Все дороги ведут в Сатан-Лимбург

После того случая с Ктулхом Аделаиде пришлось залечь на дно. Шла первая неделя долгожданных каникул, а она безбожно скучала. Сестра тренировалась, Шинейд О’Ши не отходила от свого любимого Асмодеуса и слушать в очередная раз про смоляные кудри и беспросветно-бессовестные глаза ей порядком наскучило. Демоны и кошки неизменно ходили сами по себе и обычно — по головам. Несс о’Лох уныло дрейфовал поблизости. Аделаида уже хотела прочитать ему лекцию о ступах и пестиках, но представила вопли баньши и решила остаться хорошей подругой. В дверь постучали. На пороге переминался гнедой кентавр, золотые подковы с черными гвоздиками тускло поблескивали. — Чего так долго? — недовольно обронила Аделаида, забирая тростниковую корзину, — Свернулось все. — Сокращение поголовья у нас, — пожаловался кентавр, — Сатандекс три шкуры дерет. Траву сами выращиваем. И ту начальство употребляет. Глаза у него были покрасневшие и рассеянные. Аделаида бросила тугой пакетик. — Адский купаж. Сдачи не надо. В конце концов, Ши все равно постоянно хвасталась, что доцент Асмодеус ничего для нее не жалеет. Кентавр зубами надорвал пакет, задумчиво пожевал. Зрачки у него стали еще шире и полыхнули огнем Преисподней. Он встал на дыбы, щелкнул подковами и вприпрыжку поскакал вниз по лестнице. Где-то на улице оглушительно громыхнуло. Кажется, о существовании ворот кентавр так и не вспомнил. Аделаида ехидно улыбнулась, откручивая медные краны, и пошла на кухню. После обеда захотелось освежиться. Десерт Аделаида захватила с собой, по привычке сбрасывая на ходу платье и ступая в воду. Она оказалась в своем детстве, лениво скользила на волнах, пропуская меж пальцев прохладные течения. Пахло солью, водорослями и сладостью прибрежных ирисов. Тишину разрезал птичий крик. Аделаида улыбнулась, не открывая глаз — голос напоминал о маме. И вспомнила, что она вообще-то в ванной. На каменном бортике сидела чайка. Кровавая ягода брызнула на руки алым соком, попав на перья. Аделаида брызнула на нее водой. — Брысь! И окно за собой прикрой! Чайка не двинулась с места. Она застыла неподвижно, наклонив голову, всматриваясь куда-то в область сердца девушки. Аделаида взглянула повнимательнее. В груди птицы торчал серебряный гвоздь. — А вот это уже интересно… Она потянула за круглую шляпку. Птица трепыхнулась, будто пытаясь взлететь и рассыпалась. В воздухе закружились сухие перья. В руках остался шип, которым была запечатана записка. «Нужно поговорить. Пожалуйста, приходи одна». «Одна» было подчеркнуто два раза. Аделаида узнала почерк Дрейка и ее глаза изумленно округлились. Записка напоминала просьбу о помощи. Это было невероятнее, чем противоестественная птица. Конкуренция среди студентов была поистине адская, да и сам Акрукс не отличался дружелюбием. Точнее — отличался. У него практически единственного из всех студентов друзей не завелось вообще. В ботаников, особенно бесконечно зубастых, время от времени влюблялись, но никто традиционно их не любил. Как мило шутила Ши — «корону бы им поправить. И желательно — могильной лопатой». Впрочем, не при Сирене, чтобы не разрушать теплую компанию хладнокровных ведьм. *** До набережной Гробовки Аделаида доехала на слегка обугленном городском катафалке. — Как на трупные газы перевели, так только воняет и горит, воняет и горит! — ворчала пожилая горгулья, обмахиваясь седым крылом. — Не нравится — на своих четырех ползи! — хрипло ругнулся небритый волколак за рулем. — А ты вообще кто такой, с почетной лимбурженкой в 666 поколении собачиться?! Понавылазили из своих диких лесов, мохнолапые, проходу от вас нет! — оскорбленно вскинулась горгулья. Где-то в конце салона тоскливо завыл разбуженный вурдалак. Аделаида еще раз повторила про себя физиологию трехглавой гидры, чтобы ненароком никого не проклясть. Дрейк жил на Мертвоградской, в древнем и весьма недешевом районе. Портал под мостом