Грешница

      Миша и Никита любопытно вытянули головы с тёплого дивана. Никита опустил глаза в пол, а после закатил глаза и громко выдохнул. Его руки запустились в волосы, а правая нога стукнула по полу, отчего Миша повернулся на друга и вопросительно глянул.       Сам же Миша напряг мышцы лица. Из-за этого у него появились морщины на лбу и вокруг рта. Нос недовольно сморщился, а губы стали дёргаться.       Женя прижала голову к шее старшего, глядя на брата. Её руки приросли к деревянному стулу, отчего пальцы были краснющими, даже боль не была замечена. В горле резко пересохло, словно слюны и отроду не было. Глаза забегали, будто пытаясь что-то отыскать в своей головушке, но только одна мысль приходила в голову Жене: «Почему Пятифан не догадался убрать эту чертову кожанку?! Или он... Он специально!»       Саня смотрел на Женю, словно вот-вот откроет свой рот и из него польётся огромный поток пламя, от которого Женя уже никуда не денется, хотя, так и было, только бед не от огня, а от "дракона".       Саня ударил кулаком по столу, а после резанул,       — Чего молчишь?! — Его глаза стали красными. Еще и алкоголь, как назло, подмешивал ярость.       Евгения, оторвав руку от стула, аккуратно цепанула пальцами за чёрную кожу – она была мокрая. Следующий крик от Сани.       — Трахалась с ним?! — Женя зажала между пальцами ткань и зажмурила глаза, а после молча отвела взгляд в левый угол комнаты, где сидели друзья Сани. Было стыдно.       Вот в дом зашёл своими огромными шагами Рома, его огромные военный ботинки–берцы, громко отстукивали по деревянному полу. На его лице была всё также бледная и холодная маска айсберга. Волосы небрежно торчали из шапки, которая была уже несмешно надета на его макушку. Глаза были чернее самой смерти, пронизая Женю.       Руки были спрятаны в спортивные тёплые штаны, ноги были поставлены шире плеч, а твёрдый взгляд перевёлся на спину Сани. Он стоял молча.       Козырёв-старший повернулся в сторону Рому, а после так быстро прислонился к его воротнику тёплой водолазки, что Женя не успела среагировать. Пятифан был прижат к стене.       Санены крепкие руки держали Рому так сильно, что Пятифанов нахмурил брови, а после и прорычал.       — Сука, говори, спал с ней?! — Саня приблизился к Роме крепче, хоть он был и выше, но берцы увеличили рост Ромы и они стояли на ровне.       Рома молчал.       Женя испуганно посмотрела и, встав со стула, тихо попросила Саню остановиться, однако это не помогало. Женя посмотрела на друзей и нахмурила брови, а после сказала громче,        — Чо сидите, угомоните его! —Козырева махнула рукой и сама полезла к брату.       Женя попыталась убрать руки Сани хотя бы от стены, но ничего не получилось. Саня неосознанно толкнул рукой Женю, отчего та свалилась на пол и больно ударилась ребром об угол.       Ребята тут же подбежали. Никита побежал отталкивать ребят от друг друга, а Миша стал помогать встать Жене.       Никита не сдержался и, оттащив парней, крикнул.       — Саня, ты вообще ёбнулся? Хоть видишь чо творишь?! — Его руки потянулась за Саню. Не хватало, чтобы ещё они подрались.       Саня был будто в белой горячке. Его руки потянулись за стоявшего Рому, но тот сделал шаг назад. Ромины глазёнки посмотрели на Козыреву, а после он отбрил её ещё сильнее.       — Надо за своей сестрой следить, лярва. — Была бы его воля, он бы ещё харкнул на пол, но воздержался, в после вышел из дома с громким хлопком двери.       Женя испуганно глянула на брата, а после посмотрела на Мишу. Его зелёные глаза потемнели, а руки стали сильнее сжимать Женю.       — Ты спала с ним? — Миша спросил тихо, но даже это услышал Саня с Никитой.       Женя уставила свои глаза на Мишу и глубоко выдохнула.       — Идите вы все нахуй. — Выбравшись из лап друга, Женя пробежалась по лестнице в свою комнату.       Саня встал и крикнул уходящих в след Жене,       — Давай-давай, собирайся, пойдём в ментовку заяву на твоего Пятифана писать, пиздючка невоспитанная... — глаза Сани опустились на пол, а после и на Никиту.

