Мясорубка

Часы отбили четыре часа. Кира внимательно оглядел сигарету с своих пальцах замутнённым взглядом. Он был полностью раздет, за исключением боксеров и цветастой рубашки, висящей где то на локтях. Одна бутылка шампанского, уже пустая, гулко покатилась по полу, встретившись с его ногой. Вторая стояла перед вором. Арсений стоял на коленях перед ним. Из с него натекло порядочно крови и слез. Кира повертел сигарету в руках. — Миша, зажги, я что то запамятовал… — подал голос он, размахивая сигаретой в воздухе. Михаил Сергеевич с другого конца стола отобрал ее у него и прикурил одной рукой. — Держи, сладкий. Тебе ещё не хочется спать? — Спати? Нет, не охота. — пролепетал Кира, делая короткую затяжку. — Что Сеня здесь сидит?.. — Кирочка, шёл бы ты в кроватку, мы с Сеней разберёмся вдвоём. — попытался услать вора спать Михаил Сергеевич. — Не хочу в кроватку, я буду смотреть что вы делаете. — Петрошенко погрозил пальцем в пустоту и притянул к себе за горлышко початую бутылку шампанского. — Ладно, милый, если ты хочешь, я не смогу тебе отказать. — Михаил Сергеевич перегнулся через стол и поцеловал Киру в губы. Арсений что то прошипел. Его комплект зубов уже перестал быть полным. — Что тебе надо, урод? Видимо зубов оставил многовато. Михаил Сергеевич встал с табурета, потянулся и взял из угла деревянную гимнастическую палку. Он обогнул стол и схватил яростно мычащего Арсения за волосы. Не отдирая скотча от его губ маньяк толкнул в чужой рот палку. Послышался неприятный хруст. Кира поморщился и отхлебнул шампанского. Уголки скотча отклеились и он вместе с концом палки оказался в горле Арсения. Тот бешено замолотил руками в воздухе и замычал. Михаил Сергеевич с силой толкнул палку перпендикулярно вниз, в его глотку. Арсений схватился за палку, давясь собственным языком. Библиотекарь пнул его босой ногой в подбородок и глубоко затянулся сигаретным дымом. Перед глазами на пару секунд потемнело. Арсений забился в припадке, Михаил Сергеевич протолкнул палку глубже, сминая его внутренности. Тот издал какой то нечленораздельный звук. Его голосовые связки уже были безнадежно повреждены. Из носа и рта хлынула кровь. Арсений затрясся, булькая. Его глаза распахнулись неестественно широко. Он не мог сделать вдох, Михаил Сергеевич давил его легкие своей гимнастической палкой. Кира расстроенно выдохнул, поднёс горлышко бутылки к губам и выпил остатки залпом. Алкоголь приятно обжег горло пузырьками. Библиотекарь сморщил нос и поставил уже пустую бутылку обратно на стол. Михаил Сергеевич поднял пустую бутылку с пола и ударил Арсения по голове. Тот отключился. Маньяк вытащил палку из чужой глотки и поставил к стене. — Миш, ты мне обои заглубил… — промямлил Кира, потирая переносицу. — Я сделаю тебе ремонт, живешь тут как бабулька. — Хорошо… Михаил Сергеевич взвалил бесчувственное тело на стол. — Зачем он вообще пришел сюда? — задал вопрос в пустоту Кира Петрошенко. — Он догадывался, что мы убьём его? Или он не догадывался? — Я не знаю, о чем он думал. Это уже не так важно. Михаил Сергеевич вытащил из ящика стола нож и вонзил его в горло Арсения. Послышался приглушённый хруст, издаваемый перерубленным позвоночником. Кира вздрогнул и поймал спокойный взгляд Михаила Сергеевича. Тот улыбнулся ему и ещё раз ударил ножом по чужому горлу, держа голову Арсения за подбородок, чтобы не тряслась. Из дыры в покромсаном горле вырвалась, пузырясь, струя темной венозной крови. Она поднялась высоко и забрызгала лицо Михаила Сергеевича. Тот не придал этому значения и продолжил свою трудную работу. Конечности тела мелко затряслись и Кира в ужасе вскочил со стула. Михаил Сергеевич ласково улыбнулся ему. Нож прорубил трахею и маньяк выдернул его из тела. Несколько капель крови вместе с ошмётками мяса попали на щёки Киры. Он остановился в ступоре, трясущиеся руки взлетели к лицу, чтобы стереть грязь. — Хочешь попробовать? — спросил Михаил Сергеевич, протягивая комсомольцу нож. Тот принял его, не говоря ни слова. Маньяк сделал шаг назад, предоставляя Кире свободу действий. Библиотекарь крепко сжал в руках нож и замахнулся. Лезвие глубоко вошло в грудную клетку ещё дёргающегося тела. Кира с силой ударил Арсения ножом ещё раз, ещё и ещё. Кровь обильно вытекала на стол из не до конца перерезанного горла, громко капала на пол. Весь воздух кажется был заполнен ее жирным минеральным запахом. Кира бил ножом тело снова и снова. Михаил Сергеевич закурил сигарету мокрыми руками. Он спокойно смотрел на то, как комсомолец вспарывает Арсению живот и засовывает туда руки по локоть, чтобы раздвинуть рёбра. По лицу вора текут струйки пота, слез, чужой жирной крови, ему жарко, тепло разливается по лицу, стекает по шее на грудь, плечи. Он сосредоточенно разрезает тело, с нечеловеческой силой ломает его рёбра, так, словно делал это всю свою жизнь. Не нагружай себя, милый, твои руки, они будут болеть потом, говорит Михаил Сергеевич, он гладит Киру по спине, пока тот выдирает из тела ещё недавно бившееся, горячее сердце. Библиотекарь держит сердце Арсения и медленно оседает на пол. Его руки в вонючей крови выше, чем по локти. По лицу и шее градом катится пот, волосы и рубашка насквозь мокрые, хоть выжимай. Очень жарко Жарко… в ушах стоит беспрерывный гул Гул… Руки жжёт, болит голова… Кира хрипло, истерически кричит. Часы бьют. Шесть утра.