Сирин отражался в темной воде. Лодки уходили под воду, не появляясь с другой стороны правильного круга. Тридцать первый дом встретил ее изящным мраморным холлом. Под кованой беседкой симпатичная зеленоволосая кикимора старательно стирала кровь с каменного алтаря. Судя по табличке, Дрейк жил на последнем этаже. Выйдя из прозрачного лифта, Аделаида взялась за начищенную серебряную ручку. — Назовите ваше имя, цель визита и уходите, — строго сообщила та. — Может — входите? — удивилась Аделаида. — Нет… — отозвалась ручка голосом Дрейка, — Там не заперто, Ада. Под крышей располагалась просторная комната, впрочем, обстановка была на удивление аскетичной, особенно по драконьим меркам. Аделаида огляделась, цепко подмечая детали — все те же камни, перья, непонятные схемы и расчеты на пергаментах картотеки. В хрустальном шаре на столе плавала растущая луна в окружении системы созвездий. Она узнала Южный Крест, рядом был Вельзевул. Дрейк стоял у большого окна, обернувшись, когда она подошла. — Ты когда это курить начал?! — вместо приветствия удивилась Аделаида. Тон у нее был ехидный. — Когда твою фамилию на доске абитуриентов увидел, — без паузы отозвался сокурсник. Аделаида только фыркнула, отмахиваясь от витающего в воздухе дыма. Запах был странный, напоминал какие-то благовония. У нее слегка закружилась голова, стены комнаты заколебались перед глазами, будто расширившись во все стороны света. Дрейк затушил огонь, убирая мундштук. Но Аделаида успела заметить странные символы на темном дереве. — А с каких пор тебе нужна помощь? И почему твоя алхимическая дрянь пялилась прямо мне в… сердце?! — продолжила допрос она, без смущения присаживаясь прямо на край стола. Дрейк почему-то отвернулся, не то смутившись, не то нахмурившись. Будто не желая признавать очевидное. Особенно то, что касалось помощи. — Этого не может быть, — сказал он. — Хочешь сказать, я вру?! — рассердилась Аделаида. — Хочу сказать, что у мертвых нет глаз, — повторил Дрейк, — Кто из нас некрохирург? Ей показалось, что он прячет улыбку. И она предпочла не задумываться, чьими глазами смотрела проклятая птица. Краснеть бледной Аделаиде было не к лицу. Да и не к характеру. — Ладно, что там у тебя? Выкладывай, я зря что ли в катафалке тряслась, — сменила тему от греха подальше она. Дрейк молча развернул ветхую папку. Внутри были древние манускрипты, пожелтевшие от времени. «Совершенно секретно!» гласили выцветшие буквы на обложке. Она узнала подпись профессора Фламеля. Заметки перемежались с чертежами, один лист был новым, белым. Наискось была выведена дата и время, а также координаты. Дата была сегодняшней. Дрейк негромко заговорил, быстро, но почти не сбиваясь, будто давно размышлял, что именно сказать. Голос у него был совсем не такой, как при первой встрече, когда эхо в пещере многократно отражало звук от стен — она давно заметила, что для дракона он слишком обычный, совершенно не страшный. Но когда до нее дошел смысл слов, ее глаза расширились. По мере того, как он излагал идею, брови Аделаиды все больше ползли вверх: — Ты псих, — заключила она, когда Дрейк замолчал, — И это даже не лечится. Потому что таких психов науке неизвестно. Невольно прозвучало с некоторой долей восхищения. Такого никто не делал. Это было строжайше запрещено, крайне опасно и в конце концов — совершенно невозможно. Короче говоря, определенно в ее духе. — Так ты со мной? — Конечно! — не скрывая воодушевления, кивнула Аделаида, думая о чем-то своем. Упустить такую возможность она не могла. Кроме того… это был шанс. Она представила счастливые глаза сестры, вспомнила отполированный морем камень на побережье. На нем была только одна дата — так решила Аделаида и Сирена согласилась. Почему Дрейк позвал именно ее, хотя они даже не были друзьями, она так не спросила. Потому что уже знала ответ. На пергаменте был круг, пересеченный полосой. Два силуэта зеркально отражались, прямой