Восьмой демон

На следующее утро Мерелин уже было не до смеха. Ее разбудил стук в дверь. Она сонно проморгалась, кинула взгляд на часы на тумбочке — они показывали половину шестого утра — до занятий еще полтора часа. Девушка недоуменно и раздраженно посмотрела на дверь и только после очередного настойчивого стука нехотя поднялась с кровати. Неуклюже выпуталась из одеяла, бурча себе под нос проклятия, и пошла к выходу из комнаты. За дверью стояла сердитая Алиса. В руке она держала чемодан. Мерелин не успела даже моргнуть, как демоница прошла мимо, задев ее плечом. Линерро возмущенно обернулась, попутно нашаривая ручку двери, чтобы закрыть ее — не хватало, чтобы любопытные соседки начали греть уши, в надежде услышать что-то интересное. — Доброе утро, — Мерелин пыталась говорить вежливо, но ядовитая нотка все же прорезалась в ее голосе. — Позволь спросить, что ты здесь делаешь? Алиса швырнула чемодан на пол перед второй кроватью (Линерро посочувствовала девушкам с первого этажа, которые жили в комнате под ней) и развернулась. — Теперь я буду жить с тобой. Мое имя — Алиса Вэйн, но, скорее всего, оно тебе уже известно. Фракция Уныния. Факультет Мастеров, первый год, — она четко расставила все по полочкам, так быстро, что Мерелин слегка поплохело. — Еще вопросы? Не дожидаясь ответа, Алиса присела на колени. Защелки на чемодане издали характерный при открытии звук. — Почему тебя переселили ко мне? — прямо спросила Мерелин. Она сложила руки на груди, оперлась плечом о столбец кровати, на котором держался балдахин, и наблюдала за тем, как нервно и даже агрессивно Алиса вытаскивала из чемодана вещи. — Потому что Грацея — последняя… — она прошипела очень неприличное слово, а за ним еще несколько, все они относились к Грацее. Линерро оценила ее широкий запас ругательных слов. — Нажаловалась, что не может жить в одной комнате с грубой безродной. Как бы влепила по лицу! Чертовы наследники! Мерелин почувствовала себя слегка неловко — по сути и она сама наследница. Ругаться с Алисой она не планировала и надеялась, что девушка не припишет ее к остальным демонам из прямых семей. Тем не менее, Линерро уж точно не была виновата в том, что Вэйн переселили к ней в комнату — к слову, они обе оказались этим недовольны. Мерелин, привыкшая жить одна, не могла и представить, как поладить с новой соседкой, тем более, с такой проблемной. — Что ж… Раз уж так вышло, — Линерро вздохнула. — Давай постараемся ужиться. Я — Мерелин Линерро, первый год, факультет Бескрылых. Алиса застыла, держа в руке легкое платье с прозрачными рукавами. Мерелин не видела ее лица, потому что та сидела к ней спиной, но почему-то была уверена, что госпожа Вэйн испытала шок. Когда она обернулась, Линерро заметила подозрение в ее глазах. — Та самая? Призрачная наследница? Мерелин терпеливо кивнула. Как бы сильно она не устала от постоянных расспросов, ей приходилось из раза в раз отвечать. Для этого требовалась целая повозка с терпением. Алиса медленно поднялась на ноги, встала прямо перед Мерелин и окинула ее внимательным, оценивающим взглядом. Линерро стало не по себе — она выпрямилась, тоже взглянула на Алису. Ростом девушка была на полголовы ниже Мерелин, но даже если смотрела снизу вверх, чувствовалась какая-то стать и твердость. Особенно ее тяжелый взгляд — он будто бы пригвоздил Линерро к месту. Алиса Вэйн казалась Мерелин уверенной девушкой, твердо отстаивающей свои принципы, пусть и не всегда хорошими методами. Грубая и напористая, но плохой она не выглядела — по крайней мере, на первый взгляд. — Если ты хоть немного отличаешься от тех высокомерных сволочей, я готова заключить с тобой мир. Если же и ты