Став единым целым

      Жизнь и Смерть всегда идут рука об руку. Они едины и никогда не могут быть разделены. Они — две стороны одной монеты, и никогда не знаешь, какой стороной упадет твоя. Быть может, удача улыбнется тебе, и ты продолжишь ходить по земле и наслаждаться каждым сделанным вдохом. А может быть так, что ты проиграешь свое маленькое пари с судьбой — и перед тобой явится пугающий до дрожи лик смерти, что оставит твое тело гнить в какой-нибудь подворотне, и никто даже не вспомнит о тебе.       Впрочем, Бог Смерти гораздо более милосерден, чем Бог Жизни. Хоть они и братья, но совершенно разные — у Бога Смерти нежные объятия, прохладные руки и губы, целующие лоб. Он всегда мягок и снисходителен, и в его царстве каждого ждет вечный покой и тишина. Бог Жизни же азартен и любит смотреть, как люди борются за свое выживание — ему доставляет удовольствие наблюдать, как люди копошатся и пытаются завоевать его благосклонность.       Никто не знает, когда они пришли в этот мир. Никто не знает, кто был до них — потому что это было настолько давно, что даже древнейших записей об этом не найти. Все знают только одно — Боги Жизни и Смерти есть, они существуют в этом мире и правят им. Бог Жизни любит пиры и подношения, любит, когда его славят на каждом углу и любит, когда его храмы украшены золотом и драгоценными камнями. Бог Смерти же предпочитает тишину и спокойствие, ему достаточно самых простых деревянных храмов подальше от городской суеты.       Никто и никогда не видел их. Никто, кроме нее — маленькой девочки, чьи силы медленно, но верно забирала смертельная болезнь.       Она едва помнит ту ночь, в которую в первый и последний раз встретила их — звёзды были большими и яркими на черном небосклоне, а старшая сестра, держа ее за руку, умоляла не закрывать глаза, но ей так хотелось спать, что она сделала это всего на одну минуту. Ей так казалось.       А когда она открыла глаза, то обнаружила себя легкой, как пушинка. Больше не было боли, не было тяжести, не было… ничего. Ей хотелось протянуть к сестре руку и успокоить ее, но пальцы прошли сквозь красивые блестящие волосы. Тогда она поняла, что умерла.       — Ты не умерла, — вдруг ответил ей чей-то голос. — Пока что. Мы здесь, чтобы решить этот вопрос.       Перед ней было трое мужчин. Один из них был одет в черную мантию, другой — в белую, а тот, что стоял посередине, кажется, был ангелом с большими и красивыми, но совсем не белыми крыльями.       — Кто вы? — спросила девочка. Тот, что был одет в черную мантию, присел перед ней на одно колено и протянул руку, будто был рыцарем, а она — принцессой. Девочка, смущаясь, робко вложила свою тонкую белую ладошку в его большую и прохладную.       — Меня зовут Лололошка, но ты можешь знать меня, как Бога Смерти. Он, — Лололошка указал на одетого в белые одежды. — Джон, Бог Жизни. Парень с крыльями — Джодах.       Девочка тогда раскрыла рот, не в силах поверить, что столкнулась с кем-то настолько важным. Но ведь если она видит богов, это значит, что она мертва? Старшая сестра всегда говорила, что после смерти все люди, не важно, богатые или бедные, хорошие или плохие, встречаются с богами, которые определят их дальнейшую судьбу. Почему они говорят обратное?       — Тебе уготована великая судьба, — сказал ей Лололошка, чьи глаза казались двумя бездонными черными озерами. — И тебе пока что рано умирать. Ты должна вернуться обратно к своей сестре.       — Но я больна, — ответила девочка. — Я больна и слаба. И я так устала…       Она правда очень устала. День изо дня приходилось пить горькие отвары и держать холодные тряпки на лбу, лежать на кровати и тоскливо смотреть в окно, наблюдая, как жизнь, о которой она мечтает, проходит мимо нее. Наблюдая, как веселятся и играют другие дети, изнывая от желания присоединиться к ним, но не имея такой возможности из-за слабого тела и одолевающей ее болезни. Она не хотела возвращаться к такой жизни, она хотела наконец-то избавить и себя, и сестру от страданий.       — Глупое дитя, — фыркнул тогда Бог Жизни. — Если ты вернешься, то исцелишься. Тебе больше не придется лежать на кровати целыми днями. Как ты спасешь мир в таком случае?       — Спасу… мир? — глупо повторила девочка. — Я должна спасти свой мир?       — Да, — кивнул Бог Смерти. — Скоро наше время подойдет к концу и мы уйдем, но кто-то должен защищать ваш мир. Его дар подсказал, что героиней станешь ты.       Бог кивнул в сторону крылатого ангела.       — Он предсказал кое-что, поэтому мы должны были спасти тебя.       — И очень сильно задержались, прошу заметить! — плаксиво воскликнул Бог Жизни. — Мне уже надоело это все. Когда мы можем вернуться?       Бог Смерти обернулся к нему и наверняка посмотрел строгим взглядом, но девочка этого уже не увидела. Она тогда чувствовала себя очень странно. Она маленькая, больная и слабая, но должна спасти мир? Она правда сможет стать здоровой и героиней?       — В твоей жизни обязательно все будет хорошо, — Лололошка снова повернулся к ней и улыбнулся ласковой улыбкой, похожей на улыбку старшей сестры. Поэтому о нем всегда говорят, как о более нежном и чутком Боге, чем Бог Жизни? — И ты со всем справишься, как бы трудно тебе не было.       Было в его словах что-то, что заставило девочку ему поверить. Что заставило огоньку в ее глазах загореться, стиснуть своими слабыми пальцами чужую ладонь и тихо, с надеждой спросить:       — Вы обещаете?       — Обещаю.       — Тогда, пожалуйста, верните меня домой.       Бог Смерти отошел от нее, и на его место пришел Бог Жизни. Он так же присел перед ней на корточки и взял за руку. В его глазах, в отличии от глаз Бога Смерти, в которых, казалось, поселилась сама пустота, в глазах Джона горит самое настоящее яркое солнце, на котором она так любила греться, когда попадется возможность.       Он прошептал что-то, коснулся ее лба, ее голова закружилась, и девочка проснулась в объятиях рыдающей сестры.       Тогда она еще и понятия не имела, с кем встретилась. Не знала, что ни Лололошка, ни Джон на самом деле не были Богами, а были мироходцами — великими мироходцами, спасшими бесчисленное количество миров. И что тот мужчина по имени Джодах был ни кем иным, как Ангелом смерти и близким другом самого Смотрящего. Тогда она еще не знала, что была одной из мироходцев, но знала, что должна спасти родной мир от уничтожения.