и перевернутый. Для ритуала требовались двое — и они были лучшими на курсе. — Но цена моя будет высока… — предупредила она. — Плевать, — равнодушно бросил Дрейк, сосредоточенно чертя портал, воздух задрожал светящимся маревом, — Идем. Он протянул руку и Аделаида крепко сжала смуглую ладонь. — Ты ведь точно не после пещеры это придумал? — на всякий случай уточнила она. Дрейк покачал головой. — А что? — Да так, — хихикнула Аделаида, вспоминая треск рухнувшего заклятия. И ушла от ответа в портал. *** Под ногами были мокрые камни. Они стояли на небольшом острове, сплошь состоящем из гранитных валунов. Со всех сторон, сколько хватало глаз, расстилалось бескрайнее море. Волны бились о скалы, рассыпаясь белыми брызгами, в темной воде отражалось звездное небо. — Где мы вообще? — перебивая шум волн, крикнула Аделаида. Дрейк слегка поморщился от резкого голоса. — В Фейском заливе. Нужно дождаться рассвета. Безымянный остров не был отмечен на карте. Отблеск портала тихо таял в прохладном воздухе. На запястье Дрейка также медленно гасли руны серебряного обруча. — Откуда у тебя портальный ключ? — вновь крикнула Аделаида. Экспериментальная техномагия без лицензии Зольного в Сатан-Лимбурге уже несколько веков была под запретом, после того, как кто-то телепортировался в хранилище душ Мразотного Кромлеха и мало того, что вынес немало, так еще и написал на стене нечто такое, отчего Темнейший рвал и метал. В основном — подчиненных. — Ника одолжила, — коротко откликнулся Дрейк, сверяясь со своими записями. Аделаида коснулась рун кончиками пальцев. На миг перед глазами вспыхнула подпись — «Вероника Лавандер» и незнакомое лицо девушки примерно их возраста. Волосы у нее были зеленовато-морского оттенка. Сначала Аделаида подумала, что она тоже из волнорожденных, но потом ощутила мимолетный запах смолы. Где-то там, вдали, шумела вековая чаща. Аделаида недоуменно фыркнула. Она даже не смогла определиться, что более странно — дриада, которая выбрала артефакторику или то, что у Дрейка все-таки есть приятели. Где-то вдали, у самого горизонта, небо начинало потихоньку светлеть. Море постепенно стихло. Кажется, прошел почти час. Они молча сидели на камнях, не говоря ни слова — каждый думал о своем. Дрейк неотрывно глядел на восток, гаснущие звезды отражались в его прозрачных глазах. Аделаида смотрела на морскую гладь. Прибой тихо шуршал под ногами, навевая странные мысли. — Благодарю, что все же пришла одна, — вдруг сказал Дрейк. Аделаида хотела съязвить насчет того, что даже не подозревала, что он знает такие слова. Но вместо этого почему-то просто пожала плечами. — Сири бы не пошла сюда. Даже с нами. «Даже с тобой», — подумала она про себя. В отличие от Ши, которая за своим Асмодеусом готова была хоть в Преисподнюю сигануть, Сирена, даже увлекшись охотой, никогда головы не теряла. Хоть и ругалась так, что баньши оглохла, когда узнала, что ей отказали в сопровождении экспедиции Фламеля. Аделаида без труда могла себе представить, какую бурю ревнивая русалка бы устроила, увидев, как дракон смотрит даже не на соперницу — на какую-то неживую звезду. В конце концов, они были близнецами. — Зачем тогда она выбрала Декадентский корпус? — без особого интереса, но все-таки поинтересовался Дрейк. Сестры вечно шастали вместе, кроме того, штормовым магам так или иначе приходилось куда чаще использовать стихию. Аделаида промолчала. «Она выбрала не ощущать себя бесконечно слабой», — хотелось сказать ей. Но вместо этого она парировала вопросом на вопрос. — А с чего тебе вообще так далась эта звезда? Если ректор узнает, что ты выкрал его бумаги, тебя исключат. Это для тебя того стоит? Дрейк недовольно взглянул на нее. — Чем ты слушала? Она вечна. Это стоит всего. Аделаида пожала плечами. — Драконы тоже. Ты и без нее обойдешься. Дрейк упрямо тряхнул волосами. — Дракона также можно убить. Мы не бессмертны и не всемогущи. А она абсолютное чудо. И