Все дороги ведут в Сатан-Лимбург

На дачу в этом году выбрались поздно. Только после Купальской ночи, когда отгремели выпускные шабаши. Последнее свободное лето перед поступлением сестры договорились провести на родном побережье. Когда они пересекли Призрачный мост, Сирена поболтала ногами над Приморгским проспектом. — Скучно что-то, я включу музыку. Аделаида кивнула, огибая башню Лоухи-центра, поблескивающего во тьме кровавым оком. Из портативной могильной колонны разнеслась над лесом громкая мелодия: В заросшем парке Стоит старинный дом: Забиты окна, И мрак царит извечно в нём… — Прямо как у нас на даче! — хихикнула Аделаида, — Даже слепой дед есть. — Ага, соскучился, наверное, — ностальгически улыбнулась Сирена, — Я ему огненного зелья захватила. — С упокоительным? — уточнила Аделаида, — А то опять до рассвета выть будет. Сирена кивнула, делая музыку погромче. Она любила вечную классику. На горизонте, проплыл Летучий Голландец. Аделаида игриво помахала им рукой, свесившись с метлы. Симпатичный мертвец на мачте одобрительно засвистел. Судя по степени разложения он был еще совсем свежий. Впереди показался Скрысий нос — там традиционно обитала вся элита Сатан-Лимбурга. На подлете путь сестрам перегородили два поднявшихся в воздух вампира в форменных плащах. Их глаза светились ярко-алым. — Нарушаем закрытое воздушное пространство? — с предвкушением потер руки старший, — Это пахнет первой отрицательной! — Да мы в Упырево, — очаровательно улыбнулась Сирена, — Местным же можно. — Вы превысили допустимую скорость на тринадцать узлов! — не отставал вампир, тыкая ногтем в летучую мышь, висящую на руке, — По данным эхолокатора, слышь, подтверди! Жирная мышь сонно кивнула, почесывая живот. Аделаида безропотно протянула бледное запястье. Вампир радостно присосался, но тут же отпрянул. — Тьфу, голубая кровь… — брезгливо сплюнул он рыбный привкус, — Ладно, пролетайте. Алый цвет глаз сменился на разочарованный темно-синий. Аделаида злорадно улыбнулась — в русалочьем происхождении были свои преимущества. — Интересно, что надо, чтоб там жить? — завистливо проговорила Сирена, глядя вниз, на позолоченные крыши. — Очень много крысить, — отозвалась сестра, выравнивая метлу по курсу, — За ветром следи, а то опять в болото унесет. Пролетели Черноостров, потом Крюково, которое последнее время пытались переименовать в честь автора известной картины «Мертвяки на волке», но как-то не приживалось. Наконец впереди показалось Упырево. Сестры снизились на Кентаврийской улице. Ржавые пики ограды приветственно скалились в свете луны. В глубину сада вела неприметная тропинка, тускло светились гнилушки по краям. У самых ворот сестры столкнулись с соседкой. Старая ведьма с пустым ведром направлялась на Сучье озеро, погоняя хворостиной небольшое стадо барабашек. Рядом крутился, виляя тремя хвостами, дружелюбный Загрызень. — Вам бы, милые, дом заново проклясть. Что-то там завелось… то плачет, то смеется, — посоветовала она, когда Сирена вежливо поздоровалась. — Да это мамины еще, — отмахнулась Аделаида, доставая покрытый известковым налетом ключ, — Она глюки коллекционировала. Старуха сурово поджала губы. — Вот прогниете с мое! Нет, тут последнее время видят всякое… ко мне в пряничный домик повадились лазить, порог погрызли, — пожаловалась она, — Да все днем! Прямо хоть не спи, карауль! Сирена присела на корточки, почесывая цербера за ушами. — А за мужем лучше последите, тетушка, — мило улыбнулась она, — У него там под завалинкой схрон. Небось закусывать начал. Она давно приметила, где старый лешак прячет мухоморную настойку. Ведьма недовольно покачала седыми лохмами. — Вы б хоть прикрылись, неприлично же! — уже уходя, проворчала она, с осуждением глядя на голые ноги сестер, — Хоть и кости одни, а все ж аппетит до обеда провоцирует. Вот в мою эпоху… — …русалки еще не вышли из моря, — съехидничала Аделаида, отпирая заржавевшие ворота. Она планировала поступать на факультет Неестественных наук и придерживалась современной теории, где точкой отсчета был Моровой океан. *** Проклятый старый дом встретил хозяек сентиментальным стоном. В стенах вздыхали и перешептывались забытые