делишь демонов на аристократов и безродных — не жди, что я буду сюсюкаться с тобой, Мерелин Линерро, — заявила Алиса. — Мне нет дела до твоего происхождения, — раздраженно отмахнулась демоница. — Как ты знаешь, меня тоже сейчас трудно приписать к высшему обществу из-за отсутствия клыков и крыльев. Так что сейчас я самый обычный демон, а может, человек. Алиса хмыкнула, прищурилась. — Тем не менее, ты все еще Линерро. Ты все еще дочь Марлены Линерро. Мерелин поджала губы. Ее часто так называли — дочерью величайшей охотницы Марлены Линерро. Из-за этого и ожидания к ее персоне были выше, чем к тому же Юллю. Она никогда не противилась этому, ей по большей части, было все равно, как ее называли, но дядя постоянно напоминал ей одну важную (почему-то для него, а не для самой Мерелин) вещь. «Мерелин. Тебе не нужно быть похожей на мать. Пусть ты и ее дочь, ты — это ты. Не нужно подражать ей или стараться стать такой же, как она. Лучше постарайся создать саму себя, как личность. Чтобы тебя запомнили не как «дочь Марлены Линерро», а как «Мерелин Линерро». Чувствуешь разницу?» И сколько бы он не повторял одно и то же, ответ Мерелин оставался неизменным: «я не хочу, чтобы меня запоминали». Это сильно расстраивало Рэйвена, но, в конце концов, он смирился. Перестал пытаться вбить ей в голову столь важное осознание. — Здесь я просто Мерелин, — Линерро протянула ей руку. — Так что будем знакомы, моя новая соседка Алиса. Вэйн еще несколько секунд смотрела на ее ладонь, а после пожала ее — крепко и уверенно. — Постараемся поладить, соседка Мерелин. *** Перед началом занятий Мерелин сидела на скамейке во внутреннем дворе замка, читая книгу по зельеварению, которую им посоветовал Аэмон. После праздника в руинах ученики выходили из своих комнат неохотно, тащились по коридорам, зевая и вяло обсуждая то, что произошло несколько часов назад. Кто-то спешил на завтрак в столовую, другие даже видеть еду не могли. Иногда Мерелин по несколько раз перечитывала одну и ту же строчку, потому что ее голову заполняли мысли о том, в каком состоянии она увидела Тайрона прошлой ночью. Лезть в это дело не очень хотелось: во-первых, это личное дело Тайрона; во-вторых, она не знала, какие последствия могли ее ждать, а быть исключенной из академии нельзя — Мерелин любыми способами должна остаться здесь. Но приглядеть за странным эльфом не помешало бы. Стоило его вспомнить, как Тайрон и Лестан показались во дворе. Взволнованные и запыхавшиеся, они стремительно приближались к ней. Она не замечала их до тех пор, пока Лестан громко не позвал ее по имени. — Мерелин! Девушка вздрогнула от испуга, выразительно посмотрела на них и захлопнула книгу. — Напугали! Что случилось? Почему вы такие активные с самого утра? — Что значит «что случилось»? В вестибюле ранговый список вывесили! — едва не завопил Лестан. Мерелин уже выяснила, что эльф по жизни был излишне громким — она понятия не имела, как Калиста справлялась с братом. — Что? Лестан выразительно посмотрел на нее. Мерелин воодушевленно воскликнула: — Ах, да! Ранговый список! — и тем же спокойным тоном вдруг добавила: — И что это? Он закатил глаза. Тайрон улыбнулся. — В академии предусмотрена ранговая система. После вступительного экзамена вывешивают список рангов только поступивших, а также общий обновленный список. Его вывесили в вестибюле полчаса назад! Идем, посмотрим, какие места нам отвели. Мерелин уныло вздохнула. — Там наверняка куча народу. Всем интересно узнать свой ранг. Лестан махнул рукой. — Ничего подобного. После вчерашнего единственное, что интересует добрую половину академии — это вода, еда или уборная. Линерро поморщилась, убрала книгу в сумку