***

      — Сука! — Женя оступилась и шла прямой дорогой в сторону ментовской будки, как на зло ещё снег пошёл.       Сзади подначивал своим присутствием брат. Это он взъелся на то, чтобы она пошла что-то там писать на хулиганскую жопу, да только бестолку! Она писать не будет, кишка тонка...       Уже впереди в глазах виднелся малый участок, где стоял небольшой УАЗик, а рядом с ним вальяжно покуривал сигарету какой-то мент. Его тёплая зимняя куртка окутала его немаленькое тельце, которое было и без того тёплым от количества жира.       Саня посмотрел на командира и прошёл в участок, а после, взявшись за локоть сестры, прошипел.       — Я не успокоюсь. — Он больно уцепился за кофту, а Женя скривила рожу и недовольно осеклась на обувь брата.       — Да пошёл ты! — Женя захотела дёрнуть локоть, на что брат быстро убрал ноги и стал вести её куда-то дальше по коридору.       Женя никогда не была в ментовке. Несмотря на то, что она вела не самый лучший образ жизни, ей удалось выжить и не попасть в лапы ментов, которым так неохотно было бы что-то приписывать в её анкету.       Оба зашли в протухший кабинет, в прямом смысле. В углах потолка виднелась чёрная плесень и уже отклеенные в уголках части обоев. Пыль стояла табуном. Цветовая гамма комнаты сильно напрягала, но возникал главный вопрос: тут дышать можно вообще?       Посередине кабинета стоял большой коричневый деревянный стол, на котором было хоть завались–документов, на некоторых Женя даже увидела чьи-то лица.       Испугавшись фотографий, Козырева продолжила дальше рассматривать кабинет. На глаза встретились огромные стеллажи с папками, которые были по всей стене позади стола.       Евгения взглянула на брата, а после на человека, который, как хамелеон, скрылся среди этих стеллажей – это был Константин Тихонов. Погоняло среди своих у подростков было много для такого известного милиционера, как Тихонова. Но всё же самые "популярные" прозвища были – "Часик-полтора " и "Полтора мента". Странные, но всё же даже им объяснения можно найти.       "Часик-полтора" было создано каким-то любопытном и наблюдательным человеком, ведь назвали так милиционера, потому что тот имел часы на своём правом запястье. Женя никогда их не рассматривала, но замечала деталь. Тихонов приподнимал локоть вверх и тряс эти часы. Так и повелось, что Тихон - Часик-полтора.       "Полтора Мента" – это же было сказано одноклассником Жени. К Бяше заявился такой товарищ, как Тихонов и какой-то другой, но второй мент был настолько пьяный, что всё время выходил на улицу и просил у Бяши воды. Так и сошлось, что Тихонов всегда носил этого мента, вот и полтора мента появилось в словарном запасе.       Звали так Тихонова, при своих, конечно.       Тихонов встряхнул руку и покосился на Санька, а после громко кашлянул.       — Чего явились, детвора? — Он еще раз покосился на Женю, а после хмуро глянул на Саню. Да уж, детвора из них только по слову, Саня вон как вымахал, а эта...       — Заявление пришли писать на изнасилование. — Саня захотел что-то добавить, но Женя его громко перебила.       — Да не спала я с ним! Какое еще заявление?! — Её глаза в моменте стрельнули словно чёрным пламенем. Пальцы сжались за ткань джинс.       Константин вытащил какую-то папку из шкафа, а после посмотрел на Саню, снова каким-то своим тяжёлым взглядом, а после грубо выдохнув, сказал.       — Присядь. — Это обращение было сказано для Сани. Он так и сделал, но перед этим выгнал сестру из кабинета, перед этим кинув "Уйдешь–убью."       Саня присел за деревянный стул, который стоял также рядом со столом. Ножки стула подозрительно пошатывались, но Саня в моменте гнева этого и не заметил. Не до того было.       Константин решил, как и Саня, присесть, только уже за стол. Его огромный пуховик, который он, как странно, не снимал. Видимо собирался куда-то идти, но они ему помешали. Хотя с другой стороны - это же его работа. Не впервой такое проходит.       Сняв с себя тёплую шапку, он посмотрел на Саню, а после тихо проговорил, перед этим покосившись на деревянную дверь сзади.       — На кого писать решил? — Его губы были потресканы, а голос показался совсем другим.       Саня от такого вопроса аж потерялся! Глаза забежали по костяшкам рук, а после он стукнул по столу и встряхнул своей головой. Кудряшки на голове встряхнулись, а ноги подкосились от злобы.       — Да, Пятифан этот ваш! Он никогда мне не нравился! Он сука... Да он! Переспал он с ней!! — Встав на ноги, его грудь поднималась от боли в сердце, нервно дыша и тихо сопел, понимая, что виновата здесь только Женя. А если... Если её всё устраивает?! Тогда что?!       Тихонов посмотрел совершенно спокойно на Саню, но парень все таки сел. Руки положил на колени, взгляд направил в пол на свою обувь. Тихонов кашлянул, а после продолжил.       — Мне-то не тяжело, ты напишешь, я сообщу Пятифану, посадим его, если докажем. Ты только о сестре своей подумай. Если слушок пойдёт, что её изнасиловали, то сам подумай, ей с этим клеймом ходить. Не факт, что это было. — Небольшая пауза. — Что-то я не слышал, чтоб она твердила, что она с ним вообще спала. Ложные сведения, Козырёв? — Его руки сомкнулись между с собой, всё также наблюдая за реакцией брата.       — Да она! — Но не успел и Саня слово смолвить, как его перебили.       — Она! Да, она! Да мне не до твоего Пятифанова и с сестрой твоей разбирается! — он встал, перед этим сам ударив кулаком по столу, а после, та самая папка, которую он так и вертел возле себя, взял и открыл.       — Смотри! — Саня посмотрел на фотографию.       На ней было изображено фотография какого-то мальчика. Пацанёнку лет на ней десять, не больше. Только вот... Только вот тело его на следующей фотографии не нельзя было разглядеть целым. По кусочком раскромсали, словно пазл собрали и положили рядом, а лицо было изрезано и глаз не было... Страшно стало до жути.       Саня посмотрел на Тихонова и не решился что-либо сказать, а Тихонову было.       — Ты думаешь мне до ваших дел есть время?! У меня дети погибают, а ты мне пришёл орать на меня, что у тебя сестра с кем попало ходит!? Воспитать надо! –Он сел за стол и положил руку на лоб, закрываясь от всей этой хрени сам. — Да мне в глаза родителем этим ребят страшно смотреть, а их уже двое. Двое! –Он устало выдохнул, посмотрел на Саню и спокойно ответил.       — В церковь её своди, коль делать нечего. Иди отсюда, мне некогда с вами сидеть здесь.       Саня посмотрел на милиционера и повторил про себя.       «Церковь...»

***

      Две недели шли мучительно. Почти каждый день Женя мечтала об одном – сдохнуть, да поскорее.       Школа была самым мучительным местом, где злые, школьные всеядники были готовы сожрать тебя с косточками, дабы насладиться какой-то возможностью оскорбить тебя.       Рома, как было обещано Женей, не подходил к ней, обходил стороной, как тенью, словно её и не было, словно они не... Неважно.       Он сблизился с какой-то девчонкой, не Смирновой и не с Морозовой, какая-та восьмиклассница, но и до этого ей не было дело. Знала только Женя по слухам, что девчонка вся хорошенькая такая, прям фетиш у Ромы на хороших, а таких как Женю, он наверное, для своей нужды использовал.       К ним в школу пришёл новый паренёк, точнее, ещё не в школу, а только переехал в деревню, а в какой класс он попадёт, никто не знает.       Брат не отставал, всё также приставал со своими допросами, так ещё и родителей подключил. По большей части им было всё равно, но всё-таки Саня заставил их повести Женю в церковь.       «Он рассказал матери, что я вижу каких-то демонов, что виду себя, словно чёрт с огромным хвостом и рогами, но как так было можно предать и рассказать всё родителям? Какой ещё чёрт?!»       «Всей семьёй мы пошли прямо в церковь. Там батюшка стал разговаривать. Он пытался донести до меня божий разворот, который дал бы мне освещения, а я ему не верю, не хочу верить. Бога нет. Наверное. Но я же его не видела, значит его нет? Пусть я и буду сатаной для всех, но я не верю в божью силу. А меня заставили. Заставили насильно покреститься.»       «Дали золотой крестик, на синий ниточке и крестили, сказали легче стать должно, а мне только хуже стало, словно на груди повесился какой-то ещё чёрт.»       «Меня назвали Грешницой.»