призраки, восхитительно скрипели под ногами ветхие доски, тонкий аромат гниения разносился в затхлом воздухе. Сирена с трудом выдернула заговоренные гвозди, распахивая заколоченные на зиму окна. Ночь была тихая, лунная. Участок зарос крапивой и полынью, у ограды уже зацветал многолетний чертополох. На кривых ветвях зеленели, постепенно наливаясь сладким грехом, запретные плоды. Аделаида поплевалась на них ядом, мельком подумав, что надо бы привить другой сорт — «Вельзевулинка» все-таки отдавала серной кислотой. — У нас крыша опять протекла, — радостно крикнула с чердака Сирена. — Ага, запасной душ не помешает, — отозвалась сестра, проверяя совиные гнезда, — Полей белену заодно. Сирена загремела черепами на подоконнике, с удовольствием принюхиваясь к дурманящему аромату. Где-то в подвале завозилось разбуженное зло, хрипло завыло, стуча в замшелые стены. — Там на грядках морковка среди лопуха пробивается, — сообщила вернувшаяся с улицы Аделаида. В руках у нее была корзинка зеленовато-белых яиц и пучок свежей белладонны. — Завтра выполем, — лениво отмахнулась уставшая с дороги сестра, — Может болото заодно выкопать? — У нас же на заднем дворе есть, — удивилась сестра, заваривая чай с волчьим лыком. Дремучая чаща за стенами тихо шумела, в темноте за домом мелодично переквакивался лягушачий ансамбль. — Чтоб с пузырьками, — уточнила Сирена, — как у Фенрирсонов. — Да они просто водяного мышиным горошком кормят, — рассмеялась Аделаида, которая тоже в прошлый раз заходила к соседям за колдовской солью, — Пойдешь со мной за поганками? — У них же до Литы хороводы, — припомнила сестра, — Зато Вороньего глаза можно набрать, варенье сварим. Дом вновь сотряс оглушительный грохот. Нечто бесновалось в подвале, гремя цепями и захлебываясь хриплым, злобным хохотом. — Черт… — вздохнула Аделаида, — Мы деда в прошлый раз покормить забыли. Из подвала трехэтажно завыли, кляня рассеянных внучек на чем свет стоит. — Дед, ну не бесись! На вот, погрызи пока, — Сирена достала из вечной мерзлоты упаковку отмороженных душ, — А еще мы тебе огненного зелья привезли, фейское, тройной перегонки, как ты любишь! — ласково заворковала она, свивая висельную петлю. Бутылка из темного стекла уехала вниз, в щель поцарапанного люка. Аделаида бросила деду обледеневший пакет на закусь. Из подвала довольно заурчали, дом наконец перестал трястись. В дверь деликатно постучали, сестры удивленно переглянулись — гостей они не ждали. На пороге переминались двое молодых глубоководных в строгих костюмах из черно-белой чешуи. — Темной ночи, юные леди. Найдется ли у вас минутка поговорить о Ктулху? — вежливо осведомились они, доброжелательно улыбаясь. — Конечно! — обрадовались девочки. Через полчаса ктулхуисты узнали о своем повелителе очень много нового. Когда они уходили обратно в море, лица были крайне озадаченные. Напоследок Аделаида впарила им пару книжек. — На досуге почитаете! — непререкаемым тоном заявила она, — Может через пару веков эволюционируете! «Культовые суеверия и методы рационального магического мышления», — гласили руны на обложке. Еще через полчаса дьявольский огонь в мангале наконец перестал шипеть, что его эксплуатируют и разгорелся. — Кстати, а достань кракена к ужину? — накалывая на трезубец шашлык из катоблепаса попросила Сирена. Она не заходила в воду с тех самых пор, как они с сестрой остались одни. — Я его уже достала, — хихикнула Аделаида, — Он со мной с прошлого лета не разговаривает. Ужинать пришлось без компании. Они вдвоем сидели на берегу, глядя на черную гладь воды. На западе, со стороны Фейского залива, собирались в небе мрачные тучи. Было темно и тихо, из крематория неподалеку уютно тянуло дымком. — А давай тут жить останемся, — задумчиво проговорила Сирена, взгляд у нее был мечтательный, — Пару грифов заведем, козла черного… — Нам поступать осенью, — напомнила Аделаида, бросая гарпиям обгоревшие кости. Сирена вздохнула. — Вот бы своего принца встретить, — поделилась мечтой она, — Не хочу вечность пахать. Кстати, смотри что на чердаке нашла! Она протянула сестре золотое перо, тускло поблескивающее во мраке. — Надо же… я думала мама все утопила, — удивилась Аделаида, — Как