорил, — Я тебя не брошу. Даже не думай об этом. И в произошедшем нет твоей вины, не наказывай себя.       — Но он…он трогал, я виноват! Прости меня!       — Виктор, виноват только он, не ты. Ты жертва, а за это не извиняются, — стирая большими пальцами дорожки слез, парень смотрел без отрыва в эти полные страха глаза.       «Не прогоняй меня, пожалуйста» — фраза сказанная вчера, заставляла кровь стыть. А сегодняшние мольбы о прощении пообещать никогда не делать больно этому золотому мальчику…его мальчику.       — Иди ко мне, ложись сюда, — Горский притянул мальчишку обратно себе на колени, удобно устраивая на своем плече. Ощущая телом, как он вздрагивает от всхлипов, — Запомни, малыш, в насилии всегда виноват тот, кто его совершает, а не тот, кто ему подвергся. Слышишь? — почувствовав кивок, продолжил, — Он сделал тебе больно?       — Не-нет, только неприятно, — тихо ответил Витя.       — Хорошо.       — Как те мужики, что к тетке приходили. Пальцы замерли в волосах, как и тело.       — Повтори, — голос Горского веял замогильным холодом, но не для мальчика, его он окутывал заботой и безопасность.       — К тетке приходили ее друзья часто. И пару раз ко мне приставали…трогали везде…раздевали, — слезы вновь сорвались с глаз на ключицы парня.       — Они?       — Нет…нет, они не насиловали меня…я убегал…просто не успели.       — Тебя больше никто и никогда не тронет, — Кирилл отстранил от себя мальчишку, чтобы взглянуть в его глаза, — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Мне жаль, что ты делал себе больно, чтобы заглушить эмоции и справиться с происходящим. Мне жаль, что ты был один. Но теперь это не так, слышишь? Я рядом, у тебя есть я. Витя без отрыва смотрел в глаза своему молодому человеку. И верил. Верил каждому слову, что тот говорил. И понял, что готов доверить ему себя. Готов стать его котиком, как тот вечно выражался. Хоть и знал, что все равно не сможет так быстро довериться, но все же. Горский-младший медленно приблизился к лицу старшего и оставил робкий, нежный поцелуй благодарности на уголке губ.       — Спасибо, — выдохнул в губы напротив и лег на уже принадлежавшее ему плечо, почувствовав, как объятия усилились. Кирилл был в легком шоке от такой смелости своего мальчика. Он хотел зацеловать его до покрасневших и раздувшихся, как пельмешки, губ. Но решил, что правильнее будет сразу закрыть еще один волнующий вопрос.       — Ты же понимаешь, что больше не пойдешь работать в ту библиотеку?       — Угу…нужно новую работу искать. Пока придется поэко…       — Нет.       — Что нет? — Витя оперся руками на грудь парня и отодвинулся от него.       — Не нужно искать тебе новую работу, — Кирилл смотрел жестко, бескомпромиссно.       — Но мне нужны деньги, — прошептал мальчик.       — Я тебя обеспечу, но я не хочу, чтобы ты работал, чтобы с тобой опять что-то произошло.       — К-кирь…не…не надо. Я хочу работать…и…не заставляй меня делать выбор, — мальчишка смотрел на Горского через пелену слез, чуть надувая нижнюю губу. Ему было больно от слов парня.       — Тебе не нужно делать выбор. Просто не работай. Я же не переживу, если тебя опять обидят и… Только сейчас старшекурсник заметил состояние своего малыша.       — А сейчас я делаю больно…прости, — почти шепотом продолжил Кирилл, притягивая к себе обратно котика в котиках и целуя в лоб, — Прости, пожалуйста. Ты прав, я не должен решать все один. Это должно быть твое решение, просто знай, что мне будет спокойнее, если на твоей новой работе не будет мужиков и я буду тебя с нее забирать. Витя хихикнул на этот поток слов и извинений, он понимал почему тот так отреагировал и рад, что не стал продавливать свое решение.       — А если…если я попробую найти удаленную работу? — такая простая, но казалось бы логичная идея пришла студенту совершенно случайно.       — Ну кстати, ты в IT-исследованиях силен, так что тебя многие захотят взять в проект, — если бы Горский-старший мог орать, он бы орал от негодования, почему идея пришла не ему. Но все же был ей безумно рад.       — Угу…нужно сегодня будет…       — Тише, куда погнал, малыш? — усмехнулся парень, — Никуда сегодня не нужно. Сегодня мы лежим, отдыхаем и восстанавливаемся, а вот уже завтра подумаем обо всем. Хор… Пение внутреннего кита мальчика заглушило слова. Комната наконец-то наполнилась смехом.       — Котик хочет ку-у-ушать, — щекоча за животик, смеялся Кирилл.       — Да, — хихикал Витя в ответ, пытаясь увернуться от крепких рук, — Ки-и-ирь.       — М?       — А я и правда кушать хочу, — надувая свои сладкие губы, пожаловался первокурсник.       — Ты вчера хоть ел что-то?       — Ну…я только завтракал… — краснея и пряча лицо в шее парня, признался Горский-младший.       — Ох, котик… Так хочется тебя поругать за то, что гробишь здоровье. Но лучше давай завтракать, как тебе идея?       — Я за! Только…мне бы в душ.       — Без проблем, — поглаживая кудрявую макушку, ответил Кирилл, — Мне тебе помочь или сам? От этого провокационного предложения Витя стал похож на мем с котом и загрузкой. А звук «э-э-э-э» был идеальным саундтреком к сложившейся ситуации.       — Сам…что я…маленький что ли, Кирюш? — насупился мальчишка.       — Да, ты мой малышок, поэтому и спрашиваю, — мягкий поцелуй в нос растопил сердце этой смущающейся буки, — Тогда я схожу к себе: искупаюсь, переоденусь, возьму завтрак и вернусь к тебе. Или…может хочешь ко мне подняться?       — Я бы…если честно, не хочу куда-то выходить из комнаты сегодня, — слегка извиняющимся тоном признался младший.       — Хорошо, тогда давай вставай, иди в душ, а я к себе в душ и сразу обратно. Соглашением стали не слова, а еще один невесомый поцелуй в уголок губ.       «Уже два!» — вопил внутри от восторга Горский. Пока мальчик убежал в ванную комнату, Кирилл собрал одежду, что лежала ровно там, где ее вчера и скинули, и пошел на свой этаж, чтобы быстро собраться, взять уже холодную пиццу и творожные колечки для своего чуда. Но по пути набрал одному очень важному человеку — маме. Ему нужна была помощь.       — Да, сынок, — отозвался голос мамы после трех гудков и пяти ступеней, что вели на его этаж.       — Привет, лучшая женщина в мире.       — Ну и что случилось, дорогой сын? — усмехнулась женщина. Материнское сердце не обманешь, да и она знала привычки сына, что просто так с утра в субботу никогда не звонил.       — Ты как всегда все знаешь наперед.       — Я твоя мать, дорогой. Чем могу тебе помочь? — голос в трубке улыбался и окутывал Горского своей теплотой.       — Мне нужна помощь, мам. Я…в общем… Витя… К нему приставал директор библиотеки, где он работает.       — Ох, — сердце матери сжалось, она полюбила мальчика, как своего собственного сына. И эта информация задевала ее за живое, — Как он?       — Ну-у-у, вчера было плохо, пришлось достать его из-под ледяного душа, сегодня лучше. Правда…я ему чуть не запретил работать, точнее…       — Сынок, ты на это не имеешь право.       — Я знаю, мам. Чуть больно ему не сделал, но…мы нашли наш первый компромисс, кажется, — улыбаясь, Кирилл открыл дверь к себе, — Только…мам, он столько боли испытал. И я каждый раз боюсь, что не сдержу свой характер, что…что ему вновь будет больно, но теперь из-за меня.       — Дорогой мой, ты уже смог себя сдержать. Ты его защищаешь, слышишь его, а это уже о многом говорит. И…потребность защитить это у нас в крови. Так что с директором мы с папой решим вопрос.       — Спасибо…я кину адрес библиотеки. И, мам, спасибо за поддержку. Я вас с папой очень люблю.              — И мы сынок тебя любим. А еще ждем встречи с Витей, ну а сейчас ему нужен ты, так что беги.       — Хах, понял, ма. Я пойду, только еду захвачу и пойду.       — Пока, дорогой.       — Пока, мам. Если бы у слова защита было человеческое воплощение, то это была бы семья Горских. Свое и своих они защищают до конца — это дело чести. Так что спустя уже два часа директор библиотеки больше не работал, а в его трудовой стояла запись об увольнении. Было ли это справедливо? Да. Никто не может делать больно семье. Под пеленой этих грозных мыслей Кирилл быстро сходил в душ, переоделся в домашние штаны и футболку, забрал еду и пошел обратно к своему мальчику, который встретил его красненьким и распаренным, видимо, от горячего душа. И первое что спросил парень:       — Горячий душ тоже способ борьбы с болью? — подошел вплотную и, немного возвышаясь над Витей, смотрел в самую душу.       — Иногда. Горский лишь коротко кивнул, оплетая мальчишку руками и притягивая плотно к себе, оставляя поцелуй на лбу.       — Тоже плохой способ, но мы об этом потом поговорим. Давай завтракать? Там твои колечки тебя уже заждались, — с улыбкой предложил Кирилл.       — Коле-е-ечки-и-и, — протянул Витя и улыбнулся самой довольной и счастливой улыбкой кота. А дальше был день, когда они много лежали, ели вчерашнюю пиццу и закуски, продолжали просмотр Марвел и наслаждались обществом друг друга. Легкие объятия уже не смущали, как и редкие, но очень важные поцелуи в лоб, нос и уголки губ. Заходить дальше Кирилл пока не решался, давая возможность Вите управлять ситуацией, тем самым дарил чувство безопасности. Саша так и не вернулся в комнату, отписав другу, что до воскресенья комната в их распоряжении, уточнив как чувствует себя малой. Вызывая улыбку сразу у двоих парней, читающих сообщение, которые вновь уснут вместе в объятиях друг друга.