она может все. Что может быть прекраснее, скажи, Ада? Его глаза остро блеснули в свете меркнущей луны и Аделаида подумала, что он выглядит сейчас совсем мальчишкой. — Чудес не бывает, Дрейк, — снисходительно улыбнулась она. Ей правда было смешно — дракон всегда считал себя таким взрослым, но его притягивала какая-то несбыточная сказочная мечта. Ее собственные цели были куда приземленнее. Или, по крайней мере, гораздо важнее драконьих. — Может быть Фламель вообще ошибся в расчетах. И никакой звезды нет, а это все — просто теория безумного старика, — кивнула она на бумаги. Ей самой было страшно разочароваться. Но Дрейк также упрямо покачал головой. — Фламель человек, Ада. И он возглавляет Магический университет уже черт знает, сколько веков. Никакая алхимия на такое неспособна. Его бы давно сожрали. Но он создал Кристалл и она его бережет. Аделаида фыркнула. Она кучу раз слышала эти слухи, про ректора и про его призрачного фамилиара. Она напоминала не то гомункула, не то птицу, красивую, но совершенно пустую, со всегдашним безмятежным выражением кукольного лица. — Это же просто алхимическая марионетка. Такая же, как твоя птица. Она даже не разговаривает. Она всего лишь отражение чужой магии. — Нет, — перебил Дрейк, — Я с ней говорил. Аделаида с изумлением взглянула на него. Мало того, что донимать чужие фамилиары также было запрещено, она очень сомневалась, что кукла, у которой даже имени нет, вообще способна мыслить. Кристалл ее прозвали за общее сходство с адамантом, который она носила в кольце. — И что же она тебе сказала?! Дрейк мрачно вздохнул. — Что чудеса уже в нас. И что она помнит все. Аделаида только фыркнула — загадки множились, как черные коты по весне с тех пор, как на работу взяли доцента Асмодеуса. — В записях говорится, что звезда перевоплощается раз в тысячу лет, так зачем было ждать? Раз она все это время была у Фламеля. Дрейк нахмурился. Не сразу, но он ответил и было видно, что ему неприятно говорить об этом. — Она отвечает на мысли. Но на нее не действует магия. Она словно… все и ничего разом. И просто шутит над всем миром. Я ведь давно читал о ней в старых книгах. И это ее я искал в небе — безуспешно. А потом понял — она здесь. Когда-то Фламель заполучил ее и я долго не мог понять, как. Но потом обнаружил его записи. Там был недостающий элемент. В момент перерождения звезда абсолютно чиста. Лишь тогда она уязвима. Фламель с помощью алхимии создал из нее фамилиара и стал первым среди магов. Никто даже не знает, откуда он пришел. Всего лишь слабый смертный… он даже недостоин подобных чудес. Его расчеты неполны и неточны. Дракон с презрением скривился, но Аделаида думала о другом. — Если раз в тысячу лет звезда становится изначальной материей и все созданное разрушается, какой смысл продолжать изыскания? Она снова ускользнет. Дрейк как-то недобро усмехнулся. — Время Фламеля закончится. Мое — нет. За тысячу лет я что-нибудь придумаю. Аделаида рассеянно махнула рукой. Ее занимали отнюдь не бессмертные идеалы. Даже тысячелетние ей было не так уж необходимо — она бы справилась гораздо быстрее. — Тогда советую не игнорировать Сири, — ехидно посоветовала она, — Закрутишь роман, может поможет… — Чем? Судя по скептическому выражению, Дрейк явно подумал, что она просто издевается. Аделаида рассмеялась. — А мать говорила, что у нас отец — феникс. Был. — Был? Где он сейчас? — казалось, впервые искренне удивился Дрейк. Аделаида продемонстрировала загадочное движение в воздухе концом своей косы. — Пфф… Сгорел по весне в пламени страсти и только его и видели. Улетел и не обещал вернуться, — беспечно пояснила она, — Но Сири кровью в него. У нее тоже впереди вечность. Фениксы были в родстве с драконами. Они также перевоплощались с памятью рода по материнской линии ввиду древних традиций матриархата. «И с предрасположенностью к дурной одержимости», — хихикнула про себя Аделаида. По ее мнению, это