отец улетел, она такую волну подняла, чуть дом не развалился. — Ага, — хихикнула Сирена, — Оставлю себе, на счастье. Она пошла в отца, у нее тоже впереди были бесконечные возможности. — Может на демонистку пойдешь? — уже не в первый раз предложила Аделаида, — У тебя же по очарованию и разочарованию три шестерки в четверти. И волосы обрезать не придется. На самом деле ее немного беспокоило не это, а то, что в Декадентском корпусе, который выбрала сестра, так или иначе придется призывать стихию. Сирена упрямо помотала головой. — Там Порочные науки сдавать надо. И вообще… я хочу, чтобы ни одна сволочь меня утопить не смогла. Аделаида не стала спорить, она все понимала без слов и только молча обняла сестру. — Ладно, пошли за волчьей ягодой сходим, пока не посветлело. Когда через пару часов они вернулись из леса, на ржавом копье ворот висел могильный венок белоснежных лилий, рядим болталась удавка с пергаментом. Сирена развернула свиток. — «Аделаида, ты холодная стерва!» — с выражением прочитала она пафосный комплимент, выведенный черным углем, — О, а я думала, он тебя за зиму забыл. Тут еще приглашение на Воландовский бал. Нехило! Аделаида смущенно рассмеялась. Живший неподалеку, на Косой улице, Пьер Дзанни с прошлого лета регулярно ставил ей черепушки в Сатанграме, тщетно надеясь на взаимность. — Мертвые мальчики меня не интересуют. Сходи ты, если хочешь, мы же близнецы, — щедро предложила она. Воландовский бал издавна считался главным летним событием Сатан-Лимбурга. — Да ну… — наморщила нос Сирена, — Опять будет силы тянуть. И вообще, ты не любишь мальчишек, а я — клоунов. Пьер был вампиром, но интересовался не кровью, а слезами. Возможно, Аделаида и привлекала его тем, что у нее было море внутри. Как и у мамы, только солонее. — Иди, ложись, Сири, — отдала она корзинку сонной сестре, — Я еще искупаюсь и приду. *** К рассвету разыгрался шторм. Аделаида очистила заросший илом камень, положила к подножию любимые мамины кувшинки. Она стояла у самого берега и в ее бирюзовых глазах отражалась полная луна в Близнецах. Такая же луна была в ту ночь, когда мама пропала в буре. Они с Сиреной до сих пор не могли до конца поверить, что все случилось так просто и так глупо. Какая бы ни была буря, мама была русалкой, море не могло ей навредить — она сама была морем. Когда она возвратилась в дом, Сирена уже спала. Фамильные призраки тоже куда-то запропастились, даже дед в подвале угомонился. Не было странных шорохов, никто зловеще не выл. Аделаида поежилась — это было очень подозрительно. Спать тоже отчего-то вдруг расхотелось. Она налила себе остывшего чаю, доставая материалы по некрохирургии, подготовка к экзаменам неизменно ее успокаивала. Но названия костей бессмысленно путались в голове, нечто странное упорно не давало Аделаиде покоя. Ей казалось, что в доме есть еще кто-то и это ее пугало. Часы над очагом пробили семь раз. Дверца старого шкафа заскрипела и Аделаида вздрогнула. Некстати вспомнились слова соседки о том, что в доме что-то завелось. В ту ночь, когда мамы не стало, ей тоже казалось, что за ней кто-то наблюдает. «Может это ее и забрало…» Из шкафа выкатился скелет. Аделаида тихо ругнулась, пинком отправляя его обратно. Разыгравшееся воображение — и больше ничего. — …А мы знаем, кто ты. Ты — Домовой! — раздался вдруг голос из-за шкафа. — Чего?! — вознегодовал тот, — Мало того, что приперлись незнамо откуда, так еще и хамят! Гробовой я! И тут она их увидела. А что гораздо хуже — они тоже ее заметили. Одно из них обернулось к ней. — Ой, Мальвина! А где твой пудель? — Мальвани, — машинально поправила фамилию Аделаида, — И почему это мой? С Мефистофелем она не виделась с Детского Ада, когда он защищал ее от расшалившихся демонят, с которыми она и сама бы прекрасно справилась. Но все равно было приятно. — Вы что делаете в нашем доме?! — наконец спохватилась Аделаида. Таких монстров она еще не видела. Их было двое и в них не было совершенно ничего нечеловеческого — ни чешуи, ни рогов ни крыльев. Они напоминали гротескную пародию на небольшого алхимического гомункула или лысого детеныша йети. Только на головах вились золотистые кудряшки. — Это