***

      Пройдя домой после школы, Женя устало откинулась на кровать и досадно взглянула в окно. Белый снег мельчает под злобными тучами, словно напугивая и плача о своей жизни, принося людям только холод и нагоняя жути. Все боялись зиму. И Женя боялась.       Зима самая сильная, самая загадочная, самая тёмная и скрытая. А у них лес ещё есть, который память в себе таит, зная все погрешности и забавы человечества, но не даёт никаких признаков, что знает. Заблудишься – значит грешник своей души и от себя бегаешь, а если выйдешь дорогой прямой - помиловал тебя лес, дал знак добрый. Наверное.       После креста Женя не слышала никого, словно в своём омуте жила, никого не слышала и не слушала. Была, как заколдованная, только всё также голова болела и кости, будто на мелкие кусочки разлетелись. Не скелет человеческий под ней, а порошок.       Руки устало потянулись к стене, дабы опереться и встать. Худое и бледное тело обряло худший вид. Волосы, словно потеряли свой пламенный дар и стали темнее и темнее, будто вымирали. Глаза сильно почернели, словно скоро и вправду вместо глазных яблочек - будет чёрная дыра.       По щекам даже слёзы идти не могли, больно было бы и кожа бы сразу покраснела, брат бы заметил, сразу стал бы крестик проверять, не сняла ли Женя, а потом матери рассказал. Предал он её, больнее только делает, а думает, что лучше.       Никто не остался за ее спиной, только она, грешница.       Женя прикоснулась к зеркалу, а после стукнула его, на что то разлетелось по осколкам, а некоторые коснулись её кожи и оставили кровавый след вмятины.       Оперевшись на деревянную оправу, она глубоко вздохнула и, взяв осколок с пола, положила себе в карман. Сразу в дверь послышался стук.       Женя отошла от зеркала и испуганно посмотрела на дверь. В комнату зашёл брат.       Его мастистые руки остались на груди, а взгляд пал на Женю, а после на зеркало, снова на Женю.       — Что случилось? — Подойдя ближе, он подошёл к зеркалу и опустился на корточки. Стал рассматривать стекляшки.       Женя отошла и проглотила слюну, а в кармане всё также держала осколок,       — Осеклась и на зеркало упала, а оно разбилось, — зажав посильнее осколок, из ладони стала идти кровь. Женя зажмурилась, а после проговорила тише. — я случайно.. — посмотрев на брата, она отвела взгляд на пол.       Саня встал в полный рост и медленно кивнул, а после подошёл вплотную к Жене. Женя зажала ещё больше зеркало, она впилась в ладонь, чуть ли не пронзало её.       Брат отодвинул свитер и посмотрел на шею сестры, крестик был на месте. После он кивнул.       — Аккуратно прибери. — Его голос стал мягче, но точно не мысли.       — угу. — Женя выдохнула, когда из комнаты ушёл брат. Она буквально достала всю окровавленную стекляшку зеркала, а после кинула её на пол.       — Сука! — Она медленно перевела взгляд на таких же сотню стекляшек, а после увидела отражение другой женщины, не Жени...