было именно то счастье, которого Дрейк заслуживал. В том числе, чтобы она наконец-то смогла хоть немного отдохнуть от семейных ценностей. Дракон искоса взглянул на нее. — И ты? Аделаида так не поняла, что было в его голосе, интерес или опасение. — Нет. Я унаследовала море внутри от матери. Однажды я найду ее там. — Что с ней случилось? Аделаида безразлично пожала плечами. — Шторм. Какой-то совершенно сумасшедший, таких еще не было. Мы были на даче, она ушла в залив на охоту. И утром не вернулась. Сейчас мы на ее могиле. А та, что на берегу, пуста. Море не отдало нам даже тела. Какое-то время Дрейк задумчиво смотрел на зеркальную гладь воды. — И что сказали власти? — наконец спросил он. — Да чего еще эти упыри несвежие могут сказать! — зло вздохнула Аделаида и ядовито передразнила, — «Она утонула», вот и все. Дрейк пожал плечами. — Как и всегда. Утешать он не умел, а русалка в утешении не нуждалась. В потемневших глазах отразилась серые тучи. Аделаида покосилась на него. — А ты что, тоже сирота? Дрейк неприязненно скривил губы. — Если бы… Аделаида внимательно посмотрела в его глаза. Слишком светлые для юга. — Акрукс… — нараспев протянула она, — Глаза все равно тебя выдают, — и беззастенчиво сообщила, — Думаешь, я не знаю, кому дают фамилию от Креста? Южного — а у них от Северного — Денеб. Только на их курсе таких было двое. — Мать по молодости летала на север, — на удивление не стал отпираться дракон, — У нее там были… дела. — А почему не признала тебя? — продолжала допытываться Аделаида. — Потому что в ее кругу неуместны сплетни, — равнодушно произнес дракон, — Там чтят древние традиции. «Так вот откуда у него наследство», — подумала Аделаида, — «И почему он так далеко от дома». Только несколько семей на юге до сих пор держались за старые устои — круг Пантеона. Власти у них как таковой уже не было, а вот снобизма хоть отбавляй. Она рассмеялась про себя, представив глаза сестры — Сирена удивительным образом ощутила главное в своих фантазиях о принце. Ей самой было интереснее другое — она прикинула варианты, но так сразу и не скажешь, от кого дракона завела бастарда. Йети отпадал по причине недостаточной волосатости, передающейся по отцовской линии. Она прикинула, что надо бы нацедить при случае кровь на анализ. Кроме того, была и вторая странность. — А с чего ты на неестественные науки пошел? У вас же там полагается или на финансы или на управление. — В том числе — с того, — лаконично отозвался дракон, — Я по натуре прогрессор. Было понятно, что от всей души положить на положенное доставляет ему явное удовольствие, очевидно ввиду бескрайне теплых семейных отношений. Первые лучи солнца коснулись воды. Аделаида резко поднялась на ноги. — Пора. Она выпрямилась, зачерпнула ладонью воду, шепча что-то, расплела косы и длинные волосы взметнулись волной по ветру, словно живые, а глаза наполнились илистой зеленью. Дрейк странно взглянул на нее, словно впервые видел ее такой. Аделаида гордо вздернула нос. — А ты думал, я какая-то мелкая водяница? Так-то наш род тоже еще с… Дрейк поднял руку, всматриваясь в горизонт. — Тихо! Аделаида хотела возмутиться, мол дохлым птичкам своим будешь приказывать, но осеклась. Он заранее надел алхимические линзы, через которые были лучше различимы тонкие эманации. Но она и так уже ощущала отголоски колебаний мистического поля. С севера, с той стороны, где за морем начинались эльфийские земли, в облаках разгоралось тихое сияние. Аделаиде показалось, что оно берет начало в тех заснеженных горах, куда планировал свою экспедицию Фламель. Одинокая звезда бесшумно летела по небу, разливая вокруг чистый, голубовато-золотой свет. Аделаида не могла понять, что в ней такого особенного. Но могла поклясться — подобной магии она никогда не видела. Звезда просто была другой, отличалась от всего так сильно, словно принадлежала какому-то иному миру. Но размышлять было некогда. Она протянула