Моё горькое счастье

      Никита самый настоящий жаворонок. Он абсолютно всегда без труда вставал с рассветом, когда все его окружение спало чуть ли не до обеда. Вот и сейчас, проснувшись и поняв, что дом оживет только часа через четыре, юноша тихо оделся, взял холст, краски и вышел во двор. Он направился на поле, где еще с детства было излюбленное место, по земляной дороге, посередине поросшей травой. Там рос огромный дуб, раскинувший свои настолько тяжелые ветви, что они опускались вниз, делая его похожим на огромную плакучую иву. Никита, как и несколько лет назад, устроился на земле, облокотившись о широкий ствол дерева. Сегодня он нарисует обычный, но такой дорогой сердцу пейзаж. Поле, зеленое от первых всходов, и лес, чернеющий где-то вдали широкой полосой. Уже через несколько мнгновений из-за него стали показываться первые лучи восходящего солнца. Оно окрасило бледно-серое небо в желтые и розовые оттенки, красиво подчеркивая белые перьевые облака. Никита расслабленно переносил всю эту красоту на бумагу. Казалось, сейчас его голова и сердце абсолютно пусты и свободны, однако, внезапно пришли тяжелые мысли. Что ему теперь делать? Ну хорошо, сейчас он будет рисовать — так будет первые несколько недель, — а потом? Нужно как-то продавать картины, искать ценителей… Да и правильно ли, что он живет с родителями да еще и никак им не помогает? Нет, определенно нет. Нужно браться за ум. А еще, ему уже двадцать один. Самое время искать себе спутницу жизни, да и родители наверняка этого ждут. Он их единственный сын, а значит, и единственный шанс заиметь внуков, и чем скорее - тем лучше, кто знает, сколько им еще осталось. Вот только сам Никита не испытывал сильного желания найти любовь. Его никогда не притягивали красивые натурщицы, по которым пускали слюни его однокурсники. Даже в детстве ему никогда не хотелось дернуть девочку за косичку, или еще как-нибудь привлечь внимание прекрасного пола. Может, с ним что-то не так? Только вот… Никита догадывался в чем дело, хоть все его существо эту догадку и отвергало. Несколько месяцев назад, когда он с однокурсниками мылся в бане при академии, произошел странный момент. Один симпатичный юноша из его группы приблизился, чтобы передать лохань с водой, но, как оказалось, слишком близко. У Никиты встал. Тогда он не придал этому значения, умело скрыв казус за веником, но потом, вспоминая этот момент, стал улавливать связь. От одной мысли, что его могут притягивать мужчины, ему становилось противно от себя. Никита как будто чувствовал осуждение толпы людей, но, в первую очередь, близких, ведь оно бьет больнее всего. Он знает, отец его никогда бы не простил, да и мать, наверное, тоже. К тому же, помимо осуждения общества, есть еще одна, не менее важная проблема: ссылка. За содомию пускай уже и не вешают, но всю жизнь на пределе возможностей работать в глуши… такой исход Никиту совсем не привлекал. «Быть может, это была ошибка молодых гармонов. Какие-то голые люди, из-за пара не понятно, парень или девушка…» — пытался успокоить себя юноша. Даже если его опасения — правда, он просто никому не скажет. Женится, обзаведется детьми, будет вести хозяйство и рисовать картины. Прекрасный план.       Никита немного успокоился и посмотрел на картину. Из-за раздумий он совсем не следил, что рисует, и делал это будто по памяти. На холсте был привычный пейзаж, какой и хотел изобразить художник, однако вместо красивого, переливающегося рассветного неба, на картине повисли тяжелые темные тучи, предвещающие сильнейшую грозу. Никита нахмурился, но не стал ничего менять, так как даже в таком варианте пейзаж вышел очень натуральным, впечатляюще-пугающим мощью этих грозовых гигантов.