***

      Школьные дни летели незаметно. И вправду, время - летит. Осенние деньки сменились на зимнюю стужу, которая вовсе не щадила никого, в школу приходилось идти пешочком. Хоть и число было ноябрь, а снег уже горой. Отец не мог подбросить, так как сам уезжал не позже пяти, а для Жени это очень рано.       Учеба, вроде как нормализовалась. Теперь Женя впала в учёбу. Конечно, не по своему хотению. Чтобы брат отвалил с матерью. Отец больно-то и не лез к ней, так, только спрашивал как дела, да и ела ли она? Но даже это было приятно со стороны отца, что он не терял в ней "свою".       Идя по школьному коридору, Женя шевелила своими двумя ногами, которые обрели более живой вид. Впихивать в себя еду было гораздо сложнее, чем её не есть. Но ей и самой не нравился такой вид, хотелось стать больше похожей на человека.       Карие глазки высматривали каждую проходящую мимо душу, словно сканируя и понимая, какая сегодня её ждет неприятность, но из неприятностей было только одно. Какой-то чудак запер туалет, что очень странно и как-то глупо. Обычно он всегда открыт. Из-за этого пришлось идти на урок, а не сразу курить. Дома пришлось это прекратить. Брат слишком долго на это смотрел, поэтому Женя старалась лишний раз не брать эту гадость в рот.       На ней была длинная водолазка тёмно-зелёного цвета. Не хотелось снова открывать на себя вид. Пусть все знаю, что у Жени – всё нормально.       Пятифан стоял и тёрся возле стенки, клея какую-то девчонку восьмиклассницу. Она держала перед собой руку на груди Ромы, а сам Рома второй рукой держал её ранец, а дышал грубо, говоря ей в лицо, открыто пялясь на её грудь, которая и не была такой уж и большой, скорее, открыто доступна. На ней же было одето белая маячка с глубоким вырезом.       Женя на это грубо схватила себя за мысль, что она полная дура. Причём последняя.       Пройдя мимо этой сладкой парочки, Женя задела плечом своего одноклассника, а после даже не покосилась на него, якобы "случайно". Где же Пятифан потерял своего дружка Бяшу?       Поправив ранец, Женя ухватилась взглядом за Антошку, который скучал и ждал, когда же откроют кабинет литературы. Он внимательно рассматривал свои туфли, которые были идеально начищены. Где же его Полина? Катя? Может, не пришли? Ещё довольно рано. Может ещё и достанут его. Но раз уж их нет, сейчас этим займётся Козырева.       — Оп! — Женька потянулась за шнурок этой туфли, а после отпустила, тем самым развязав узел. — Попался, Антошка. — Женя ухмыльнулась, а после упёрлась ладошками об пыльно-белый пластиковый подоконник, который успели разломать в щепки, когда садились своими задницами на край. В этот состав и Женя успела попасть.       Петров поправил свои очки, а после глубоко вздохнул и стал завязывать шнурки, перед этим взглянув на Женю своими голубыми глазами.       Козырева грустно вздёрнула уголки губ вниз, а после опустила голову, из-за чего все кудряшки полетели вниз.       — Ну, Тоха-а… — её протяжный голос стал на конце чуть тише, чтобы их никто не стал слушать. — Только ты давай на меня не дуйся. — А после выпрямилась и, вздёрнув нос, осеклась на спину Пятифана. Глаза сузились, а губы вернулась в верх, в оскале.       Антон также встал прямо и посмотрел на Женю вопросительным взглядом, на что Женя ответила ему таким же взглядом, а после улыбнулась. Махнув рукой, она посмотрела на дверь и снова глянула на Петрова. Он же в свою очередь очень нескрытно рассматривал Женю. Женя стала делать так же в ответ. Антон был одет в строгие брюки и чёрную водолазку. Чем-то они сегодня были похоже.       Антон встретился взглядом с Женей, а после ярко покраснел и посмотрел вперёд, на что Женя ударила его в плечо и усмехнулась.       Петров все таки издал из себя хоть какой-то звук.       — Ты изменилась. — после сказанного, парень поправил оправу очков и дёрнул носом, словно зайчик.       Женя кивнула плечами и сузила глаза. Антон прав, она изменилась, но чем?       Телосложением она оставалась для всех такой же, кроме себя. Запахом табака если только от неё не веет, но и это не на долго, но вряд ли Антон думал об этом. Может он про?..       — У тебя волосы стали темнее, покрасилась? — взгляд упал на локон, после чего снова на Женю.       Женя опустила голову и отрицательно кивнула.       — Тебе показалось. — но ему не показалось. Всё-таки Женя чернела, но не только волосами, но и душой, которая захватывала за собой уже и аспекты её красоты.       Звонок на урок. Учительницы всё ещё не было, как и Смирновой. Может что-то случилось?       В коридоре людей стало значительно меньше, только их класс был в коридоре.       Как заметила Женя, не сразу, конечно, но Будаев уже тёрся об тёплый бок Пятифана, явно перемывая кости.       Её взгляд уловил Рома, после и сам Будаев. Конечно, оба стрельнули своими гиенскими движениями и стали обмывать кости Жени, что они делали практический на каждой встрече. Вот почему Женя стала так часто их искать.       Только вот Козырева всё больше и больше задавалась вопросом: если Пятифанов так быстро меняет своих подружек на право и налево, ни уж ни с одной не может поделиться с Бяшой? Аль зажал для друга или друг сам не желает ложиться под подруг Пятифана?       Всё же Женя не смогла передать какие ощущения она чувствовала. Впредь столько не курить. Обычно, она всегда затягивалась дымом табака перед уроками, в большинстве случаев это делает её хоть более активнее, может щас наоборот, успокоит?       Женя оттолкнулась от подоконника, после чего опрокинула Тожу взглядом.       — Тох, если чо, мне плохо стало. — Она сказала естественно это не на весь коридор, якобы зачем другим уши навострять.       Антон приподнял брови, а после резко опустил и хотел уже что-то сказать, но Женя уже быстренько шла в знакомый ей коридор, где обычно никого нет. Так, ходят тут всякие, но свои, а все свои к первому редко приходят.       Быстро перескочив через моющую полы уборщицу, перед этим с ней естественно поздоровавшись. Всё таки это была их соседка.       Странно, но дверца в тёмное убежище подростков было уже предоткрыто, что вовсе не постигало их "уставу", который они сами же и придумали. Женя с аккуратностью посмотрела на кабинки и закрыла за собой дверь уже до конца. Нужно будет напомнить своим устав, а то уже вовсе бошки по-отшибало. Понятно дело, что сейчас всем до глубоко, кто и что тут курит, но наглеть же нельзя.       Козырева дёрнула первую попавшую кабинку и поняла, что она закрыта, после она удивилась этому больше. Точнее нет, она не то, чтобы удивилась, но её реакция была и вправду откровенно шокирующая.       После, постучав одной костяшкой по зелёной дверце, Женя стала говорить, сщурив глаза.       — Слыш, свои. — лишь бы это не был какой-нибудь педагог, но и Женя не спешила доставать из своего кармашка сигареты. На всякий.       После этого послышался сильный кашель. Это был мужской голос, поэтому Женя тут же отодвинулась от дверцы и подвинулась ближе к окну, а после с тихим любопытством посмотрела со стороны на эту дверцу и удивилась.       Из неё вышел открыто привлекательный парень. На нём была одета чёрная кофта с синими элементами состоящих из линий, а под майкой красовалась футболка тельняшка. Удивительно, но сочетать такой стиль было рискованно. На ногах были объёмные джинсы. Ему вовсе на форму плевать? Или физра?       Хотя признать Женя тоже не любила надевать на себя платья, но, чтоб прям борзеть, было стрёмно.       Женя стала доставать из портфеля пачку сигарет, следом и зажигалку. Вытащив одну, она прикрыла рукой пламя и закурила.       Затянувшись, Женя опустила брови и стала разглядывать парня. Он же в свою очередь опустил руку на дверцу кабинки и также разглядывал Женю, а после издал голос.       — А курить вредно. — Голос его напоминал, чем-то Бяшкин, но только грубее и без знакомого "на" на конце.       Козырева приподняла свою бровь и скверно глянула на того, а после постучав указательным пальцем по сигарете, снова затянулась и кинула ответку.       — Ты-то на себя посмотри. От тебя за километр несёт. — Она ухмыльнулась и, в последний раз затянувшись, кинула сигарету в окно, перед этим открыв его.       Он улыбнулся во все зубы, а после приблизился к подоконнику и протянул руку.       — Андрей. — на руке у него была большая царапина, точнее шрам, на всю ладонь, от этого у Жени пошли мурашки. У неё остался такой же шрам от зеркала. Удивительно.       Женя, снова подозрительно посмотрела, но руку не спешила тянуть, наоборот, стала продлевать этот момент, как можно дольше.       — Из каких краев, Андрей? Раньше не виделись мы. — Она проглотила слюну и стрельнула своими чёрными глазами.       Андрей не опускал руки, а держал дальше.       — Считай уже старый. — тот улыбнулся, но Женя такую шутку не заценила, ждала и стояла на своём. Потом Андрей сосредоточился и убрал руку.       —Да, приехал сюда, вчера буквально. — парень стал нервно кусать нижнюю губу и продолжил, но тише. — Вон, мелкаши ваши помогли. Потом ты пришла. Я сначала подумал училка какая, а нет, тут ты. Ну, так, чо, Андрей? — он снова глянул на Женю и протянул руку.       Женя спрыгнула с подоконника и стала идти вперёд, уже собираясь выходить, но новый знакомый решил пройтись за ней.       — Смотри больше не обращайся к этим, должен будешь. И это... Ты дверь за собой всегда закрывай. — и наконец, оба вышли из туалета.       Андрей, который шёл сзади, немного удивился, что ростом они были почти похожи, но всё же он был выше, не всегда увидишь такую девушку. Имя кстати она не сказала. Обычно все говорят, а она чё-то нет.       Женя кашлянула и стала идти к своему кабинету, а этот придурок стал идти за ней всё дальше и дальше. Вскоре, Женя обернулась и заметила, что на нём тоже был ранец, значит он сёдня учиться.. тогда чо за ней переться? Они вряд ли были ровесниками.       Козырева остановилась и повернулась.       — Ты чо за мной прёшься? — Она напрягла скулы и уже спрятала руки в карман. Хер знает, что этот чёрт выполнит.       — А, так я это.. — Он стал чесать голову и смотреть на Женю. — Я думал, мы с тобой прогуляемся, ты мне школу покажешь, все дела. — но как только он хотел продолжить, он заметил на себе вовсе недобрый взгляд. Женя явно не планировала гулять с этой балдой.       — Пиздуй от сюда. Мне на урок пора. — кинула Женька и стала идти к кабинету, как её в момент зацепили за локоть.       — Слышь, тебя как зовут? — его глаза сложились в домик. Видно его это сильно волновало.       Козырева закатила глаза и, выбравшись из его лап, быстро стала шагать к кабинету, после чего выкрикнула чёткое "Женя!", а после зашла кабинет литературы.