и поднялась, поправляя ремешок на плече. — Ладно, идем. Пересекая внутренний двор, Лестан вдруг сказал: — Вы слышали, что вчера опять устроили Грацея и Алиса? — Еще бы! — фыркнула Мерелин. Эльфы недоуменно посмотрели на нее. — Не только видела. Она сегодня ко мне заявилась! — Зачем? — Тайрон едва не запнулся — от шока у него едва не отказали ноги. — Ты ей что-то сделала? — Демон-прародитель мой защитник! — выругалась девушка, схватившись за сердце. — Пока что в конфликт мы не влезли. Она пришла, потому что ее переселили от Грацеи. Но точно могу сказать, что она действительно грубиянка. — Серьезно? — охнул Лестан и присвистнул. Демоны, что шли перед ними, скрючившись, как ветки деревьев, резко обернулись и прошипели что-то нецензурное. Эльф примирительно приподнял руки. И уже тише добавил: — Влияние наследников просто невероятно! Мерелин с сомнением в голосе поделилась: — Вряд ли здесь дело в этом. Думаю, Грацея просто достала преподавателей, ну, или тех, кто ответственен за общежитие. Уверена, она угрожала дойти до директора. Вы представляете, насколько он занят? Уверена, профессорам закатили бы взбучку — что они не решили такую маленькую проблемку своими силами. И Алису поспешили переселить подальше от истеричной наследницы. — К другой наследнице, — насмешливо добавил Тайрон. — И где здесь логика? Мерелин пожала плечами. — Они уверены, что я не стану закатывать ссору — хотя бы потому, что мне не нужно еще больше внимания. Да и вряд ли меня здесь уже считают за наследницу — без крыльев я все равно, что человек. — А я слышал, что даже те, кто не смогут занять пост Главы семьи, считаются важными персонами во фракциях. В конце концов, они же прямые наследники Демонов-прародителей, — задумчиво проговорил Лестан. — Это правда. У нас даже когда девушка из семьи прямых наследников выходит замуж, она не меняет фамилию, оставаясь под той, которую дал сам Демон-прародитель, и ее дети также получат ее, станут частью именно материнского рода. Но это только наследницы, другие берут фамилию мужа. — Ничего себе, — Лестан снова хотел присвистнуть, но вовремя вспомнил о демонах, которые все еще плелись перед ними. Тайрон вдруг мрачно констатировал: — Значит, у вас женщины имеют такое же значение, как и мужчины. — Да. Главой семьи может стать и женщина, если она рождена с выдающимися способностями. Ну, или же первая в очереди. Но чаще всего выбирают именно по способностям. В моей семье отец передал место Главы дяде — он выдающийся демон. Тайрон ничего не ответил на это, только поджал губы и опустил глаза в пол. К тому моменту они уже полностью пересекли внутренний двор и направлялись к главным дверям, ведущим в вестибюль. — А много у вас семей прямых потомков? — поинтересовался Лестан. — Зависит от фракции. В нашей их всего пять, включая мою. Во фракции Гордости, насколько мне известно, их целых девять. Возможно, именно поэтому она имеет статус правящей фракции. И семья нашего директора — Аарон — является сильнейшей среди них. — Получается, каждая семья — это ветвь одного из детей Демона-прародителя? — Да. Фактически, мы все не чистокровные демоны, потому что дети прародителя были от людей — кроме них на тот момент демонов не существовало, слуги начали появляться позже. Но мы привыкли называть себя демонами, никто в это уже не вмешивается, спустя столько времени. Думаю, детей у прародителя было больше, семей — соответственно, тоже. Но, как мы знаем из легенд и манускриптов, многие умирали, не выдерживая мощи демонической энергии, другие… убивали друг друга. В общем, с течением времени некоторые семьи в борьбе за власть уничтожали друг друга, поэтому нас осталось не так много, как