***

      Никита вернулся домой, когда там уже садились завтракать. Матушка с улыбкой поприветствовала сына, а отец пожелал доброго утра. На завтрак была овсянка и оладьи, которые так любил юный художник. Когда все доели, отец сообщил, что сегодня Марк поедет в город, закупать продукты. Марк — сын кухарки, юноша чуть старше Никиты. В дестстве они хорошо ладили и вместе играли. Потом его все больше стали нагружать работой, и времени на игры совсем не осталось. Но у Никиты все равно возникло приятное чувство ностальгии, когда он услышал его имя. Ему вдруг ужасно захотелось поехать с ним, несмотря на то, что он только вчера трясся весь день в карете. Но теперь все иначе, ведь он поедет верхом. Матушка, конечно, удивилась желанию сына съездить с прислугой, но препятствовать никто не стал. Никита радостный вышел во двор и увидел там уже сидящего на пустой телеге Марка. Заметив старого друга, сын кухарки спрыгнул и в два шага оказался рядом, крепко стискивая юношу в объятьях. Никита был не против и сам сжал друга до хруста в ребрах. Когда Марк услышал, что друг детства едет с ним, он несказанно обрадовался и крикнул, чтобы подали еще одну лошадь. По дороге юноши разговаривали о том, что у кого нового и что произошло за эти годы. Никита рассказывал смешные случаи из будней студентов академии исскуств, а Марк делился курьезными ситуациями у прислуги. До ближайшего городка ехать всего час, а потому парни не успели устать от дороги. Они поехали на рынок ругаться с торгашами и торговками за лишнюю копейку, так как в итоге получалось сыкономить кругленькую сумму, которую можно было здесь же и потратить. Марк любил ездить в город, ведь в деревне мало развлечений для молодого парня, а вот в городе ситуация с этим обстоит куда лучше.       На закате, когда огромный красно-желтый шар солнца спускался за далекий горизонт, юноши уже купили все, что было нужно, и теперь ехали куда-то, куда вел Марк. Они остановились в каком-то переулке, в конце которого стоял дом с окнами занавешенными красными шторами.       — Куда это мы приехали? — уже понимая, что ответит друг, но все еще тепливши надежду на иное, спросил Никита.       — Ну как куда, мы смогли все купить, так еще и деньги остались. Неужто тебе не хочется окунуться в объятья прекрасных дев? Конечно, пока ты учился в Лондоне, тебе, наверное, хватало их внимания, но я не верю, что у молодого парня пропал аппетит. — лукаво улыбнувшись, ответил Марк.       Никита достаточно красивый юноша, чтобы ему действительно хватало внимания со стороны девушек, вот только во время учебы в академии ему было как-то не до них. Он полностью погрузился в творчество, забыв о мирских удовольствиях, или он себя в этом просто убедил… Так что, Никита девственник. «С другой стороны, может я зря волнуюсь, я ведь еще даже не пробовал с девушкой, может, все нормально». — размышлял Никита, пока Марк прятал телегу в стоге сена. Приняв молчание друга за согласие, парень привязал свою лошадь к балке, на которой держался козырек над домом удовольствий, и взглядом показал Никите сделать так же. Через пару минут они зашли внутрь. У входа сидела очень сильно накрашенная углем, свеклой и пудрой женщина и курила сигарету, вставленную в мундштук. Одета она была в слишком открытое для ее лет платье, из чего Никита сделал вывод, что это управляющая. Она радостно вскочила, завидев молодых клиентов, и подошла к ним.       — Кого желаете найти? — противно улыбаясь, спросила она.       — Мне кудрявую брюнетку, а моему другу… — тут Марк запнулся, вопросительно глядя на Никиту.       — Мне русую. — вернувшись из размышлений, что Марка тут, видимо, хорошо знают, сказал он.       — Прекрасный выбор. Ночь будет стоить пять крон с человека. — не убирая с лица улыбку, сказала хозяйка. — Идите за мной.       — Дороговато, но ладно. Это лучший публичный дом в этом захолустье. — шепнул Никите Марк, пока они шли за бывшей проституткой по пыльным лестницам деревянного дома.       