Возрождение: Никчемный раб издевается над тираном

–Я сыграл не очень хорошо и опозорился перед Вашим Императорским Величеством, – с невинным выражением лица произнес Ло Вэй. –Я считаю, что это было замечательно, – сказал император Син У и обратился к Гао Чэнфэну: –А что вы думаете, министр Гао? Гао Чэнфэн поспешил ответить: –Если молодой господин Ло получит еще несколько дней отдыха, он, безусловно, превзойдет своего учителя. Император Син У подтвердил: –Вы правы, но сегодня ваше обучение Ло Вэя подходит к концу. Ему больше не нужно будет быть товарищем по учебе. Ло Вэй, услышав это, предположил, что его отец, вероятно, нашел для него оправдание, чтобы император мог освободить его от этой роли. Однако он ошибался, это было личным решением императора Син У. При виде Ло Вэя, чья внешность так напоминала Ло Чжицзинь, радость императора Син У смешалась с тревогой. Во дворце было много людей, которые знали о его прошлом с Ло Чжицзинь. Если он мог догадаться, что Ло Вэй был сыном Ло Чжицзинь, то император Син У понимал, что женщины, которых вдовствующая императрица обучала все эти годы в Дальнем дворце, могли прийти к тому же выводу. Когда Ло Вэй находился в кабинете, не было никакой возможности защитить его от тех, кто мог бы причинить ему вред. В этот момент заговорил Лун Сюань: –Желает ли отец, чтобы канцлер Ло нашёл наставника исключительно для Ло Вэя? Преподаватели, которые приходят в императорский кабинет, являются лучшими в мире, и у Ло Вэя нет причин покидать его. Ло Вэй, не ожидавший такой реакции, бросил взгляд на Лун Сюаня. Неужели он так сильно хотел использовать его, что даже вступил в спор с императором Син У? Император Син У также посмотрел на своего второго сына: –Ты опасаешься, что канцлер Ло помешает обучению своего собственного сына? Лун Сюань взглянул на Ло Вэя. Ло Вэй всегда стремился быть рядом с ним, и он не мог поверить, что тот хочет покинуть императорский кабинет. Однако, встретив апатию в глазах Ло Вэя, Лун Сюань ощутил, как будто кто-то вонзил иглу ему в сердце. Император Син У обратился к Ло Вэю: –Отныне ты можешь следовать за мной. Ты – сын старшего канцлера, оба твоих брата служат в армии, и по крайней мере, один из вас должен заниматься политикой в семье Ло. Слова императора поразили всех присутствующих. Всего лишь одной фразой император Син У сделал Ло Вэя своим учеником. Судя по тону императора, в будущем Ло Вэй мог бы даже унаследовать должность старшего канцлера. –Ваш покорный слуга благодарит Ваше Императорское Величество за доброту, – произнес Ло Вэй после минутного молчания, быстро опускаясь на колени, чтобы выразить свою благодарность. Император Син У ощутил грусть, услышав, как Ло Вэй называет себя «покорным слугой». Они были отцом и сыном, но могли обращаться друг к другу только вежливо – «император и слуга». Син У быстро помог Ло Вэю подняться. –Ты только что пришел в себя, нет необходимости в этих пустых любезностях. Пойдем со мной, – произнес он. –Господин, – Ло Вэй поклонился Гао Чэнфэну, –я смиренно прошу прощения. Император Син У был очень доволен тем, как Ло Вэй следовал всем правилам этикета. Он слышал о высокомерии Ло Вэя, но, похоже, это были лишь сплетни. Лун Сюань наблюдал, как император Син У, взяв Ло Вэя за руку, вышел из императорского кабинета. Он не знал, как реагировать на происходящее. Ло Вэй словно преобразился, и Лун Сюань увидел мягкую сторону своего царственного отца. Рутина, с которой он когда-то был так хорошо знаком, внезапно изменилась. Лун Сюань не мог не признать, что музыка Ло Вэя его очаровала. Если бы Ло Вэй дал ему послушать её раньше, Лун Сюань был уверен, что стал бы относиться к нему лучше. Сейчас же ему казалось, что он совершенно не понимает, о чём думает Ло Вэй. Эта мысль пугала его: возможно, он никогда не понимал, что происходит в голове у Ло Вэя. Гао Чэнфэн наблюдал за Лун Сюанем. Он думал, что с уходом Ло Вэя самым счастливым человеком в кабинете будет Лун Сюань. В прошлом даже он был раздражён тем, что Ло Вэй беспокоил Лун Сюаня, не говоря уже о том, что Лун Сюань чувствовал себя в центре внимания Ло Вэя. Однако в этот самый момент лицо Лун Сюаня потемнело, и на нём не было и тени радости. Это была тайна, которую Гао Чэнфэн просто не мог разгадать.