***

      Женя услышала все уже сказанные слова не первый раз, что опаздывать плохо, надо было хотя бы Лилию Павловну предупредить и сказать, что ей плохо и бе-бе-бе.       Всё-таки, Антон её прикрыл, что было очень как раз, ведь если бы он этого и не сделал, и молчал бы в трубочку, то классуха бы позвонила матери, что до кучи было бы не кстати.       Сидя на химии, рядом сидел её одноклассник, но Женя открыто отвернулась от него и показывала своё недовольство через игнорирование какого-либо вопроса к ней.       Учитель задал парное задание: нужно было посчитать валентность формул, которые были написаны на доске. Было их там не мало, к сожалению.       Одноклассник Стёпа, паршивый шутник, только и мог ржать на алгебре про многочлен, и на физике про эбонитовую палочку. Было даже мерзко с ним сидеть. Он вечно что-то обсуждал со своим другом через бумажку, которая летала по всему классу, перед этим что-то шепча Жене, но та уже открыто поставила голову на руку, согнув все пальцы, кроме среднего. Наконец-то Стёпа прекрасно понял, что его посылают куда подальше.       Антон беседовал с Морозовой. Всё же Петров что-то чувствует к Полине, наверное, если бы была возможность, то он бы сразу приклеился к ней, но видно, Пятифан не давал зелёный знак, поэтому Петров всячески держался. Интересно, как он относится к Роме? Он же его товарищ, наверное...       Половину формул была сделала, только не факт, что верно, но на тройку Женя, будто бы наскребла.       Продолжив разглядывая свой класс, Козырева наткнулась на довольное рыло Пятифана, которому было далеко всё равно на химию. Он беседовал о чём-то с другом Бяшей, и плевали они оба, что им сделали тысячное количество предупреждений, что если они не заткнутся, то вылетят от сюда пробкой, они продолжали болтать.       Смирнова была уткнута в учебник и видимо с большим удовольствием решала все эти формулы. Вот гадина...       От последней мысли Женя опустила глаза и посмотрела на свою тетрадь и закрыла её. Плевала она на это парное задание, она одна, что ли решить не может? Издевательство, какое-то.       После, сложив руки на парту, а сверху голову, Женя глубоко выдохнула и прикрыла глаза. Всё же парень, который ей сегодня попался, был хорош собой, хоть и дурак последний с виду, но точно городской. Такой стиль тут не носят, не заценят, а он носит, значит имел стиль.       И голос у него, хоть и похож на Ромин, но, не такой, ещё грубее будто, а может наоборот. Не знает Женька, вовсе запуталась от таких мыслей, словно опять образ этого парня на глазах вырисовывался.       Здоровяк такой, а всё равно не страшный, ну, может если только для Жени. Интересно, в каком он классе?       Однако, её мысли прервал звонок. Женька встала с места и стала складывать учебники обратно в портфель, уже хотя отдать свою тетрадь Стёпе, чтобы тот отнёс её учительнице, но всё же она передумала и пошла относить сама, а после, ещё раз взглянув на соседа по парте, проговорила про себя: «Дятел»