наш дом! — нахально заявило второе, выползая из-за шкафа. Гробовой с негодованием заворчал. — Что значит ваш? Вы вообще кто такие?! — тоже рассердилась Аделаида. От возмущения у нее даже страх испарился. — Я Саня, — чудище покрупнее ткнуло странным, без когтя, пальцем, на другое, поменьше, — А это Адка. — Какое странное имя, — удивилась Аделаида, немного приходя в себя — кажется, чудовища нападать не спешили, а одно вдобавок оказалось ее тезкой, — Таких не бывает. Это от Сатанаила что ли? — Не, от бабушки, — не особо прояснило ситуацию чудище, — А где она? — Откуда я знаю, где ваша бабушка? — еще больше рассердилась Аделаида, — Вы нашу перепугали, вон все призраки по углам попрятались! Откуда вас вообще сюда принесло?! — Да мы всегда тут жили, — в свою очередь удивилось чудище, — С бабушкой и Пушком. — Это еще что такое?! — насторожилась Аделаида. Мало ли сколько неведомой дряни тут еще ползает. Чудище вытащило из кармана странный светящийся артефакт. — Во! — похвастались оно, — Он породистый! Аделаида осторожно взглянула. На гладкой поверхности возникло изображение чего-то белого и пушистого. — Фу, гадость какая, — скривилась она, — Он у вас мутант что ли? Чудовище помотало лохматой головой. — Не, шпиц, — но прежде чем Аделаида успела переспросить незнакомое слово, оно продолжило болтать, — Мы с Адкой вечером легли спать, а Пушок вдруг как завоет! Адка испугалась и мы пошли искать бабушку. А дом весь гнилой какой-то, тиной пахнет и вокруг темно. И сигнал не ловит, — он потряс артефактом. — У нас могильная сеть в шторм пропадает, — машинально сообщила Аделаида, — А зачем вы легли спать вечером? Она уже совсем перестала понимать, что тут вообще творится. Вдобавок Сирена проснулась, с лестницы прозвучал ее испуганный голос: — Ада, мне кажется, в доме кто-то чужой… черт, они тут!!! Она сложила руки в защитном жесте, прижимаясь к перилам. — Сири, это что-то… — тихо предупредила Аделаида, но сестра уже сама все ощутила. У чудовищ полностью отсутствовал магический фон. И это было совершенно невероятно. — Тетеньки, а вы кто? — снова подало голос мелкое. Сирена вздрогнула, покрываясь мелкой чешуей от страха. — Русалки, — все же осторожно откликнулась она, на всякий случай отходя подальше. — А где ваши хвосты? — не отставал монстр, весело оскалившись. Зубы у него тоже были какие-то странные, совсем не острые. — А ваши? — слегка успокоилась Сирена, — И что на вас вообще надето? На обоих монстрах были странные короткие балахоны с черной ушастой крысой в кроваво-красных штанах. — Это Микки! — хихикнуло чудовище. Сестры переглянулись. Имя им ничего не говорило, но обеим в головы пришла одна мысль. — Мы точно в первый полосы некрологов попадем! — первой озвучила ее Сирена, — Ада, принеси аурограф! Я его где-то в саркофаге оставила. А я пока постерегу. — Я тебя одну с ними не оставлю! — забеспокоилась Аделаида, — Мало ли, что это вообще такое. — Не волнуйся, я же тренировалась для Декадентского. Если что — как вдарю штормовым! — успокоила Сирена, в глазах у нее зажегся интерес, смывая остатки страха. Аделаида быстро сбегала наверх, как назло аэрограф среди всеобщего бардака нашелся не сразу. Когда она вернулась, в комнате уже никого не было, кроме сестры. Вид у нее был задумчивый. — Прикинь, солнце встало и они просто исчезли, — расстроенно сказала Сирена, но было видно, что она все-таки переволновалась, — Может хоть адских гвардейцев вызвать? — И что мы им скажем? — вздохнула Аделаида, — Что у нас тут появился неизвестный вид монстров без магической ауры, которые просто растворились? Да нас самих в санаторий Зигмундовича отправят. Опять. В прошлый раз у нее случился истерический срыв, когда мама не вернулась из моря. В это утро как раз была очередная годовщина. — Пойдем спать, — обняла она сестру, — Что бы это ни было, мы справимся. Я с тобой посижу, пока не уснешь. Сирена кивнула. Она все еще думала о чем-то. Призраки постепенно выползали из своих укрытий, Гробовой за шкафом зловеще шуршал паутиной, в подвале загромыхал цепями дед. Все шло своим чередом и ничего странного не происходило. Проснувшись вечером, сестры решили, что все эти им просто привиделось.