могло быть. Они зашли в вестибюль, Мерелин продолжала: — У демонов-прародителей были слуги, такие же демоны, но, естественно, значительно слабее, потому что были созданы из части их силы, и у этих слуг впоследствии тоже появились дети, так образовались семьи, целые ветви. Так родилась наша Демоническая империя. Поэтому все те, кто был рожден из силы Демона-прародителя, получил особый знак — его печать, она появляется у нас после рождения. Это наша принадлежность к фракции. — А если родился ребенок у членов двух разных фракций? — заинтригованно спросил Лестан. — Брак между членами разных фракций запрещен, — пожала плечами Мерелин. — С людьми, даже с эльфами, редко — с перевертышами, это можно. Но смешивать кровь разных Демонов-прародителей запрещено. — Почему? — не понял Тайрон. — Не знаю. Так уж у нас заведено. Не смешивают кровь и прямые наследники внутри фракции. Многие заключают браки с семьями слугами, но которые были более или менее приближенными к Демону-прародителю — они тоже в какой-то мере считаются аристократами. А вот очень дальние демоны… безродные, или что-то вроде того. И наследники их очень не любят — как пример, Грацея и Алиса. — А много семей слуг? Или они все друг другу родственники? Мерелин хитро улыбнулась. — Их не просто много. Если сравнивать, то семьи прямых наследников — это маленькая капля в огромном море. Таких семей сотни и сотни тысяч в каждой фракции — есть и большие, с богатыми родословными деревьями, тянущимися от самых близких слуг, а есть и те, о ком почти ничего неизвестно, и они маленькие, по одному, максимум — двум наследникам в поколении. — Как это интересно, — глаза Лестана загорелись, когда он посмотрел на Мерелин. — Ты обязательно должна рассказать мне больше. У тебя отлично получается! И я все равно хочу узнать, почему запрещены браки между разными фракциями. — Ладно-ладно, — улыбнулась демоница. Она зашла за его спину и слегка подтолкнула его вперед — как раз к стенду, где висели два длинных списка. — А теперь давайте смотреть, куда нас закинули. У стенда стояла небольшая группа учеников, бурно обсуждавших распределение рангов. Протиснувшись между ними и выслушав несколько недовольных комментариев, Тайрон, Лестан и Мерелин взглянули на первый список — ранг первокурсников на вступительных. Лестан и его сестра занимали сто девятое и сто десятое места соответственно. Тайрону досталась позиция немного повыше. — А что вообще зависит от ранга? — недоуменно спросил Тайрон. — Влияние, наверное, — пожала плечами Мерелин. — Уважение от старших и от других учеников. Но вряд ли кто-то из бескрылых сможет подняться выше, чем на тридцатое место. — Это верно, — вздохнул Лестан. — Мы можем преуспеть только в учебе, но стать лучше крылатых в академии охотников — нереально. — Так что девяносто восьмое место — это хороший результат, Тайрон, — Мерелин похлопала его по плечу. — Тебе ли это говорить, с твоим восьмидесятым, — хохотнул эльф. — И то верно. Второй список, в три раза длиннее, казался устрашающим. Искать в нем свои имена оказалось намного сложнее — минуты через две Лестан возмущенно вскрикнул: — Двести пятьдесят седьмое? Я же почти в конце! — В конце? — скептично хмыкнул Тайрон. — Конец — это четыреста третье. Не преувеличивай. Лестан надулся и обиженно сложил руки на груди. Мерелин нашла свое имя несколькими секундами позже — ранг сто одиннадцатый. Вполне неплохо для бескрылой первогодки. Она знала, что блестяще сдала вступительные, и это послужило хорошей основой для формирования нынешнего места. Тайрону повезло оказаться на сто девяносто третьем. Линерро нашла фамилию Джиллиана — ему присвоили двести второй ранг. Калиста