Грешница

      — Ром... Ром...— Еле пыхча и медленно, и приглушённо выдыхая кислород из лёгких. Глаза совсем закатились, и чуть ли не сделали оборот вокруг своей оси, смотря все жилки внутри организма.       Женя выгибала спину, словно была кошкой, которая ласкалась вокруг ног хозяина. Мурча под ушком, что-то сладкое и неразборчиво, также как и Козырева. Рука Ромы поползла вверх, ловкие пальцы стали щипать оголенную грудь, которую по исходу событий было решено оголить, а дверь комнаты закрыть на ключик, дабы любопытные гости не увидели самую неловкую картину, которую Женя не могла бы и в голове держать.       Указательный и средний палец нащупали сосок, который был ярко-розовый и возбуждённо твёрдый, словно спелая клубника, которая не успела до конца покраснеть и созреть, но уже её плод так пленил к себе.       Запретный плод – сладок?       Именно так мог описать Рома своё поведение к Жене, она слишком много себе позволяла, закрывалась, манила, скрывала. Как можно было вообще не заметить, как Пятифанов смотрел в сторону Жени? У него же только от её вида сразу стояк на трениках появился.       Карие глаза стали смотреть из под Жени, мечтая, чтобы та только больше и больше произносила его имя раза сто, нет, больше! Пятьсот, тысячу, миллионов раз, дабы Пятифанов только мог слышать именно эту интонацию от Женьки, которая была готова закрыться снова от Ромки, только делала это нелепо и очень мило.       Слабая в моменте маленькая ручонка девчушки, мельком пыталась только ухватиться за белую подушку. Зацепившись об неё, она потянула на себя и прикрыла ею лицо, а после вовсе не боясь, слишком громко и пылко выдохнула, так, что Ромка отстранился и понял, Козырева –кончила.       На Жене не было одежды, кроме носков на ногах. Ромка же предпочёл остаться в штанах, либо же ему это было ни к чему. Зачем ему раздеваться? Он же доставляет удовольствие Жене.       Плоский животик поднимался вверх и вниз, а белоснежные руки остались на подушке. Беспомощные ноги согнулись в коленях и немного подрагивали.       Ромка отстранился и стал глазами бегать по комнате, ищя одежду Жени, которая была раскинута по всем углам территории Ромки. Цепляя за собой красную кофточку, лифчик, штаны, Ромка успел зацепиться взглядом на маленькие и миленькие чёрные трусики. Зацепив те пальцем, которые лежали на стуле Ромы, тот усмехнулся и всё же продолжил свои "поиски сокровищ".       Козырева медленно убрала подушку с лица и надменно выдохнула, так, что казалось она сама же вылетит из комнаты. Совсем голая рыжеволосая красавица опустилась на пол, дабы забрать из рук Ромы её одежку, которая была уже не совсем гладкая и аккуратно чистая, но таило теперь в себе такую форму воспоминаний.       Ромка оглядел полностью Женю, пока его взгляд не зацепился о губы девушки. Та прикусив нижнюю, стала тянуться за вещью, пока не получила ответных ударов ниже пояса. Рука Ромы потянулась вверх, а так как разница в росте имела значение, Козыревой-младшей это не понравилось. Нечестно было стоять так, что она голая, а на Ромке скрывалось его тело.       Рука Жени, прикрыла грудь, а ноги поставились в крест, дабы закрывая и туда свой взор.       Пятифанов такой дерзости не оценил и кинул всю одежду на кровать, хотя мог отдать хозяйке одежды прямо в руки, которая так и хотела сделать, но Рома перечеркнул все планы Жени.       Козырева, нахмурившись и заострив подбородок, повернулась. Идя прямо к постели, та собиралась заполучить одежду и прикрыться уже не руками, а полноценным нарядом, которому было решено поваляться в комнате Ромы в разных углах.       Шикарный вид сзади открылся и для Ромы. Он пристально следил, как Женя надевает на себя бельё, как не стесняясь поправляет лямки чёрного лифчика. Как откидывает сзади волосы для собственного удобства, а после полностью одевшись – поворачивается к нему лицом и большим пальцем цепляет за губу, а потом делает надменный вид, будто бы она не так давно лежала в постели голая. В постели Пятифанова!       Козырева, вовсе не стесняясь, проходится своим взглядом по всему росту Ромы, а после кидает взор вообще на его глаза.       — Всё, что было сегодня... — Но не успевает она закончить фразу, как Ромка перехватывает её.       Ему хватило ровно два шага, чтобы оставить все мелкие метры позади Жени и его. Карие глаза с табачным коктейлем внутри, продолжает.       —... Останется только сегодня. — Губы Ромы замкнулись, а после и глаза тут же охотно смотрели на губы Жени.       Эту же связь Женя уловила в два счета.       — Даже не думай. — Рома потянулся и сделал шаг вперёд, как Женька оступилась и шагнула в том же направлении, только отдаляясь от Ромы. Она заметила, как кадык Ромы задвигался, как глаза Айсберга – самого холодного местоположения, стали самыми горячими и нежными. Словно дворого пса.       Козырева опустила взгляд на пол, а потом и вовсе выцедила.       — Забыл, что в лесу было? — Тут же поймав себя на мысли, что это было сном или нет?       — В каком лесу? — Рома нахмурился. Его складки оказались намного глубже и темнее, чем думала Женя.       Он не помнит. Эта мысль для Женьки стала намного счастливее и приятнее, чем их недавние занятие.       Женька качнула головой в отрицальной позе, а позже и вовсе произнесла.       — Ничего, забудь. — Пока их взгляд обоих вовсе не изменился.       Рука Ромы стала двигаться к Жене, пока та даже не сопротивлялась, только молча наблюдала, когда Ромка наиграется.       Нос Ромы стал ходить по ушам Жени, а после и переключился на ключицу, выводя какие-то узоры кончиком носа, а после и что-то пробормотав, тот откинулся на ручку двери.       Она зашевелилась. Как следом и послышался голос в противоположной стороне.       — Рома? Женя у тебя? — Женя попыталась убрать от себя руки. Славно, что Пятифанов и сам не держал её, а только больно выбросил из своих объятий.       Пятифанов поспешил открыть дверь, как быстро в комнату зашла мать Жени, та была немного выпившая, но в состоянии ума.       — Поехали, отец приехал. — Ромка стоял за дверью и полностью оглядел Женю. По ней же не видно, что её удовлетворяли языком?

