Мясорубка

Кира резко проснулся в середине ночи от кошмара. Он сел в кровати, сжимая в пальцах одеяло и подтянул колени к груди. Рядом мирно спал Михаил Сергеевич, свесив руку с кровати. Кирилл заглянул ему в лицо, чтобы удостовериться, что тот спит и заметил отпечатки ягодной помады на лице мужчины. Библиотекарь замер, потирая переносицу, потом сполз с кровати и отправился в прихожую. Там он нашёл кожанку мужчины и достал из ее кармана выкидной охотничий нож. Открыл его и потрогал лезвие. Острое. Кира засунул нож к себе в карман шорт и отправился обратно в спальню. Там он забрался в кровать и наклонился над спящим Михаилом Сергеевичем. Потрогал пальцами его волосы, коснулся губами щеки и так застыл, слушая ровное, тихое дыхание спящего. Михаил Сергеевич вздрогнул во сне и обнял Киру за талию. Библиотекарь молча лёг рядом и закрыл глаза, чувствуя лихорадочное биение своего сердца. В Москве шёл третий час ночи. У Киры болела голова от количества выпитого и болело сердце от непонятных, противоречивых эмоций. *** На утро Михаил Сергеевич встал раньше Киры, отмыл лицо от его помады, прибрался в кухне, сходил в магазин за продуктами и сварил острый суп от похмелья. Кирилл проснулся от вкусного запаха, доносящегося с кухни и от яркого лучика солнца, пробивающегося сквозь щель в плотных шторах. Библиотекарь встал с кровати, проверил нож в кармане шорт и направился в ванную умываться. Когда он пришел на кухню, Михаил Сергеевич уже налил ему супа в тарелку и поставил чайник на газовую плиту. — Доброе утро. — поздоровался Кира, садясь за стол и наблюдая за мужчиной. — Доброе, Кирюша, ешь суп, специальный от похмелья. — Спасибо. Кира зазвенел ложкой, а маньяк сел напротив, наблюдая за тем, как комсомолец ест. — Не помнишь, что вчера было? Кирилл напрягся и поднял взгляд, встречаясь с Михаилом Сергеевичем глазами. — Нет, я не помню даже, как я в кровати оказался. — внутренне холодея соврал Кира. — Я очень много выпил… и ничего не помню. — Ясно. — А вы? Что нибудь помните? — Помню, как ты упал со стула, как потом я тебя поднял и отнёс в кровать… — Михаил Сергеевич сделал многозначительную паузу. — Отнёс спать. — Я что нибудь говорил странное? Или делал? — с растущей тревогой промямлил Кира. — Особо ничего. Но ты что-то говорил на украинском. — пожал плечами Михаил Сергеевич, наблюдая за реакцией. — И все? — чуть не плача выдал Кирилл. Ему хотелось закричать на весь дом, что они целовались, что Михаил Сергеевич обжимал его в углу, что им было так хорошо, так хорошо… — Да, больше я ничего не помню.