поднялась выше лишь на три места — сто девяносто девятый. Алиса занимала неплохое восемьдесят первое место. Взгляд Мерелин метнулся к началу списка. Первый ранг по всей академии — Даниэль Дарон. Кем бы он ни был, Линерро могла уверенно сказать, что он не из наследников — она ни разу не слышала такой фамилии. Неужели первое место занимал Мастер, а не Хранитель? Интересно. — Да кому нужны эти ранги? — обиженный Лестан вскрикнул так громко, что на него обернулись другие ученики, стоявшие у стенда. Его окатили злобными взглядами. Мерелин сразу поняла — ранги в этой академии очень важны. Эльф неловко улыбнулся и отвернулся от них. Испуганно посмотрел на Тайрона и Мерелин. — Ну их всех. До занятий еще есть время. Пойдем, я покажу вам одно интересное местечко. Лестан взял обоих под руки и повел к лестницам. Почти у самого подножия он свернул влево, и все трое нырнули в небольшой темный коридор, настолько узкий, что там едва помещались двое. Пришлось идти друг за другом. Вскоре они вышли к двери, которую Лестан уверенно распахнул. Они попали в большой зал с широким окном с мелкой расстекловкой. Свет, льющийся из окна, падал на многочисленные картины и гобелены на стенах, на незаконченные полотна на мольбертах, на части скульптур, музыкальные инструменты на столах у восточной стены. Казалось, в этом зале у каждого был собственный, хорошо обустроенный уголок. Мерелин пораженно выдохнула, пройдя в зал. Ранним утром здесь никого не было, царила приятная, умиротворяющая тишина. — Что это за место? — Местный уголок для бескрылых, — Лестан с улыбкой оглядел помещение. — Вчера на празднике я познакомился с одним человеком, он на третьем году, на нашем факультете. Он мне и рассказал о том, что этот зал оборудовали бескрылые. Весь факультет собирается здесь в свободное время. Ее называют комнатой искусств, но по факту здесь личная мастерская нашего факультета. — А другие сюда не приходят? — уточнила Мерелин, прохаживаясь по залу. — Редко. У Мастеров и Хранителей почти нет свободного времени — они постоянно на тренировках. У нас с этим проще. Мерелин заметила у стены несколько пустых мольбертов и полотен, подошла к ним, погладила по плотной ткани. Обернулась и хитро посмотрела на Тайрона. — К слову, я неплохо рисую. Как раз думала, чем заняться с свободное время, — в том числе, Мерелин думала, куда бы сбежать от Алисы, — Тайрон, хочешь, попробую тебя нарисовать? Эльф встрепенулся. — С большим удовольствием! Когда начнем? — После занятий. Нет, сначала пообедаем, а после приступим. *** К обеду занятия закончились. Лестан, Калиста, Тайрон и Мерелин пообедали, после чего все вместе направились в комнату искусств. Дайвалю не терпелось стать моделью, он шагал чуть ли не быстрее всех, что казалось забавным и Мерелин, и Калисте. Как и говорил Лестан, в зале находились лишь бескрылые — несколько людей и столько же эльфов. Каждый занимался своим делом — кто-то рисовал, другие лепили, третьи — преимущественно эльфы, — играли что-то нежное и легкое на тех музыкальных инструментах, что здесь были, — на арфах, скрипках, виолончели и прочем. Когда четверо вошли в комнату, их тепло поприветствовали. Мерелин смерили заинтересованными взглядами, но не стали задавать лишних вопросов. Впервые Линерро почувствовала себя свободно и расслабленно. Мерелин взяла полотно и мольберт и пристроилась у стены, Тайрон присел напротив, Калиста и Лестан заняли места за круглым столом, стоявшим неподалеку, взяв в руки несколько кусков белой глины. Приготовив кисти и палитру, Мерелин взяла несколько баночек с краской и приступила к написанию портрета. Некоторое время они провели в молчании, сосредоточившись каждый