***

      Первое сентября. Сука несчастная ты число, которое вообще могло быть на белом свете, разве можно было так делать, чтобы первое сентября было еще и в понедельник?!!       Женька проснулась очень мятая, почти как мёртвая, нежели как братец. Ему повезло больше! Он сказал, что никуда не попрёт, что совсем до фини куда ему и как, а мама и не стала уговаривать. Женьку же пинком под зад пришлось брать.       Одеваться и собираться не было никакого желания, даже зная, что после всей шумихи с линейкой её класс предложил пойти кому-то в гости и отметить там это "радостное" событие, Женька далеко была не рада, что после линейки нужно было пиздовать дальше. Пойдёт домой, и на милу душу завалится в кровать прям в одежде. Ебала она во все три рта эту учёбу.       Пришлось одевать на себя брюки с рубашкой. Хоть и училка Лилия Павловна просила зацепиться на себя юбочку или платье, Жене было глубоко неинтересно, что там она просила. Её визит должен быть уже хоть каким-то праздником, разве нет?       Волосы были распущенные, как на радость они лежали хорошо, даже были чуть-чуть приглажены. На ногах тоже не было чего-то изысканного, нет, обычные кроссовки, которые были далеко не белые, но, хотя бы были.       Женька не была грязнулей, ни в коем случае. Она следила за собой, могла даже прописать неким девчонкам урок, как правильно подбирать, как это сейчас модно говорить "лук".       Пробежавшись по ступенькам в доме, Женька заметила, как мать из огорода тащит какие-то цветы. Женя даже не стала думать, что там за цветы и чью жизнь мама отрубила ради какой-то там училки.       Зайдя в дом, на маме оказался домашний халат, а на ногах смешно сидели галоши. Та дунула с лица волосы и протянула "букет" в руки дочери.       — На, вон, своей подаришь. Я с тобой не пойду. У меня щас работы завал. — Мать Женьки быстро слиняла наверх, крича старшему брату заветное "Просыпайся!"       Женька покрутила в руках веник и обречённо вздохнула. Может никуда не идти? Мать не узнает, если только какая-нибудь Смирнова не выкинет, что её одноклассница Женечка прогуливалась по деревне в новом и чистом. Мать даже не то, что будет стыдиться, что её дочь прогуляла первое сентября, а её больше оскорбит, что новые вещи не были показаны своим одноклассникам. Мда уж.       Пока мать разбиралась с сонным братом, Женька окинула взгляд на тумбочку, которая стояла рядом с коридором, а позже на зеркало, которое тоже висело над тумбочкой.       Подойдя к ней, та оглядела себя. Усмехнувшись, как из-за рта вылетело:       — Ну, ляпота... — Только вылетело это не из рта Женьки, а отца.       Козырева-младшая огляделась назад, как перед ней стоял уже вовсю рабочий отец. Вроде праздник, а все работают. Обидно.       Женька закатила глаза, но соизволила улыбнуться папе. После её очи снова оглянулись на свой образ в зеркале. Женька подцепила руками за "спортивные" очки. Почему-то папа любил их так называть. Почему спортивные? Никто не знал. Но всё же, чёрный аксессуар хорошо вписался в образ Жени.       Выдохнув самой себе, та поспешила сбежать из сумасшедшего дома. Даже не попрощавшись, Женя уверенно пошагала по тропинке к зданию по названию "Школа".       По дороге шли такие же школьники, только поменьше её, кто старше - Женя попросту не увидела. Видимо, все вчера хорошо отметили.       Женька молча смотрела под ноги, пока не услышала, что её ноги привели быстро к школе.       Евгения стала протискиваться через всю толпу, кто-то ей кричал сзади, чтобы она под ноги смотрела, хотя сами ей на носки наступали, на что Женя кричала идти им очень далеко и показывала неприличный жест.       Выскочив из младшеклассников, Женя была готова упасть, пока не уцепилась за ворота школы. Повезло. Её наряд не был уже таким красивым, ведь кто-то задел его своими ручонками, из-за этого, Жене пришлось заправлять рубашку в штаны, а зубы пришлось засунуть цветы.       Её заметили, причём не только её класс напротив, но и кто стоял рядом. Женька подняла глупые и испуганные глаза прям на Лилию Павловну, которая была готова сожрать своим присутствием.       — Козырева – позор! — Даже через свои огромные линзы она точно видела всю эмоцию Женьки. Была бы воля, она бы и ей фак показала.       Козырева протянула букет и молча встала сзади всех. Удивительно, что букет был принят.       Козырева уселась на лавочку. Странно, что она не была занята ее одноклассниками. Плюхнувшись прямо туда, Женька спрятала лицо рукой и молча слушала весь шум гам. Пока её не окликнули.       — Женя! — Чёрные очи глянули на того, кто её решил потревожить. Глаза Жени стали смотреть из руки - это был Антон. Он скромно стоял на последней линейке и, смотря на Женю из под очков, любопытно рассматривал её.       — Привет... — Его рука потянулась в знак приветствия, ровный шов рубашки с галстуком хорошо сидел без всякой пылинки.       Евгения это заметила и улыбнулась такому наряду Антону. Мило. Поднявшись на ноги, та протянула руку и слабо пожала, боясь сделать Петрову больно.       — Здорова, Тоша. — Женька встала рядом с ним, двигая все тех, кто стоял рядом на месте.       Сзади Тохи стал выплывать знакомый большой силуэт. Широкие плечи и туловище наклонилось, а голова парня повернулась в сторону Жени. Пятифанов. Его сияющая улыбка, и острые зубы были готовы перегрызть глотку Жене прям сейчас, но Рома пошёл дальше. Его рука поднялась около лица, пока пальцы не стали делать необычный жест. Оставив только безымянный и средний палец, Ромка выпучил язык и медленно облизнул нижнюю губу.       Евгения от это была готова упасть в пропасть. Чем она только думала вчера?! Где была её стеснительность и мужественность?       Женя быстро опустила глаза в пол. Антон тоже видел эту картину и любопытно смотрел на Рому, от такого жеста и Петров был готов провалиться вместе с Женькой.       Убрав с лица руку, Ромка увидел, как друг Бяша стал толкать его вбок.       — Э, началось... — Эти последние слова стали самыми скудными за последние тридцать минут.