руку, касаясь запястья Дрейка, сливая свою магию с драконьей, простерла другую к морю. От их пальцев растеклись светящиеся нити, переплетаясь с древними рунами, раскинулись в разные стороны, от еле видимого лунного диска до водной поверхности. «Моря истинным словом Властью вечной огня» Два голоса сплетались вместе с нитями, становясь мерцающей сетью. Но был и третий — тот, которого не должно было быть, ведь больше вокруг никого не было. Аделаида прислушалась. До ушей доносилось тихое пение. Она не могла понять, откуда оно раздается. Дрейк тихо зашипел, злясь на что-то, его зрачки стали вертикальными. И Аделаида вдруг поняла — пела звезда. «На изнанке осколка Снова встретишь меня» Ее голос не то вторил им, не то смеялся, заклятие не разрушилось, но неуловимо изменилось. Прежде, чем они успели что-то сделать, сеть сплошь покрылась искрами, казалось, она усыпана лепестками или перьями. Звезда пролетела сквозь магическое плетение, словно его даже не существовало. Аделаида пораженно выругалась, но дракон, кажется, предполагал подобное. Он выдохнул дым и она снова ощутила тот странный запах благовоний. Только сейчас она поняла, в чем заключался его план. Дрейк сложил руки и сеть рассыпалась. Дракон трансформировался и разделился надвое, тело осталось на земле, а астральная сущность взмыла вверх и он взлетел, устремившись к летящей искре. Аделаида до боли сжала кулаки, напряженно вглядываясь в небеса. Дрейк летел наперерез и оставалось совсем чуть-чуть. Звезда искристо вспыхнула, ослепив дракона. Пронеслась в дюйме от пальцев и стремительно исчезла в волнах. Аделаида ни секунды не раздумывая нырнула следом. В темных глубинах не сразу удалось обернуться, сначала она вдохнула воду, камнем идя ко дну. Но тут же призвала магию, выдыхая через жабры, оттолкнулась хвостом. Перед глазами замельтешили мелкие рыбы, колыхались ветвистые водоросли, в развалинах полусгнившего судна неторопливо шевелил щупальцами хтонический спрут. Когда она проплывала мимо, он вежливо помахал ей вторым и седьмым. Аделаида морскими жестами спросила, мол не подскажете, сударь, где тут прекрасная звезда? Спрут сменил цвет на нежно-розоватый и галантно указал на нее. Аделаида невежливо показала ему одним пальцем, что ответ ее не удовлетворил и вообще флиртовать она не настроена. Спрут недовольно отвернулся, меняя цвет на разочарованно-желтый. Но она уже сама понимала — на дне ничего нет. Русалка вынырнула, вода зашипела паром, обсыхая на бледной до синевы коже. Дракон лежал на камнях, пытаясь отдышаться. Аделаида услышала тихий стон сквозь зубы, быстро перекинула хвост на берег, сдернула оплавившиеся линзы. Дрейк попытался что-то сказать, отталкивая ее руку. — Где… — У тритона в хвосте! А ну уймись! Ты так без глаз останешься, придурок!!! — возмущенно прикрикнула она. — Плевать, — повторил Дрейк — У рептилоидов и так со зрением не очень! А у некоторых и с мозгами! — продолжала ругаться Аделаида, — Портал на кого твоя Ника настраивала? Я до берега своим хвостом добираться буду?! От нервов ее всегда штормило. Дрейк скривился, голос у нее менялся по настроению и в нынешнем напоминал чайку. Он с трудом приподнялся, Аделаида заметила на его запястье обожженный до черноты след. Это было странно — когда загадочная звезда упала в море, вода даже не зашипела. Но Дрейк не дал ей посмотреть, убирая руку. — Зачем ты вообще нырнула? — досадливо упрекнул он, поднимаясь на ноги. — Я же обещала помочь! — все еще раздраженно огрызнулась Аделаида. Дрейк недоверчиво сощурился. — И ты бы отдала? Русалка наконец трансформировала хвост, встала, отряхивая ноги от песка. — Ну конечно. — Врешь, — жестко бросил дракон. Аделаида устало, но по прежнему бессовестно улыбнулась. — Какая уже разница. Сирена тоже всегда улыбалась. Но моря она избегала. Аделаиду, несмотря ни на что, к нему тянуло. И у камня, поросшего илом, она всегда оставляла желтые цветы. «Она