Женщина провела их до двери и сказала, что это Никитина. Она с улыбкой пожелала ему хорошо провести время и увела Марка дальше, напоследок подмигнув Никите. Юноша приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. За ней оказалась небольшая комнатка с одним окном, занавешенным шторами, которые они видели с улицы. Посередине комнаты стояла кровать, занимающая почти все место. В четырех ее углах возвышаются столбы, соединяющиеся сверху деревянным каркасом, на который накинуты тяжелые ткани разных оттенков красного и фиолетового. Вокруг кровати расставлены несколько свечей, создающие в комнате полумрак. На мягких белых перинах лежит молодая девушка, не старше двадцати пяти лет. По плечам рассыпаны русые волосы, как заказывали. На ней красивая, но ужасно маленькая шелковая ночнушка, едва прикрывающая попу. Перед ней разложен пасьянс, видимо, чтобы не скучать. Заметив клиента, она медленно подняла голову, хищно улыбаясь и проводя по приоткрытым губам языком. Никиту от этого жеста передернуло.       — Ну и что ты там стоишь? Проходи, раз уж пришел. — медленно сказала она, собирая карты в колоду.       Юноша вошел внутрь, зыкрыв за собой дверь. Он прошел к кровати, не очень представляя, что нужно делать, и сел рядом с девушкой.       — Как тебя зовут? — не зная, что сказать, спросил Никита.       — Как пожелаешь. — улыбнувшись, ответила она и села на колени, чтобы быть на одном уровне с глазами парня.       — Необычное имя. — усмехнулся он. — А правда?       — Эмма. — усмехнувшись в ответ, сказала проститутка и медденно начала сокращать расстояние между их лицами.       Через пару секунд она накрыла губы юноши своими, даря ему легкий и нежный поцелуй. Эмма слегка толкнула Никиту за плечи, отчего он целиком лег на кровать, и нависла над ним. Она стала покрывать поцелуями его шею, затем ключицы, попутно расстегивая рубашку. Проворно справляясь с пуговицами, девушка опустилась к низу живота, задерживаясь там немного подольше, чтобы дать парню время настроиться. Через несколько секунд она медленно сняла с него брюки, открывая вид на среднего размера член, который к сожалению пока не стоял. Но за ее карьеру такое не впервые, только вот не у молодых парней. Тем не менее она знала, что нужно просто продолжать. Эмма продолжила целовать клиента, периодически проводя языком по члену. Поняв, что и это не дает никакого эффекта, она взяла его целиком в рот, но тут Никита ее остановил, резко сев на кровати.       — Слушай, извини, не знаю, что такое… — запуская руку в волосы от волнения, быстро сказал он. — Видимо, ничего не выйдет. Ничего не чувствую.       В голову проститутки закралось множество разных догадок, от болезни до сомнительной ориентации, но Никите она сообщила наименее страшную:       — Не переживай, такое у многих бывает. Ты, наверное, устал, вот отдохнешь и все будет работать как надо. — положив руку на плечу парню, откровенно врала она.       Только вот Никита не устал. Молодой организм не давал сбою, и он еще мог бы дойти до родительского дома и обратно не запыхавшись. Это был еще один звоночек… Никита, конечно, мог бы предположить, что из-за какой-нибудь болезни, которую он перенес еще в далеком детстве, у него отпал всякий сексуальный интерес, вот только он прекрасно знал, что в бане в нужной компании у него все работает. Юноша зарылся двумя руками в волосы, опираясь локтями на прижатые к груди колени, и сжал их, почти вырывая. Видя такое его состояние, Эмма не на шутку разволновалась и поспешила успокоить клиента, гладя того по голове и шепча на ухо, что все будет хорошо, что он такой красивый и хороший парень, что он найдет свою любовь, построит дом и у него будет трое прекрасных детишек, а еще две коровы, три козы и пять коней. Слушая все эти сказки, Никита понемногу стал отпускать волнующие мысли, так как все равно сейчас ничего не мог поделать, и вскоре уснул. Девушка накрыла его одеялом и легла рядом, в глубине души даже немного радуясь, что сможет отдохнуть, и все-таки волнуясь за этого нервного юношу, который почему-то напомнил ей маленького мальчика, абсолютно во всем запутавшегося и которому очень хочется помочь, но это никак невозможно.