***

      Концерт возле школы оказался не очень-то интересным. Точнее нет, самое интересное было девять лет назад, когда это увидела первый раз Женя, а после такие же в точь-в-точь концерт стали наскучать.       После всей этой шумихи, каждый разбился на пары и стали шагать внутрь. Все, кроме Жени. Она не видела никакой пользы от этой пары. Кто-то сразу протянул ей руку, на что она отвечала, что уже нашла, но никакого естественного она не нашла. Поэтому пришлось идти сзади последней и без пары.       Школа никак не изменилась, всё те же люди, коридоры, пыль на старых стеллажах, да и не только.       Вскоре все разбежались по своим кабинетам с классным руководителем. Женька прошлась быстро шагом до последней парты второго ряда. Как ни странно, но Лилька на это ничего не сказала, чем была и довольно Женя.       С такого ракурса можно было осмотреть всех, кто как дышит и чем живёт. Вот радость. Глазёнки Женьки стали бегать по первому ряду. На первой парте никто не сидел, как удивительно. На второй же уже сидела красивая Морозова с какой-то особой, Женя даже не помнит, как кого зовут. Остальные её взгляд не зацепили.       Второй ряд. На первой парте сидела такая же красивая, как и Полина–Смирнова, только уж больно зелёная и ядовитая. Рядом с ней сидел одноклассник, имени которого Женя тоже не помнит, как жаль. Надо было бы подготовиться хотя бы у кого-то списывать. На следующей сидели ещё двое девчонок, а вот на четвёртой парте сидели два орла-гадёныша. Будаев с Пятифановым уселись ровно с такой же целью, что и Женя, только один фиг из рассадят. Проходили - помним.       На третьем ряду сидел на последней парте Тоша, грубо говоря был каким-то соседом для Жени, оно и приятно. Но во всем классе не был замечен такая же гиена, как Ромка с Бяшей – Семён, точнее не гиена, а свинья. Смешно.       На последнюю мысль, Женя улыбнулась. Щас ещё будет со стороны наблюдать, что она чудачка. Нахер надо.       Вскоре и заговорила сама классная.       — Ну, что. Сегодня меня снова удивили те же самые. Козырева - ты бы ещё в смокинге припёрлась! Попросила, девочки - в платьях! Ты рот развила и кивнула, а чтобы что-то запомнить мозги нужны! Стыдобища! — Её нравы и цитаты закончились на тех же нотах, что и в прошлом году, и позапрошлом году.       Женька на это лишь закатила глаза и надела на себя чёрные очки, как бы закрываясь от всего этого мира. Рыжие локоны скатились по лицу. Женька даже не стала их поправлять, только радовалась, что от неё все отстали.       Только вот факт, что твои глаза не видны под чёрными ободками стекла – был шикарным ходом для Жени. Открыв свои глаза, Евгения заметила, как Рома повернулся на неё и открыто пялился, пока сзади Лилька орала ему что-то про его внешний вид. Бяша на это не обращал никакого внимания, лишь плевал в потолок.       Облизнув нижнюю губу, Женя поправила очки, на что Ромка быстро среагировал и нахмурился. Козырева улыбнулась. Испугался.       Ромка скрестил локти в знак "иди нахер", на что Козырева закатила глаза. Тоже ей послание. Ой как страшно. Ахахах.       Всё же школа делала своё. Из быдло Жени стала превращаться какая-то девка похуистка.Точнее, делает из них ребят, которые становятся в разных уровнях. В каком уровне Женя? Она не знает, но знает точно, что пока выше всех, тут взятых.       Козырева сняла с себя очки и зацепила их на макушку, а после посмотрела на ручные часы. Время доходило десять, через пять минуток будет звонок, тогда она и пойдёт домой.       Словно по щучьему велению, прозвенел звонок, только вот раньше. Козырева тут же закатала рукава и мигом вылетела из класса. Протаскиваясь по коридору, рядом с ней шла Полина, а с другого бока Катька. Обе в один миг заговорили:»Пойдёшь сегодня вечером?»       После сказанного обе улыбнулись, что сказали одновременно. Козырева попыталась их опередить, но те будто закрывали ей проход. Поэтому Женя вылетела на лестницу и, даже не посмотрев на них, крикнула.       — Нет! — Дальше девочкам не пришлось бежать вслед за Козыревой. Всё равно бы не успели...       Женька, проскочив к выходу, заметно порозовела, что так долго можно было делать в школе? Так она скажет. Это выслушивать тупые приказания Лильки. Как каникулы закончились и теперь им всем приходится отдуваться в таком месте, как "школа" –Ад легче назвать.       Вздохнув полной грудью, Женя решила лишний раз позволить себе насытиться последними солнечными деньками. Как там можно было, грубо говоря, просрать лето за три месяца и бухать без конца, ничего не изменив в себе? Легко. Посмотрите на Женю, вот кто-то, но она самый лучший показатель.       Засунув в карман брюк кисти, Женя довольно улыбнулась и стала идти к дому бабушке. В её доме вряд ли кто-то ждёт. Мать и отец на работе, брат отсыпается или же делает приказания матери, если снова не свалит на систр. Поэтому, чтобы выйти сухой из воды, Женькой было решено идти в тёплые объятия бабки с дедом.

***

      Так и случилось. Никаких ярких праздников, лишь спокойствие бабушки и дедушки, с их кошкой Муркой, которая и была на ногах Женьки. Девушка успела забежать домой и переодеться в домашнюю одежду. Растянутая футболка, на которой был изображён логотип человека-паука и чёрные джинсы. Волосы были заколаны каким-то карандашом.       Сидя на кухне с включённым теликом, дедушка сидел рядом с внучкой и, держа в руках пульт, тыкал им в сторону телика, угрожая, что все эти «актёры - пидорасы!»       Бабушка же стояла возле стола и делала вареники с вишней. Было решено, что в этот вечер к ним придут соседи и тихо посидят с чаем, и вареньем. Миленько.       Женька же уютно закуталась в плед с кошкой на ногах, уплетая клубничное бабушкино варенье. Странно, но похоже Санёк уже гулял, раз он не пришёл к бабушке. Обычно, он так и заглянет к ней за вареньем или другой какой вкусности.       Тут дедушкин голос раздался вовсе неожиданно.       — Не, ну ты посмотри! ну шо они делают?! — Его рука обидно дёрнулась к голове, а после и вовсе ударила по макушке. Да дед сам, как актёр, но не пидорас!       Бабушка на это была готова кинуть в него скалку, но она воздержалась. Когда её руки упёрлись в бока, та произнесла.       — Шо ты там увидел? Господи, да за шо мне это! — Её уже худощавые руки раскидывали муку по тесту, готовясь наносить вишнёвое варенье и кидать в воду.       Женька улыбнулась. Оказывается, если ты посидишь в домашнем уютном кругу, то это намного веселее, чем сидеть и смотреть на пьяных, да и самой такой быть.       Евгения откинулась назад и прикрыла глаза. Завтра в школу. Портфель не собрала, одежда, конечно выглажена. Это же мама! Главное - показать. Да и сами мысли о школе не были весёлыми. Видеть гадюку Катьку – такое себе удовольствие, а её старшее поколение – Лилию Павловну, тем более.

***

Прошло 2 месяца.

