Мясорубка

Михаил Сергеевич пилит плечо Арсения. Сухая пила с треском перерезает сухожилия и кости. Воздух кажется весь наполнен жирным минеральным запахом тела. Все лицо Киры, оно в крови. Он весь в поту, почти раздет: с диким выражением лица смотрит в одну точку. Слез больше нет совсем. Михаил Сергеевич складывает распиленные куски трупа в черный мусорный пакет. Вся кухня залита кровью. Кира нагибается, придерживаясь руками за мокрый стол. Его рвёт желчью прямо на пол, забрызганный кровью. Михаил Сергеевич хлопает вора по горячей влажной спине и параллельно стирает со своей шеи чужую кровь. Он спрашивает, не хочет ли Кира воды, говорит, что наверное стоит открыть форточку: ведь в кухне так душно. Я упакую остатки, мы выбросим их в реку, спокойно обьясняет он, пусть и полиция и мафия общими силами вылавливают из Волги кусочки. Кира, пошатываясь, выпрямляет спину. Его лицо красное, он вытирает губы тыльной стороной ладони и морщится. Сходи, прими душ, я приберусь, так говорит Михаил Сергеевич, с сочувствием, в котором слышится фальшь. Библиотекарь уходит, не говоря ни слова. Он опускает голову над ванной, вслепую выкручивает винтик крана с синей отметкой. Кран булькает, кряхтит, наконец из него мощной струей вырывается холодная вода. Брызги разлетаются по ванной, Кира трясущимися руками трёт затылок под потоком ледяной воды. На горящее лицо попадают холодные капли, он распахивает рот, ловит их, слизывает языком с губ. Голова немеет от низкой температуры. Кирилл забирается в ванну, переключает смеситель на душ и сверху на него льётся из лейки холодная вода. Он обнимает свои плечи руками, поднимает измученное лицо вверх, подставляя его под отрезвляющие струи. Мокрый холод смывает с тела Киры кровь и пот. Кожа гудит, от холода захватывает дух, но он чувствует себя лучше. В голове пустота, гладкий чистый шок. В груди широкой прохладной волной поднимается спокойствие. Когда вор выходит из ванной, Михаил Сергеевич стирает со стола кровь полотенцем. Куски трупа в завязанном пакете стоят у входа. Стало намного чище, но по прежнему ещё очень много следов крови. Им стоит идти, предупреждает маньяк, он бросает полотенце в раковину и заливает его сверху моющим средством ярко зелёного цвета. Кира стоит в дверях, из одежды на нем только боксеры, мокрые насквозь. С волос на пол капает вода. Зачем он, Михаил Сергеевич, это делает, спрашивает Кирилл бесцветным голосом. Он превратил его жизнь в мясорубку, так говорит Кира, глядя в пустоту перед собой. Неужели для Михаила Сергеевича люди — всего лишь фарш, спрашивает он, и оба знают: этот вопрос, он на самом деле риторический. Михаил Сергеевич все-таки даёт ему ответ, но не сразу.

***

Восемь часов утра. В этом месте набережной почти нет людей. Солнце только только встаёт, но жары еще нет. Просыпающаяся Москва мерно гудит. Михаил Сергеевич идёт впереди, он выглядит как всегда опрятно и чисто. Кира идёт за ним, его волосы мокрые, на нем джинсы, свитер и куртка Тимофея. На одежду капает с волос, но вор не придаёт этому значения. Он смотрит на поющих птиц. Утреннее солнце освещает его осунувшееся болезненное лицо. Михаил Сергеевич подходит к лестнице, она ведёт вниз, к Волге. Он движением руки зовёт Киру с собой, и тот идет. Волга катит свои серые волны размеренно, спокойно. Михаил Сергеевич развязывает пакет. Кира стоит перед величественной рекой в молчаливом восхищении. Его мокрую голову обдувает легкий ветерок. Михаил Сергеевич постепенно вываливает искромсанные куски трупа в воду. Выражение его лица будничное, Кира мог бы назвать его отвратительным, но промолчал. Он услышал чужое присутствие первым. На пешеходной части набережной остановилась машина. Кирилл услышал шорох шин как никогда четко, но даже не обернулся. Полицейские были уже на лестнице, когда Михаил Сергеевич понял, в чем дело. Они что то говорили, и Кира видел Тимофея, бледного, как полотно. До библиотекаря доносились его слова как через слой ваты. Первозванский призывал Михаила Сергеевича сдаться и не делать резких движений. Маньяк спокойно бросил остатки тела в реку и выкинул пустой пакет куда то в сторону. Он обернулся к направленным в его голову дулам пистолетов и засунул руки в карманы. — Все конечно, не так ли, Кира? — спросил он ровным голосом. — Может ситуация зашла в тупик, но я не сдамся. Ты знаешь, что для меня есть фарш, это неоспоримая истина, которая будет жить, пока живо человечество, ведь это есть настоящая природа людей. Кира поднял глаза и встретился с Тимофеем взглядом. Михаил Сергеевич вынул всего одну руку из кармана, выстрел прозвучал слишком быстро и глухо. Кира перед маньяком медленно осел на колени. Он запоздало поднял руки к груди, на которой нарочито медленно расползалось темное пятно. Тимофей тонко высоко закричал, рванулся изо всех сил, его держали, он панически плакал, орал, срывая голос. Михаил Сергеевич почти не выдал своего удивления. Он с каплей жалости во взгляде перешагнул через Кирилла, перезарядил пистолет. — Знаешь, Первозванский, я и сам не догадывался о том, что он влюблён настолько сильно, чтобы получить пулю, назначенную тебе. — Михаил Сергеевич улыбнулся. Он открыл рот, чтобы добавить ещё что то, но не смог вымолвить ни слова. Кира повис на нем, вцепившись из последних сил в ненавистные широкие плечи пальцами. Он крепко вогнал охотничий нож в чужую спину. Со стоном, полным боли, вор вонзил нож в спину Михаила Сергеевича вторично, потом ещё раз, ещё и ещё. Тимофей с круглыми от ужаса глазами пошатнулся. Коллеги подхватили его, помогая остаться на ногах. Кирилл с жалобным всхлипом ударил маньяка лезвием в шею, и тот рухнул, утягивая библиотекаря за собой. Оба упали в холодную речную воду, подняв своими телами фонтан брызг. Тимофей вырвался из крепкой хватки коллег, бросился в реку вслед за ними. Спустя минуту он вынырнул, истерически тяжело дыша, вокруг него в грязной окровавленной воде плавали обрубки трупа.

***

Общество есть стадо животных. Все мы не более, чем куски мяса, наделённые больным разумом. Человек — есть самая большая ошибка эволюции. Люди по природе своей лицемерны, слабы, они предают друг друга во имя собственного покоя, убивают других людей, своих собственных братьев, ведут себя отвратительно. Чего они только не придумали, чтобы оправдывать отвратительные свои поступки. Одни прикрываются верой в бога, другие тем, что сделали с ними их же собратья. Люди мерзкие подлые твари. На что они способны? Лишь на обман и саморазрушение. Да, весь наш мир всего лишь мясорубка, и он стал таким по вине людей. Люди — фарш, я на самом деле в этом уверен, и нет, я не чувствую угрызений совести по этому поводу.

***

Солнце встало над Москвой. Шёл всего лишь десятый час утра.