***

      Сидя за партой, Женька открыто скучала, ведь Антон всё также восхищается Полиной, ну или бегает за Пятифаном. А других нормальных в классе у них нет...       Женя решила прогуляться в школе, может увидит кого. Точнее она знала кого, просто всё также пыталась все внушить, что не замечает этого товарища.       «Его голос, прикосновения, запах, манера общения, глаза, скулы…. О боже...»       Женя опустила свои руки на подоконник, глубоко вздыхая и проглотила навязчивую слюну. Сладкие мысли всё тёрлись друг об друга, пытаясь вновь получить, то, о чём они так настойчиво думают.       «Пятифанов...»       «Я не влюбилась. Нет, ни в коем случае. Я лишь хочу его, чтобы его лапы были на мне. Чтобы его губы целовали меня и шептали мне всякий бред. Как же я завидую той девчонке, которая готова расплавиться с ним в одной постели. Я её прекрасно понимаю. Я бы отдала всё, чтобы повторит ту ночь, чтобы он взглянул на меня, чтобы... Захотел меня!»       От последний мысли, Козырева открыла глаза и оттолкнулась от подоконника, после чего почувствовала сзади огромную спину. Она повернулась, боясь увидеть там того, кого ждала, но нет.       Сзади стоял какой-то парнишка. Женя лишь кинула быстро "сорян" и попыталась быстро слиться с места преступления.       Поправив волосы одной рукой, Женя почувствовал дикий дар на щеках. Водолазка, словно перекрывала воздух, отчего горлышко ткани было отодвинуто указательным пальцем. Вышагивая ватными ногами по полу, Евгения была в дурном состоянии. Всё казалось слишком сладким, до жути противным.       Женя резко открыла глаза и стала уже идти быстрее. Нужно было проветрить мозги от такого.       «Дура!»       Евгения решила, что точно не будет показывать, что происходит у неё в голове, в организме и душе. Никогда! Пусть это будет никогда не исполняемое желание. Была бы её воля – она бы за такое убила бы себя.       Пока Женя вышагивала большими и быстрыми шагами, её ухватили за запястье. Что это за дурацкая привычка, сразу хватать девушек за запястье?! Больно же!       Козырева на такой жест нахмурила брови и сбросила тяжелую руку, даже не посмотрев кто это был, вовсе не было интересно. Но следом она услышала громкое "Женя!". Пришлось повернуться назад.       Сзади стоял Андрей, точнее он стоял не один, а с несколькими парнями из одиннадцатого класса. Видно, новенького приняли в свою тарелку, что тот так хорошо разложился в компании непоседных людей.       Андрей прибежал, словно собачка за Женей и быстро стал шагать за ней, параллельно с ней общался.       — Ты куда спешишь так? — на это он резко получил "подышать", — А-а, ну, я с тобой тогда. — Он улыбнулся и стал идти следом за Женькой, перед этим последний раз глянув на своих новых знакомых.       Сомнительная эта была идея идти с Женей, да и Козырева на это отреагировала неспокойно. Чо это он за ней бегает?       Зайдя за стену у повешенного, Женя нервно стала курить, а после засунув руку в задний карман брюк, стала рассматривать снег на небе. Холодно было, но не так сильно. Дым дал какой-то источник тепла, из-за чего по телу бегали мурашки от быстрого переключения градусов.       Андрей, шмыгнув носом, всё таки забрал с раздевалки быстро куртку и стал накидывать на плечи Жени, на что та странно глянула и случайно уронила её на снег.       — Извини. — Женя зажала губами сигарету, а после подняла куртку и стала отряхивать, протянув её владельцу.       Андрей же стал рассматривать Женю, причём старался делать это скрытно, но выходило это и вправду незаметно, тем более разница в росте была довольно приличной. Он всё же повесил на её плечи куртку, что заставило Женю насторожиться.       Козырева повернулась к нему и, выдохнув пар в сторону, стала чётко излагать свои мысли, перед этим глянув на свои плечи, которые уже были укрыты тёплым покрывалом из куртки.       — Можешь не морать руки об меня. Я спать с тобой не буду. — После она поглядела на парня и увидела его в глазах только усмешку и улыбку.       Андрей оперся на кирпичную стену и усмехнулся.       — Почему ты решила, что я с тобой спать хотел? — После он сщурил свои глаза и внимательно стал смотреть на Женю.       Девушка от такого вопроса вздрогнула. Что значит "я решила"?..       — Ну, взгляд твой, бегаешь за мной. — та кинула под ноги окурок и шмыгнула носом, продолжая говорить чуть тише. —Куртку вон свою дал, а сам стоишь мёрзнешь.. — указав носом на его вид, Андрей сам машинально глянул на свой прикид. Он лишь закатил глаза,       — Я чё, не могу за девчонкой поухаживать? Может я хочу тебя в подруги записать. — на что был получен машинальный ответ от Жени: «Тогда вычеркивай.»       — Ты грубая. — Андрей всё ещё давил лыбу.       От такого заявления у Жени ни одна морщина не дёрнулась, сначала. Лишь улыбнулась и посмотрела на парня.       — Удивил. — Она усмехнулась и продолжила стоять уже довольно спокойно. Поправив куртку знакомого, она взялась за края куртки и держала их.       — Ты смеяться умеешь?? Я думал ты только хмурой можешь быть. — они встретились взглядами. Женя закатила глаза и снова посмотрела на лес.       — Тебе идёт. Улыбайся чаще. — он спокойно посмотрел на макушку Жени, а после и сам повёл свой взгляд на лес.