      Слишком быстро и незаметно в ноябре должен быть осенний бал, на который пойду только девятые по одиннадцатые классы, но на них действительно приходилось что-то делать, танцевать там или что-то ещё, но Женька всегда пропускала этот маскарад и как обычно завалилась уже на всё готовое, а точнее, припёрлась к какому-то другу-знакомому, который был рад видеть каждого и каждую у себя. Алкашка, еда и весёленькая музыка всегда притягивала, что уж говорить, даже самые красивые самочки были в коем-то веке приятны для парней, да что там, всегда!       Что там сказать про учёбу, так это ничего. Обычные летние деньки сменились на скудные школьные дни, когда после школы делать вовсе нечего. Ладно с первого до восьмого вас никак не трогают, так в девятом всем до вас дело, чтобы те сдали билеты и шли на все четыре стороны.       Жаль, что нельзя было оставаться "Вечно Молодым", как пели в известной всем группы "Смысловые Галлюцинации."       На данный момент Женька сидела за партой в известном кабинете ОБЖ, где к сожалению, прогулять урок – себе дороже. Учитель Аркадий Борисович никому не позволит лениво сидеть на его уроке или что ещё хуже – слинять. Сразу бежит к Лильке и там делает ей мозги, а потом и этому "смелому" ученику. Пищевая цепочка.       Урок вышел за все грани возможно. Сегодня Аркадий учил ребят, как быстро спасти жизнь человеку. В общем "Дыхательная помощь."       Бе-е-е. Когда Женя услышала, что придётся к кому-то лезть в рот, была готова блевануть, а вот другие одноклассницы, такие как Смирнова и Морозова были очень рады, что наконец-то и им достанется такая возможность, как засосаться с Пятифановым или Петровым.       Аркадий Борисович положил манекен на первую парту второго ряда. Он с умным видом положил руки на грудь и стал разглядывать каждого, тем временем объясняя им, что нужно будет делать, хотя тут дураку только непонятно.       — Так, смотрите, второй раз показывать не буду, — его руки потянулись за пластиковые щёки манекена, — кладём руки на лицо манекена, закрываем ему нос и вдыхаем ему воздух в рот, как шарик. — А после изобразил сказано.       Козырева в этот момент ухмыльнулась. А если бы там была их географичка – он бы также её крепко держал? Ведь, было не раз замечено, как они шушукались в школьном коридоре. Стыдобища.       Его глаза тут же пробежались по всему классу, как бы безмолвно говоря: «приступайте»       Козырева была против, чтобы к ней подошёл какой-нибудь очкарик и сосал её в губы, это же неприлично, так ещё и противно! И вообще в школе целоваться нельзя! Или Борисович извращенец?       Но всё же самый смелый и "любимый" всеми Пятифан был вызван на эту роль, только громко крикнул, когда ложился на парту,       — Я сосаться с пацанами не буду, я чо - педик?! — Хоть и Борисович и не так был рад, что на это вызвался парень, но на это он кивнул, после чего добавил:       — А когда человеку жизнь будешь спасать, тоже на его пол смотреть будешь? — Но после кинул рукой и не стал спорить с Ромой, толку-то?       Первая вызвалась Смирнова. Её ухмылка и зелёные глаза были готовы выкатиться из глазниц, а губы будто в моменте стали больше. Вот жуть...       Махнув своей белоснежной косой, та прискакала на своих двух каблучках к Роме. Однако та не позволяя себе лишнюю шалость. Всё-таки маменьке смогут быстро доложить, а та долго думать не будет - всыпит по самый не балуй и ходит потом с красном пятком на жопе.       Ну, лично, Женя в своих мыслях представляла себе это так, не по роже ей ту шлепать. Всё же школа маленькая, а слухи разнесутся мимолётно.       Екатерина элегантно наклонилась, отчего Ромка хлопнул ту по заднице, вовсе не стесняясь учителя, да и тому было как-то пофиг, он вообще в тетрадь глядел. Может это шанс не делать ничего?       На реакцию Ромки Смирнова ойкнула и улыбнулась. Её мелкие пальцы зажали нос Ромке, а губы коснулись того. Такое чувство, что те были готова себя съесть, ведь тогда почему Катька отпустила его нос, а губы не убрала? Не. Женька не ревновала, а бесилась, что Ромка снова не влипнет, а вот если Женька не сделает это задание, то получит.       Но вот, когда уже все девочки испробовали Ромку, а их между прочим было пять, остальные не решились и согласились на двойку или попросту отмазались в туалет. Везёт же. Если Женька получит два по ОБЖ, то... То плевать! Ей мерзко касаться уже красные губы Пятифанова. Поэтому, она вовсе села на последнюю парту и молча наблюдала, как уже пластиковая кукла лежала на полу, а вместо неё лежала настоящая, которая ждала своего звёздного часа с Женей.       Ромкина голова повернулась на бок, смотря на сидевшее тельце Жени, а после на его лице появился хитрый оскал. Его глаза засверкали жгучим пламенем, а после и он заговорил.       — Козыревам ты осталась. — одна его нога задернулась на парту, как бы сгибая её и делала это более сексуальнее.       Но это так и выглядело, кроме для Жени. Ей вообще было плевать, что он там изображает, был больше похож на клоуна. Откинувшись на стул, она лениво произнесла.       — Ставьте два. Я с этим целоваться не буду. — А после и вовсе уставила свои глаза на кроссовки, будто её вообще это не парило, на что она получила неприятный ответ.       — Во-первых, не целоваться, а спасать жизнь. Во-вторых, это касается всех, а тем более Вас, Женя. И если мне не изменяет память, то Вы, Евгения, обещали мне на прошлом уроке, что не получите в очередной раз два. Будьте так добры не получить её снова. Иначе, Лилия Павловна соизволит позвонить родителям. Самой-то не стыдно, по ОБЖ два получить? Я жду, Евгения. — Его взгляд упорно остался на ней.       Короче, её завалили по самые яйца, что уж там говорить, деваться ей было не куда, хотя, нет.. был один вариант - это молча сбежать с урока и тогда родакам точно позвонят, но и он не был самым гуманным.       Заглотив ком слюней, Женя это всё напоминало какую-ту пытку больше, чем урок. Ромка так и сжирал её взглядом, уже мечтая, чтобы Женя проиграла в этом раунде.       Козырева стояла в облегающих брюках и белой рубашке, ровно две пуговицы не были никогда застёгнуты, но в этот момент хотелось застегнуть их по самое горло, так ещё и сверху что-то накинуть.       Ромина нога откинулась снова на пол, а после и вовсе обхватила ноги Женьки, когда та уже наклонилась. Рыжие волосы упали на парту, будто закрывая их от наружного мира, да так, чтобы их никто не смог увидеть. Оно и к лучшему, может даже целовать не надо будет.       Рома приблизился, тем самым поднимая голову и тихо говоря,       — чо уставилась, спасать будешь ? — А после положил медленно на парту голову.       Козырева замерла в воздухе. Её руки всё также лежали на парте, а после и вовсе неуверенно шатались.       — Не дождёшься. — Как только Козырева хотела отодвинуться, Ромка уцепился за её воротник и сам положил пальцы на нос, а подбородок подтянул к женским губам.       Козырева стала падать и упала она на Пятифана, как удачно. Только Женя уже хотела встать, как Ромка подло повёл язык в рот Жени, на что Женя больно стала бить в грудь, а после и вовсе хотела ударить в бровь. Глаза её открылись, это же прямо домогательство! Почему никто ничего не делает?! Ладно, сделает значит она. Её нога скрытно ударила в пах парня, на что тот резко отпустил девушку и больно застонал.       — Сука! — Женька отпрыгнула в сторону и боязно покосилась на Пятифана, а после и вовсе побежала в след за рюкзаком, уходя прочь из кабинета.       Но и тут её приключения не закончились. Видимо, Пятифан не хотел оставлять это так.       «Он же сам виноват!» — Кричала немая душа Жени.       Рубашка растропана, как и волосы. Неуклюжо обругав каждого, который ей шёл навстречу, было для неё уровнем. Ведь кто-то и вовсе хотел подставить подножку. Косясь назад, та заметила, что Ромка стал догонять, что её больше пугало. Сердце также дёргалась, как и ноги.       Женька была на исходе, хоть и была атлелкой. Забежав куда-то вообще в пустой коридор, она испуганно покосилась в женский туалет. Тут только один вариант. Быстро забежав в кабинку, Козырева хотела её уже закрыть, как Ромка забежал следом и закрыл её уже сам.       Его злые глаза палили прямо на Женю. Пока тот хотел уже что-то сказать, шорох в правой стороне испугал обоих.       Женька попыталась максимально подвинуться к стене, подальше от хулигана, а Рома же наоборот, поближе к Жене.       Его рука больно схватила за запястье девчонки. Женя была готова заорать, как тут вторая рука закрыла ей рот, а левая нога установилась возле ног. Что это за хрень такая?!       Ромкины глаза внимательно наблюдали за Женькой, а после и вовсе стал наглеть. Левая нога стала больше приживаться к промежности, отчего Женя испуганно закрыл глаза, и из рта вышел вздох. Ромка убрал руку с рта, а после и совсем вцепился в губы Жени, отчего Козырева была не в состоянии сопротивляться.       Это было что-то похоже на пьяный поцелуй.       Чёрт!