может все», — сказал Дрейк о той звезде, которая была нужнее им с сестрой. Может она и профессию некрохирурга выбрала, потому что в этом была некая тень надежды. Со звездой или нет — если все станет, как было, она смогла бы выдохнуть в глубине души. Ее тянуло как в омут памятью. К морскому ветру, к звонкому смеху сестры. К возможности вздохнуть свободно. Также, как дракона к его драгоценной звезде. — Мы что-то упустили. Должно быть что-то еще. Он резко, как плетью, хлестнул хвостом по камням. Для бесстрастного змея это было примерно как ударить кулаком в стену. — Где? — вздохнула Аделаида, — На дне ничего нет, Дрейк. Дракон наконец тоже собрал силы на то, чтобы трансформироваться. С трудом поднялся, оперевшись на ее руку. Уже по этому было понятно, что Дрейк не в себе. Он продолжал перелистывать потемневшие страницы подрагивающими пальцами, не обращая внимания на покрасневшие глаза. — Не знаю. Но я разберусь, — упорно сжал зубы он. Аделаида снова вздохнула. — Звезда не могла упасть ниже земли. Дракон взглянул на нее. — А русалка не могла сгинуть в шторме. Ей показалось, что она видит холодное безумие вихря в бесцветных глазах. То самое, которое жило в волнорожденных. Словно на миг они поменялись местами и драконий огонь полыхнул в ней, зажегшись внутри и отразившись в зрачках солнечным бликом на волнах. Ей отчего-то вспомнился давний спор на лекции по алхимии, которая у нее была факультативом. Дрейк утверждал, что за трансмутацией будущее. Они с Ши настаивали на химеризации. Профессор Фламель как обычно сидел за кафедрой, внимательно слушая и не вмешиваясь в дискуссию. Кристалл безмятежно улыбалась, поливая мандрагору на подоконнике, кажется, ее вообще ничего не волновало. «Как бы там ни было — истину нельзя найти, только создать» — подытожил профессор, когда прозвенел колокол. Мысль запала Аделаиде в голову. Дрейк тоже о чем-то задумался. «Что, если… Но это потом, а сейчас…» Она решительно обернулась к нему. — Час расплаты настал! — И чего ты хочешь? Дракон старался выглядеть по обыкновению невозмутимо, но Аделаида видела, как он ощутимо напрягся. — Ты должен сделать так, чтобы Сирена с другими декадентами поехала таки в вашу экспедицию, — сурово отчеканила она, — Иначе она с меня не слезет. — Я вообще-то дракон, — надменно усмехнулся Дрейк, несмотря на усталость, быстро возвращаясь в свое обычное состояние. Акрукс всегда был одиноким… драконом. И крайне не любил быть кому-то должным. Особенно когда платить предлагалось натурой, как какому-то вампиру за кровь. Аделаида строго уперла руки в пояс и сердито топнула ногой. — А я ведьма! Это страшнее как ни крути. В ее бирюзовых глазах плескались яростные шторма, неизведанные глубины и отчетливое обещание совершенно случайно пойти и проболтаться Фламелю, кто сдракониздил секретный манускрипт. Дрейк мрачно вздохнул. Вопреки обычному студенческому цинизму в чудеса он верил. Но только начал осознавать, что обходятся они очень и очень дорого. В Сатан-Лимбурге бесплатно не каркали даже вороны. ….Обратным порталом Дрейк все же подкинул ее до пустынного пляжа в Приморгском округе, неподалеку от их с Сиреной дома. Было уже совсем светло, на горизонте клубилась дымка. И она приближалась. Дрейк настороженно прищурился, ощущая, как песок под ногами дрожит. Мимо проскакал кентавр в мыле. Взгляд у него был дурной, но целеустремленный. — Эй, ребята, далеко до Альфы Центавра? — на бегу крикнул он. — От Девы к югу, градусов на 40. А вам зачем? — слегка удивился Дрейк. Кентавр помотал гнедой гривой. — Да сам не знаю… Но надо! — рассеянно сообщил он, — Заездил этот Сатандекс, перехожу на вольный выпас. Заржал, залихватски скидывая на ходу золотые подковы. — Поехали! И умчался куда-то вдаль, поднимая клубы пыли. Дрейк с подозрением принюхался и почему-то посмотрел на Аделаиду. Та только пожала плечами. — У каждого должна быть своя звезда. И звездануться никогда не поздно.