***

      Мать с отцом настояли на том, чтобы Женя продолжила ходить на лёгкую атлетику, хоть она не сильно было этому рада, но перечить им она не стала, хотя могла и имела на это полное право. Если бы не брат. Она не простила его. Ей даже стало легче, что он перешёл жить в общагу от техникума, только он был в другом селе, поэтому и решил переехать, чтобы каждый день не шагать туда сюда. Удобно. Козырева-младшая даже выдохнула, что его здесь нет и долго не будет.       На улице зима-зимой, а ходить учитель заставляет в велосипедах или шортах, чтобы ноги было видно. Ну, как обычно в прочем, ничего нового.       Снова став на первой линейке, Женя покрутила головой. Остальные стояли на второй половине зала, но только "качков–боксеров" не было на их местах, что немного странно. Они всегда раньше приходили, да и тренера нет. Может задание отменил?       Козырева выдохнула и снова направила свое твёрдое лицо на конец строя. Там не было Лизы. Скорее всего опаздывает, но на этого человека Жене было плевать.       Скрестив ноги, Евгения выдохнула из носа кислород и сжала нижнюю челюсть, после чего в зал зашел тренер. Его прежний красный костюм с лампасами хорошо сидел на нём, а свисток висящий на верёвке на шее, был серебряный, только уже немного ржавым.       — О-ох, как вас много! Все почти. — его взгляд остановился на Козыревой. Ну блять. — Сама Козырева! Щас снег растает. Прогуливать надоело, что ли? –Его усмешку никто не поддержал из девчат, потому что знали - если поддержку окажут и ему, то или им Женя всячёт, или тренер их начнёт учить жизни и унижать.       Рыжая макушка стала хрустеть шеей, а после и ногами, крутя их по часовой стрелке и против.       Мужчина стал записывать всех, доставая из кармана какую-то кассету,       — Сегодня с музыкой будем заниматься, с весельем так скажем! Так, разминку, а потом и бегать будем! Выполнять! — Тренер стал уходить в свою каморку, после чего совсем скрылся.       Евгения стала ожидать музыку и вот, она появилась, словно по-щучьему велению.       Козырева встала вперёд, дабы показывать упражнения. Другие же девочки встали на две линии.       Показывая упражнения, Женя уже привыкла, что когда они делают кое-какие упражнения, как планка, ну или приседания – то соседние парни смотрели на них, как на кусок мясо. Оно и понятно. Только Жене было далеко на это плевать. Кто-то из девушек сами делали так, чтобы на них обратили внимание. Оно и видно, например, как Верка тычет своим задним местом, чтобы на неё хоть кто-то посмотрел. Из-за характера не полюбят, так пускай за тело полюбят.       Через пятнадцать минут зашли парни. Они были все мокрые и красные. Как потом выяснилось, они решили закаляться и заняться на улице. Такое себе удовольствие, завтра все с температурой лягут. Ну, половина уж точно. Всё-таки не каждый сможет такое выдержать.       Среди них появился парень Андрей. Весело у нас, как говорится, но Жене не было весело. Она не хотела его так часто видеть, тем более в одной группе с Пятифановым. А они видно, как косо друг на друга смотрели – точно не подружились и не подружатся. Может, и смелое заявления, но, чтобы после какой-нибудь перепалки Рома никогда не общался с ним иным человеком, Петров был исключением.       Ребята тоже занимались попарно и отрабатывали какие-то моменты, кто-то же отдыхал на лавке.       Тренера объявили общий перерыв.       Женя пошла к окну. Там обычно стояла её вода, которую она носила всегда с собой. Не хочется помазком быть каким-то.       Присев на лавочку, Женя глубоко вздохнула, а после откинулась на стену головой и прикрыла глаза. По лёгкому шатанию лавочки Женька поняла, что к ней кто-то подсел. Сначала она подумала, что это был кто-то из девочек, но присед был такой сильный, что там на девочку непохоже, но открыв глаза, там далеко была не девочка. Пятифанов...       Козырева встала на ноги и хотела мигом скрыться из глаз Ромы, а ещё сильнее хотелось его позлить и пойти к Андрею, но её остановили. Пятифан осторожно ухватил её за икру и нажал, а после тихо сказал.       — Сядь. Смотрят все. — Он сказал это тихо, но как всегда грубо.       Козырева от души была готова растереть этого человека на тёрке, но всё, что она могла сделать, так это пригрозить ему пальцем.       — Не трогай меня. С первого раза не понял? — но она села. Он был прав, на них смотрели, но не многие.       Сделав небольшое расстояние между ними, Евгения стала дергать челюстью, а после бегать глазами по залу, дабы за что-то уцепиться.       Рома в свою очередь, приподнял одну бровь и стал наблюдать за девушкой, после негромко сказал.       — Где синяк поставила? –о- н указал на место, где она ударилась, когда были разборки с братом, после, повторил. — Где порезаться успела? — он ухватил за ладонь, где был большой порез.       Женя попыталась убрать руку, но он держал.       — Не твоё дело. Тебе что надо?! Я вроде тебе ясно сказал, сгинь от меня! — Козырева выхватила руку, но получила неприятную ответку.       Пятифанов потянул на себя её за предплечье, а после тихо стал говорить в волосы.       — Я же вижу, как хочешь меня... — Пытался он продолжить, как Женя топнула со всей дури ему по ногу и встав на ноги - влепила пощечину.       Козырева от такого поворота событий просто забыла все буквы и, тяжело дыша, сказала,       — Да пошёл ты, урод! Ненавижу тебя!! Лучше бы ты пропал в тот день!! — Женя посмотрела на парня и хотела уйти, как к ним подошёл Андрей.       Андрей встал на сторону Жени, потому что Рома, буквально, настал над ней. Как никак, ей нужно была защита.       — Женя, всё нормально? — Андрей посмотрел мельком на девчушку, но больше не сводил взгляд с Ромы.       — Мы сами разберёмся, вали отсюда. — Ромины кулаки сжались до изменений в цвете. Казалось, что цвет их будет напоминать снег.       — Идите все в жопу! — Козырева развернулась и стала уходить из зала, чуть ли не убегая оттуда.       Следом за ней стал догонять Андрей, перед этим слыша сзади.       — Жень, погоди! — его голос был расстроенный, но Женены мысли и глаза были не лучше.

***

      Козырева быстро вошла в раздевалку и стала одеваться. Было принято решение прогуляться по тёмному уже селу и пойти со спокойной душой, как раз времени у неё есть. Мать даже не узнает, что она ушла с атлетики, пригрозить ей нечем.       Накинув на себя тёплые объёмные шаровары, Женя накинула сверху свитер и кожанку, а после стала выходить из раздевалки, перед этим забрав свою спортивную сумку на плечо.       На полу сидел Андрей возле женской раздевалки, перед этим сложив руки на коленях, а голову оперев на стену. Он сам не понимал, что он за ней бегает, но он понимал, раз Женя была такая злая, значит ей навредил Пятифан, с которым у них сразу не получилось подружиться.       «Тренер заставил их пойти на улице, перед этим стал объявлять кто таков. Андрей не сильно был рад такому всеобщему объявлению, мог и сам со всеми познакомиться, дабы еще с тренировки не забирать время.»       «Он занимался раньше в городе, но когда узнал, что и здесь есть борьба и спорт, то сильно этому обрадовался, что не потеряет свой навык на теле, да и в жилах.»       «Тренер встал посередине, а рядом стояли ребята в ширинку. Андрею пришлось встать рядом с мужчиной. Его глаза бегали по незнакомым лицам. Недовольно лицо он сразу заприметил.»       «Объявив, кто таков Андрей Калашников и чем он дышит, все поздоровались с ним и началась тренировка. На лыжах причём. Рома его сразу начал подрезать, а после и вовсе толкнул в сугроб, якобы случайно.»       Заметив Женю, Андрей молниеносно встал с пола и крикнул ей в след.       — Женя! — Андрей сморщил губы, а после уже не надеялся, что она обернётся. Он был прав, но она остановилась.       Её рыжая макушка повернулась чуть-чуть в бок. Было видно её профиль. Он такой... Такой красивый, особенно, когда на её лицо падал тусклый свет лампочки в темноте.       Андрей сказал уже тише.       — Подожди меня пожалуйста, вместе пойдём. — Он посмотрел еще раз на Женю, а после стал идти в свою раздевалку уже.