***

      — Козырева! — Громкий голос учителя, который уже наседал над Женькой. Он прогнулся и, поставив кулаки на парту, был готов плеваться слюнями со рта. — Мне, что, два ставить?       Это была фантазия... Никакого Ромы не было. Это всё было тупой фантазией. Как она могла вообще об этом задуматься, когда буквально минуты три назад угрожала себе, что Пятифан - пороша гнилая, которую даже свиньи не стали бы жрать?!!       Козырева откашлялась и осмотрелась. Все в классе смотрели на неё, в том числе и любопытство Ромы поднялось, чего там Козырева комедию ломает и в стену дупляет? Накурилась?       Женя всё же ответила, хоть и суетливо, но понятно.       — Да, ставьте. — Тут же прозвенел звонок.       ОБЖ-ник отошёл в сторону с громким цоком, а после и вовсе спрятал руки за спину и важно прошёлся вдоль рядом, делая это так медленно, что Женя уже молилась, чтобы поскорее эта двойка стояла в журнале, дабы её уже никто не трогал.       Выйдя из класса быстрым шагом, она провела влажной рукой по волосам. Она совсем запуталась. Как там сейчас модно говорить? Сходить к психологу? Да, ей именно он нужен или она сама себя съест. Нет, не съест, а сожрёт!       Евгения вбежала в раздевалку. Уроки закончились, в принципе, как и всё настроение. Теперь ей остаётся мечать, что Саня начнёт её развлекать дома, что делает это очень редко, обычно, наоборот. Нет, Женя его не велесит, это Саня злит Женю. Уж такая тяжёлая участь у сестры.       Захватив в руки кожанку, Евгения вышла со сменкой в руках и сигаретами в кармане, ну и конечно всеми любимый пятикилограммовый портфель, если не все десять! Вот бы училки тоже его таскали, а особенно директора школы, которые обожают ставить последним физ-ру или первым немецкий.       Выйдя из площади школы, Козырева потащилась за сигаретами, а после и закурила. Время должно было быть около четырёх. Сегодня на атлетку не пойдёт, один хер - тренер заболел, а ходить одной там бегать – обойдётся. Ей что, лишний выходной не жалко?       С другой стороны Женька заметила, что сзади кто-то идёт и уж слишком знакомой походкой кто-то там сзади плетётся. Обернувшись так, что под кожаным воротником было видно только глаза, она удивительно улыбнулась. Это шлёпал Никита, модно покуривая сигарету, в принципе, что и делала Женя, ток пафоса поменьше было, наверное.       Внимательный взгляд Жени был замечен Никитой. Тот медленно мелькнулся с ней взглядом, а после сам не сдержал на себе хитрую ухмылку. Его рука потянулась из кармана куртки и сделал жест от виска двумя пальцами.       Евгения улыбнулась и кивнула. Была бы интересно побеседовать с Никитой. С ним она не была так близка, да вообще, она ни с кем не была близка, слишком страшно довериться да и делать ей нехер, вдруг еще наружу выплавит? Хоть это и друзья старшего брата, да и грубо говоря самой Жени, но доверия в этой жизни нет никому.       Даже себе.       И всё же Никита громко кашлянул, чтобы Женек остановилась, дабы они словились в одном шаге. Так и сделала Женя.       Никита подошёл и протянул руку, на что Женька её пожала.       Некит начал первым диалог.       — Чо, Женёк, гуляем? — Его старая манера голоса была знакома до мурашек. Он явно знал что-то, чего не знала Женя. Никита всегда был таким хитрожопым. Много знал, много говорил, из-за чего всей банде приходилось получать за него. Стыдно? Конечно, стыдно, но на то даётся молодость.       Женя оскалилась и мысленно пожелала, чтобы он знал, но молчал. А то и она его секреты расскажет, если понадобится. Каждый сам за себя.       — А ты чо в глаза долбишься? — Оба заулыбались. Дурацкий вопрос, тем более, видя, как Женёк ели шевелила ногами, чтобы успеть докурить сигарету, а не выбрасывать целую перед домом. Жалко будет. — Сам-то что? — Снова затянувши, через рот полилась струйка дыма.       Никита выдохнул горячий воздух, а после распушился, словно кот.       — Да вот к бабке твоей иду, айда со мной. Дела на вечер нет? — После второго предложения, тот слегка подтолкнул её в бок.       Козырева знала, что её бабушка гоняет самогон, только вроде дед не в курсе, но бизнес хороший, ведь Саньку тоже досталось теперь после восемнадцати. Прекрасно же! Домашнее производство, считай, что Женька тоже помогала бабушке, только рекламой.       Но предложения пойти к Саньку было не плохое, только было слишком притупленным, небось девка какая-то отказала, а бабке отказать уже в самогонке стыдно?       — Бухать в гараж зовёшь? — Женя приподняла одну бровь, а после посмотрела на собеседника.       — Не бухать, а культурно посидеть в гараже. Моя вон мамка тебя сто лет не видела, не стыдно? — Он улыбнулся, а после кашлянул в кулак, громко зевнув в сторону. Он продолжил. — Девка обломилась, сама знаешь, что... — Но только друг хотел продолжить, как Женя тут же отрезала.       — Знаю, не ной. — А после выкурив до конца табачное изделие, кинула себе под ноги и придавила ногой. — А в школу ты за меня завтра пойдёшь? — Да уж, идея пойти бухать в гараж была удачной, но последствия будут не очень. Мамка с папаней всё равно на работе не заметят, Саня прикроет, если попадётся. Да и с Никитой можно, он свой, для Сани.       Приятель закатил глаза и громко цокнул, в потом толкнул в плечо,       — Не ной! Харе целкой быть, погнали. Почти пришли тем более. — Женя подняла глаза, правда. Они уже стояли возле дома бабушки с дедушкой Козыревых, а следующая улица Никиты.       С громким звуком вздоха и усталости Женя махнула рукой, что означало «Бог с тобой», что Женя за. Куда деваться от таких липких глаз, как у Никиты?       Никита засиял, вот-вот и готов выпрыгнуть из штанов. Чмокнув в щеку Женьку, тот надел на себя лыбу и прошептал.       — Всё, красавица, я за "конфеткой". — Тут же Никита пробежался вдоль дома бабушки, дабы постучать в окно.

***

      В гараже было приятно. Тёплый, немного даже душный воздух окрылял себя, как бы мысленно беря себя в руки. Посередине жестяной коробки висела одна лампочка на проводе, которая вот-вот могла заискриться и погаснуть, но на какой-то божьей силе держалась.       Грязно зелёные стены были похожи на кофту Жени, такая же зелёная с длинными рукавами. Всё же они заскочили, чтобы Евгения привела себя в порядок, да и с портфелем тащиться не хотелось.       Рядом окружал её хлам и много-много ящиков, где было тонну гаек, ключей, болтиков и много чего ещё.       На этих ящиках было также тонну пыли, которая лежала себе смирно и скупилась дальше. Хозяин-барин не желал что-либо делать с этими серыми жителями, его и так устраивало, а гостью тем более.       Посередине всей этой "мишуры" стояла прекрасная машина того времени "Ауди-80". Чёрная, немного поцарапанная, но такая же грозная и ухоженная.       Никита сидел прямо на ней, круто свесив одну ногу, медленно попивая бутылочку пива. Настойка пока стояла подальше, самое вкусное напоследок.       Женя сидела напротив, только на старом диване, который также был пропитан пылью, его деревянные бортики хорошо пахли сигаретами. Рядом играла спокойная мелодия. Женя даже не стала задумываться по этому поводу, играет и играет, но всё же спокойные слова и мелодия вспоминались в памяти. Это играла всеми любимая песня "Церковь" Ирины Ежовы.       Где её только было возможно услышать, как дома, да и во дворе её все играли, уж слишком слова певицы врезались в пацаничьих сердцах, что даже они играли её на гитарах и пели.       В руках была банка вкусного пива, вовсе не дешёвого, ведь как себе может позволить сам Никита угостить девушку дешевым пивом? А тем более девушку-подругу.       "В полночной тишине" сидели Женя и Никита, только сидеть молчать можно было и дома без алкоголя, так что вынимать из друг друга слова было несложно. У Никиты язык без костей, так что можно было спокойно поговорить по душам.       Отпив жёлтый напиток, на губах остался горький привкус, пришлось облизнуть нижнюю губу, а после Женя спросила.       — Слушай, а чо там у Миши? А то про него не слухом, не духом. — Волнение про друга и вправду было искренне, ведь сам он был не в радужной семье, в принципе, как и они все вместе взятые.       Никита лёг спиной на стекло и, прикрыв очи, тяжело вздохнул, а после кадык его задвигался вверх, рука держала банку пива, только её двинуть – и она упадёт, но Никита всё же держал её.       — Живёт. — А после, отпив, он снова свесил руку, а после добавил, — Что ему ещё делать? — После этих слов он усмехнулся и приподнял голову в сторону Жени.       Козырева-младшая кивнула, а после тихо подошла, оперевшись руками на капот, где и лежал Никита. Откинув голову вниз, она была словно куклой, не хватало только белых ниточек. Её голос вдруг притих.       — Не слышно про него, вот и спрашиваю. Нашёл кого? — А после хихикнула, повезет ли той, в кого он влюблён?       Никита медленно прокрутил зажигалку в руках, а пустая бутылка пива полетела вниз, закатившись куда-то под машину, а после, сев на капот, он мудро протянул.       — Неси давай рюмки. — А после вытащил из штанов дорогую пачку сигарет, после чего хорошенько закурил.       Евгения прошлась взглядом вверх вниз, а после обернулась на шифоньер. Пройдя по бетонному полу, рука зацепилась за ручку дверцы, а после было вытащено две стеклянные рюмки.       Никита тем временем даже не смотрел на подругу, а искал взглядом самогонку, она как раз таки стояла на полу возле машины. Зацепив её указательным и средним пальцем, тот положил её между ног, а после посмотрел на Женю, которая сама шла побыстрее к нему.       Положив две рюмочки на поверхность, Никита с большим удовольствием открыл резиновую пробку со смешным звуком.       — Опа! Давай, подавай. — Женя усмехнулась и взяла в руки две рюмки, чтобы другу было удобнее разливать алкоголь и поставила на капот.       Бутылка самогона была отправлена на крышу машины, чтобы было удобнее дотягиваться. В руки были схвачены рюмки, Женька опёрлась на машину, а после стукнулась стеклом об стекло и оба залились.       Тёплая и одновременно холодная жидкость полилась вниз по горлу прямо в желудок. Глазёнки больно зажмурилась, а под рукой даже закусить ничего не было, как алкаши бухают. Никита не позаботился об этом, ведь даже не думал, он просто хотел побыстрей набухаться.       Открыв рот как рыба, ничего не говорив, Женя набирала воздух, а после и вовсе выцедила что-то непонятное. Руки Никиты потянулись за рыжую головушку, тот укутался носом в волосы, а после резко вдохнул.       Женя открыла глаза и увидела ещё чуть-чуть оставшуюся бутылку пива, вот она и помогла ей. Она с большими глотками набросилась на полупустую бутылку, после чего кидая ту на пол, как и Никита.       Парень откинулся снова на машину, а после закрыл глаза. Голос его помрачнел, а глаза затуманились. Всё же бабушка Женьки плохого не даст.       Козырева-младшая чуть-чуть шаталась, но глазами зацепилась за свой диванчик на этот вечер и через несколько секунд и вовсе легла на него, чуть ли не ударяясь головой об деревянную ободку.       Никита посмотрел на девушку и улыбнулся. Вопрос для Жени был ещё открыт и ответить на него было вовсе не сложно.       — Ранетку если какую подцепил, — А после засмеялся.       Женя устало открыла глаза, а после тяжело задышала.       — Всё в ажуре у него, ясно. — устало подкладывая голову на руки.       — Скоро сватать вас будем. — медленно протянул Никита, улыбаясь самому себе.       Козырева открыла глаза, но местоположению не изменила. Взлотнув горечную слюну, она спросила.        — С хуя ли? — А после добавила, — Сам же сказал, что он... — Но её грубо перебили.       — А ты понаблюдала бы. Кто, думаешь, тебя спалил с Волчарой? Санька думаешь? Да ему самому не до тебя было. Волчара – молоток, быстро сообразил, а Миша быстро обрубил. Вот и думай. — Его грозный голос, быстро оборвался, когда Женя вылетела из гаража. Никита понял это только, когда железная дверца хлопнулась и издала неприятный звук. Подняв голову, тот озабоченно посмотрел и протянул.       — Ата, Женёк. — попрощавшись, глаза парня дико слипались, после чего было принято решение заснуть, раз уж больше никого в помещении нет.