***

      Женя стояла за столбом ДК, тихо покуривая сигарету. Достало всё. Придёт ещё щас домой, а там мать с отцом будут. Щас снова будут проверять крест на ней и таблетками пичкать. Начали эту ахинею недавно, но Женя их принимала, потому что мать осматривала как в СИЗО, а после делала огромный "доклад" брату, что "Ей только лучше, не волнуйся. Учись".       Козырева, откинувшись об холодный бетон, прикрыла глаза и заметила, как на её тёмные ресницы стали падать снежинки. Чтобы их не потревожить, она не открывала глаза. Было хорошо.       Глубоко выдохнув, она всё же открыла глаза, потому что заметила шорох сзади, но она не спешила выходить из своего "окопа".       Андрей буквально выбежал из ДК, а после посмотрев по сторонам, стянул по бетону и тихо сказал.       — Ушла. — после чего стал идти вперёд.       Козырева на такую реакцию и не знала, что сказать, точнее как взаимно ответить. Улыбнувшись про себя, она стала выходить из своего укрытого места, а после, выгнув одну бровь, посмотрела на парнишку и спокойно сказала.       — не бушуй. — выкинув окурок, Евгения притоптала его и стала смотреть на Калашникова.       Андрей слабо улыбнулся, а после подошёл ближе к Жене и посмотрел на неё.       — Не знаю, что у тебя в голове, но.. — Калашников замолчал, потому что Женя его не слушала. Ну, как показалось ему. Она топталась на месте.       — Слушай, Андрюх, не бегай за мной. Тебя потом пацаны засмеют. Те чё от меня надо? —Козыревой и вправду не нравилась, что Калашников тратил на неё излишнее внимание. Она привыкла быть одна и будет всегда одна. Потому что доверие никому нет.       Андрей заострил своё внимание куда-то дальше Жени. Нахмурив свои брови, он грозно проговорил, намного опустив голос до баса.       — А мне плевать, что пацаны скажут. Может ты мне понравилась. — После этого он засунул в свою привычно зелёную куртку руки и стал идти вперёд.       Женя немного притупила взгляд и выдохнула воздух, отчего пошел пар.       Козырева пробежалась в след за Андреем, а после стала идти ему "дыша в спину".       Калашников сказал более сердито, чем раньше. Он был зол, только на кого?       — Странная ты. Обычно, все девчонки сами не против знакомства, а ты... — но Женя, снова его резко перебила.       — А я одна всегда. И буду одна. Здесь доверия никому нет, и когда не будет. Мне никто не нужен, и я никому не нужна. Я лучше подохну, чем кому-то поверю. — девушка выплюнула в бок и ускорила шаг, чтобы идти на ровне с Андреем.       Андрей на это лишь грустно посмотрел в сторону Жени и мог ей мысленно сочувствовать. Как так можно? В смысле всю жизнь одной быть? Он бы не смог, да и не будет такого. Сильная она. После долго раздумия и неловкой паузы, Андрей повернулся на Козыреву и тихо сказал.       — Я тебя заставлю передумать. Слово даю. – сказал Андрей, протягивая ладонь для пожатия о принятии спора.       Выгнув правую бровь, Женя усмехнулась, недопонимающе смотря на парня.       — Серьёзно? Споришь со мной? — Женя пожала плечами и пожала в ответ, а после разруба, сказала. — Желаниям будешь отвечать. — После этого Козырева посмотрела под ноги. Фонари под макушками пропали.       — Ещё посмотрим, кто проспорит. — После этого оба шли молча, погружаясь в свои мысли и не тревожило уже ничего.

***

      Двадцать первое ноября, последний день, когда рождается скорпион. Видно Женька успела запрыгнуть в эту ловушку, чтобы родиться с таким характером и жить с ним.       Проснувшись от лютого холода, Козырева встала с постели. Одеяло было откинуто в сторону, дабы тёплые и босые ноги прикоснулись с ледяным полом.       Пройдя до окна, она поняла, что не закрыла его вечером, когда пришла с тренировки домой. Андрей ещё этот. Не хватало ей еще хвостика. Будто Пятифана ей мало.       Захлопнув окно, она осеклась и нашла на подоконнике записку, почерк был брата: "С Днюхой, рыжая."       И снизу корявое сердечко, на что Женя усмехнулась и смяла бумажку, а после закинула себе в карман штанов.       Подойдя к зеркалу, Евгения устало выдохнула и прошла дальше на кухню.       Там сидели всё её семейство. Даже бабушка с дедушкой пришли. Натянув на себя милую улыбку, она улыбнулась и обняла всех, получая в лицо громкое "С днём Рождения!"       Праздновать его она не то, чтобы не любила... Скорее было просто скучно, намного было приятнее сидеть на чужих праздниках, там и народу побольше и веселее. Но посидеть со своим семейным древом она не против.       Тортик, все дела, от всего семейства, было подарком билетик в небольшой ближайших городок Верхнеудинск, в котором было намного больше развлечений, чем сидеть в скучной деревне. Билеты были куплены сразу туда и обратно. Ехать нужно было завтра. Настроение было поднято сразу, тем более после новости, что поедет она одна. Прям настоящий подарок.       Женя с великим удовольствием пила чай с тортом и ждала завтрашнего дня.