***

      По тёмной улице шёл грозный дождь. Даже луны не было видно, спряталась за ночными тучами. Деревянные домики шатались из стороны в сторону из-за бурного ветра. Им управлял лес, лесной царь. Хозяин Леса       Ни одно окошко не светилось жёлтым светом. Деревянные фонари ели как светили, мигая, что уже готовы были уснуть на покой. Протоптанные тропинки резко превратились в лужи грязи, затягивая за собой ноги Жени.       Коричневая зелень вдруг перестала быть такой же живой, медленно умирая под грозным дождём, задыхаясь капельками.       Идя туда куда глаза глядят, Женя точно поняла: « Люди – животные ». Зачем Миша так поступил? Женя же считала его другом, он же знал её совсем мелкой, а он... Он – чёртов урод!!       Пнув первый попавший камень под ногами, Женя окончательно потеряла контроль над собой. Мокрая головушка, которая не была укутана чем либо от дождя, промокла на сквозь. Заледеневшие пальца закрыли глаза, а губы были снова искусаны до крови.       Затуманенный взгляд видел яркие огни в тёмном царстве тьмы. Нос чувствовал запах гнили с плесенью, а ноги шатались на месте.       Из горла вышел громкий крик, Женя схватилась за волосы и потянула их вниз. Была бы её воля - здесь бы и сдохла. Из глаз полились ручьи солёных слёз, а из ноздрей тяжёлое дыхание, лёгкие окончательно умерли от никотина.       Женя огляделась. Она совсем не была возле дома. Скорее возле какой-то заброшенной церкви.       Глаза поднялись к самой верхушке. На куполе был страшный чёрный ворон. Он вился вокруг церкви, привлекая к себе внимание. Видимо для него Женя была добычей. Его чёрные крылья внезапно стали красными, капельки крови стали лететь вниз, рядом с Женей.       Козырева страшно огляделась назад и попятилась прочь от этой церкви. Ноги вмиг стали металлическим, снося за собой всё: шалаш муравьёв, дохлые травинки, сонных жучков. Боясь обернуться назад, Козырева смотрела только вперёд, пока она вовсе не запуталась. Где она?..       Осторожно осматривая местность, Женя медленно остановилась. Харкнув куда-то в грязь, рука взялась за бок. Чёрт!       Осмотрев себя, Козырева вовсе потеряла свою статность. Где та Женя, которая не позволяет себе даже в таком ходить? Которая бы два месяца посмотрела на себя такую, то покрутила у виска и сказала, что это не она. А это она.       Но лучиком света был жёлтый свет, он дал разглядеть, что Женя вовсе оказалась в тёмном лесу. Густые ели окружили её своими ветвями, а лесные животные любопытно рассматривала похожие на себя животное.       Евгения приподняла одну руку к глазам. На губах появилась небольшая доля радости. Вытянув те в тонкую линию, Женя медленно стала шагать к фарам, как оказалось, это была машина.       Козырева вышла из густого и страшно леса и опешила. За рулём машины сидел Пятифанов. Его руки были зажаты на руле, он был готов уехать прочь из этого места. Его глаза сами не верили, что это была Козырева Евгения. Но вид его не подавал никакую жалость и боль. Лишь мерзость и стойкое ощущение мужественности. Он не отводил взгляд, наоборот, смотрел в упор.       На нём была его уже зимняя кожанка, которая из внутри была покрыта мехом. Только шапки не было или на сиденье валялась.       Женя остановилась. Ей уже было наплевать, что на неё льётся дождь как из ведра, что она вся грязная, что на ней не было нормального лица.       Пятифан опустил голову, из-за чего его взгляд стал только страшнее. Он не звал к себе в машину, а лишь молча смотрел вперед.       Евгения тронулась, руки запутались в кожанку. Она смело взяла за ручку машины, на что та быстро среагировала.       Усевшись да поудобнее в машину, Женя сразу заметила, как зеркало отзеркалило взгляд Ромы. Он смотрел на неё.       Салон был пропитан сигаретами, алкоголем, по́том, пылью. Пахло это всё знакомым, прям, как у отца в машине. Как у Никиты, только популярной пахучки не хватало.       Глаза в момент просто закрылись, а руки упали в разные стороны. Взгляд Ромы блуждал, это можно было понять даже через закрытые очи, она буквально чувствовала, как Пятифан мысленно жалеет, что впустил её. Так и было.       После посиделки у Бяши, Пятифан возвращал Петрова домой к себе как раз через лес, пока не заметил лесное "чудовище", которое не хватало веток в волосах. Хотя, они там тоже оказались.       Евгения облизнула нижнюю губу и усмехнулась, а после не раскрывая очи, произнесла.       — Чо? Не подхожу для секса?Страшная слишком? — А после шмыгнула носом.       Пятифан обернулся и посмотрел ещё раз, а потом вновь повернул лицо к сторону леса.       — Да. — Грубо выплюнул из рта парень. Его вовсе не волновало, как он мог задеть чувства Жени.       Засохшие слёзы остались на щеках, только новая волна снова катилась. Глубоко вздохнув Женя попыталась открыть дверь. Как рука только коснулась её, так сразу появился щелчок. Рома закрыл дверь.       Женя подняла свои коричневые глаза и посмотрела на Пятифанова, а после тихо сказала.       — Дверь открыл. — Голос хоть и был тихим, но унизить своим приказным тоном было легко.       Рома на это никак не среагировал, лишь посмотрел в сторону Жени. Козырева снова повторила те же слова, на что только взбесилась и схватилась за голову, а после топнула ногами.       — Урод, дверь говорю открой! — Козырева пнула сидушку спины, где сидел Ромка, а после ещё и ещё раз.       Пятифан не вытерпел и крикнул.       — Она открыта! — Он обернулся.       Женя дрожащими руками снова потянулась за ручку, она открылась. Ей показалось? Или что?       От открытой дверцы налетел холодный ветер с дождём, на что Рома поёжился и крикнул.       — Иди, блять, отсюда! — А после своей рукой сзади приоткрыл еще больше дверцу.       Евгения вжалась в сиденье и не осмелилась что-то сказать. Только подальше отодвинулась с другой стороны. Голова опустилась, а колени соединились.       Ромы прошипел "Блять!", а после сам вышел из машины, громко хлопнув дверцей, вовсе не боясь, что машина может развалиться по одному только такому удару. Он сел на задние сиденье, а после захлопнул за собой дверь, дабы из машины не уходил тёплый воздух.       Женя подняла голову в сторону Ромы и уже забегала пальцами, ищя эту чёртову ручку, если что, быстро убежать, на что Пятифан быстро ухватился за щёки Жени и повернул на себя, губы стали бантиком, но даже это Рому не смешило. Тот оскалился и стал пытаться оттолкнуть от себя Козыреву-младшую, только снова не получилось. Прошло два месяца. Настолько хватило Ромы.       Но Евгения опередила того, она попыталась выбраться из лап, на что больно ощутила напряжение на своих щеках.       — Мне больно! — она ударила того, куда-то в грудь, но он не отпустил. — Ты не слышишь?! Мне больно!! — Женя снова попыталась ударить, снова и снова, пока не опустила голову вниз.       Рома отпустил ту, вовсе не боялся, что от его рук могли остаться следы. Он прочесал затылок, а после смотря куда-то в даль, сказал.       — Что ж тебя так бог любит. — выкинул Пятифанов и откинулся на спинку.       Женя вытерла слёзы и посмотрела на Рому, а уже потом поняла. Он снова выиграет! Почему Женя опять перед ним в таком гнилом виде? Что она делает не так?!       Козырева устало закрыла глаза и мысленно мечтала, чтобы это было всё неправдой, но нет, это было правдой. Она откинулась также, как и Рома. Повернув голову в его сторону, они встретились взглядами. Пятифанов рассмотрел глазами каждую морщинку на лице Жени.       Евгения зацепилась за кожанку, которая полетела куда-то вниз под ноги. Зелёная кофточка облигала грудь, потому что было мокрая.       — Чего смотришь? — и спустя секунду добавила. — А, я же, страшная. — Улыбка мигом пропала, хотя её и не было.       Ромин кадык прошёлся вверх, а после его ладони зацепились за щёки Жени.       Евгения жадно влепилась языком с языком Ромы, они будто сами себя пожирали, готовясь к жаркой ночи. Рома отодвинулся и, сняв с себя кожанку, та полетала на переднее сиденье. Зацепив пальцами кофту Жени, тот и её скинул. Вся одежда была скинута вперёд.       Женя была повернута спиной к парню. Горячие руки водили на спине узоры, оба остались без какого-либо вида " не хочу", нет, они хотели. Ещё как хотели.       Рука парня схватились за соски девушки, а вторая рука прошлась ниже живота, два пальца были в Жене.       Стоны девушки были на всю машину. Её ладони были ухвачены за волосы парня. Губы парня также целовали плечи девушки. Пока та получала удовольствие, Рома получал его вдвойне. Женя сейчас хочет его. Его.       Евгения повернулась снова к лицу Пятифана, а после коснулась пластмассовой лампочки, чтобы та перестала светить. Теперь они погружаться в темноту. Сладкую темноту.       Девушка лежала под Ромой, оба получали незабываемые ощущения. Совесть улетучилась за секунду, кому кому, но обоим было всё равно. Яркие и сладкие стоны разлетались по всему телу двух. Холодные пальцы Жени блуждали по спине Ромы.

***

      Дело закончилось возбуждающим образом. Рома обнимал Женю, хрупкое тело было прижато к нему. Пусть она пьяна, пусть и будет жалеть завтра до утра, но не сейчас, точно не сегодня.       Ладонь Ромы прошлась по мокрой рыжей макушке, а после аккуратно подвинулся носом, зарываясь в волосах. Женя прилипка к Роме, как можно ближе, его тепло манило к себе, как огонь.       Отодвинувшись от Ромы, Женя посмотрела на того другим взглядом. Не волчара, а волчонок. Он же простил ей все погрешности. Она не грешница для него, а просто Женя. Та маленькая Женя.       Женя прошлась указательным пальцем по щеке Ромы и стала вырисовывать узоры, как морозец на стеклах дома. Глаза Ромы оживились, он попытался поцеловать Женю, на что та отодвинулась и улыбнулась. Рома нахмурился, а после громко выдохнул.       Женя слегла поцеловала Рому и обняла, голова осталась у него на плече, словно боясь, что он куда-то пропадёт. Козырева прикрыла глаза, а после тихо произнесла.       — Нет, ты не такой... — Тёплый холодок из рта девушки стал причиной новой волной для тела парня.       Ромины лапы обняли крепче Женю, а после Рома переспросил.       — Какой? — Его баритон заставит любого человека думать быстрее, боясь ответить ему не так.       Женя потянулась и ответила.       — Ты не такой, как о тебя говорят. — Женя накинула кофту, а после почувствовала, как пальцы Ромы стали отодвигать ткань с тела.       Пятифан наигранно произнёс.       — А что обо мне говорят? — Рука стала стягивать с кожи красавицы ткань, дабы взор на голое тело осталось подольше.       Женя улыбнулась и все же согласилась, кофта опустилась ниже, открывая снова вид на грудь. Глубоко вздохнув, пальцы Ромы стали водить по шее Жени.       — Будто ты не знаешь. — на его лице появилась улыбка.       Парень перевернул Женю под себя, а сам надвиз на ней.       — Знаю. — Поцелуи снова полетели на хрупкое тельце Жени.       Белоснежная кожа была окутана бордовыми пятнами от поцелуев и мелкими царапинами. Из горла полился смех, на что Женя попыталась отодвинуть Рому от себя, а после устало произнесла.       — Домой отвезёшь? — Стянув губы в тонкую линию, Женя открыла глаза смотря на Рому.       — Отвезу. — Он устало выдохнул, а после последний раз поцеловал Женю в губы, вводя свои пальцы прямо в волосы Грешницы.       Промчавшись в дом Козыревой-младшей, Женя сидела уже впереди, только одетой и более весёлой. Конечно, похмельный запах никуда не делся, что было решено смириться с этим. Толку-то?       Рома уперся подроботком на руль, а после посмотрел на подругу.       — Не боишься меня? — Его томный голос снова превратился в холодный и равнодушный барьер.       Женя усмехнулась и, взявшись за ручку, ответила.       — А чего мне бояться? Дом перед глазами, если что, убегу. — После последней фразы двери закрылись, а глаза Ромы злобно зыркнули.       — Ром? — Женя испуганно посмотрела на боковое окно и снова на Пятифана.       Естественно, Рома закрыл ей дверь. Так он и сделал. Козырева откинулась на спинку и устало протянула.       — Ром, что сегодня было–больше не будет. — Ромка усмехнулся и повернулся на другой бок, но Козырева попыталась оттолкнуть возможность, что такое ещё раз произойдёт. — Я серьёзно! Считай, что я это сделала на зло и по пьяне. Если бы пьяна не была, даже бы не сказала бы это. — Тяжело вздохнув, Женя тише произнесла. — Всё, давай. — А после стала открывать дверь.       Пятифан грубо посмотрел в сторону Евгении, а она даже не посмотрела, лишь быстро забежала за огромные деревянные ворота дома. Пятифан уткнулся в руль лбом, а после тяжело вздохнул. На зло, так на зло.

***

Осенний бай.

      Было решено, что Миша и Никита придут в дом Козыревых и там отметить, коль Женька не хочет идти на школьный банкет. Раз уж не пойдёт, то со "взрослыми" уж точно посидит.       Конечно пугал тот факт, что это Миша спалил их с Ромкой, но сказать что-либо об этом она попросту не сможет. Никиту предаст и Саню, что пошла отшиваться потом. А если он вообще узнает, что она с Ромой переспала, так еще на зло Миши? Господи..       В руках был лимонад "Буратино". Саня запретил сразу налетать на алкашку, сказал, что вредно для малого развивающего организма. Все сидели на кухне, никто не осмелился посмотреть в сторону Жени, как-то плохо.       Никита прекрасно помнил, что сказал в тот день Жени и жалел, что сказал. Он знал, что только он взбесит Козыреву-младшую, она же сама выскажет всё, не отдавая себе отчёт на это.       А Миша и не сможет, боится перекрыть с ней общий кислород общения. Она же только на связь хорошо стала выходит, он же не может её потерять, верно?       Женя находилась в домашней футболке с чёрными носками, на ногах были домашние шорты, которые были в два раза больше её самой.       Тут диалог начал Саня.       — Слышьте, у нас чё-то алкашка закончилась, кто у нас под боком сгонять? — Саня, оперевшись на холодильник, смело развернулся на обоих друзей, на Женю он даже не смотрел. Если её знакомым дашь хоть каплю грошей, те сразу хуйню какую-ту купят, так ещё и себе заберут.       Никита, закинув на соседний стул ноги, развалился. Резнув в кулак, он лениво процедил.       — Волчара щас на ногах, привезёт с ветерком. — Его взгляд прошёлся по Мише.       Тут же этот взор уловил и сам Миша. Он окинул друга не самым добрым взглядом, снова на языке мотался этот Волчара. Другого нет?       Саня кивнул и пошёл в коридор.       — Щас приедем с ним. Ждите. — А после, напялив на себя куртку, протянул. — Женя, стол накрой. — Громкий хлопок дал по бокам стен.

***

      Всё было выполнено. Женя попыталась выставить на стол всё самое нормально, не богато, но дарёному коню в зубы не смотрят. Поэтому, что было, то было. Миша подбадривал и помогал, отчего Жене становилось противнее.       Никита уселся за стол и стал играть с Мишей в картишки, потому что Женя отправила тех сидеть и не мешать, коль нормально посидеть хотят.       Вдруг, в дом со скоростью света влетает злой Саня. Он был схож с обликом демона, которого выгнали из самого ада-пугал. Ему не хватало только огня от глаз и рога.       Женя, которая сидела за столом и вырисовывала на нём узоры, молча окинула его взглядом.       Брат даже не разулся, влетел в кухню, а после Женя заметила. У него на руках была её кожанка, которую она потеряла в машине Ромы.       Саня кинул её на стол, а после пригрозил.       — Это что блять? — Было страшно подумать, что он сделал с Ромой. Женя приросла к стулу. Попалась, как на зло.