на своей работе и слушая, как эльфы играли свою затейливую мелодию. Когда музыка утихла, Мерелин уже сделала неплохой набросок. Тогда Лестан, оторвавшись от создания фигурки из глины, обратился к Линерро: — Мерелин, расскажи больше про запрет на браки демонов из разных фракций! — Лестан снова пристал к ней. Мерелин закатила глаза, не отрываясь от написания портрета. Некоторые бескрылые, услышав вопрос эльфа, тоже с интересом повернулись к ним, ведомые любопытством. — А что рассказывать? Мы не хотим смешивать кровь разных Демонов-прародителей. Или, по крайней мере, это главная отмазка. Может, не хотят делить власть и объединять фракции. В любом случае, такие браки запрещены. — Неужели никто никогда не пытался? Ладно брак — но разве такие дети никогда не появлялись? — спросил кто-то из эльфов, сидящих за мольбертами. — Если и были такие, то их рождение точно не придавалось огласке. Ни разу в истории не упоминалось о детях, рожденных от демонов двух разных фракций. Либо их вообще не было, либо… — Мерелин осеклась. — Либо? — надавил Лестан. — Их уничтожали, — закончил Тайрон мрачным голосом. Линерро вздохнула. — Вероятно. Если такое было, теперь уж точно никто не рискнет. Многие браки у нас заключаются не по любви — по крайней мере, в моей фракции, не знаю, что у остальных, но подозреваю, что также. Повезет тем, кто в процессе помолвки влюбятся друг в друга. — Твои родители тоже так поженились? — полюбопытствовал Лестан. Некоторым его вопрос показался бестактным, и его окатили осуждающими взглядами. Эльф даже не дернулся и продолжал без лишнего стеснения ждать ответа на свой вопрос. В их фракции это было известно всем, да и для Мерелин это не больная тема, поэтому она спокойно пояснила: — Верно. Моя мама из семьи Соммор — семьи демона, который был правой рукой прародителя. После семей прямых потомков Соммор и Рогемир — считай, левая рука, — самые влиятельные. Что насчет моих родителей… они уважают своего партнера, любят, скорее, как часть своей семьи. Эльфийка с золотистыми длинными волосами, собранными в изящную косу, печально вздохнула. Она сидела недалеко от Мерелин и рисовала замок. — Странно у вас все. — У эльфов с этим проще? — спросила Мерелин. Девушка пожала плечами, откидывая косу на спину. — Папа рассказывал, что эльфы к союзам с другими расами относятся легко — кого полюбил, с тем и живи. Наверное, поэтому в Демонической империи так много полукровок-эльфов. — Но эльфийская кровь в этом случае побеждает, потому что эльфы сами по себе чистокровные, а вы — демоны лишь наполовину, — добавил другой. — Хотя есть и исключения. Поэтому по большей части мы позиционируем себя не как полукровки, а как эльфы. — В любом случае, у нашей расы почти нет браков по расчету, — кивнула девушка с золотистыми волосами. — Только среди королевских семей, и то это редкость. — А еще есть темные эльфы, — вклинился Лестан. — Но кто ж знает, что у них там творится? Они живут в изоляции уже тысячелетие. Может, и вымерли уже все. Калиста возмущенно толкнула его локтем, и эльф едва не выронил глину из рук. — Ну что? — недовольно воскликнул он. — Мы же не знаем! Мерелин усмехнулась и взяла немного темной краски на кисточку. — А вообще, я считаю, что в Демонической империи очень сильное разделение на классы, — пробубнил Лестан. — И борьба за власть нешуточная, — кивнула Мерелин. — У нас выживают сильнейшие. Всегда нужно быть настороже. Может, поэтому некоторые наследники так грубы с остальными — чтобы показать свой авторитет, выстроить что-то вроде защиты. Мол, если тронешь меня, будешь уничтожен. — Как хорошо, что я не родился наследником, — выдохнул Лестан. Мерелин выразительно усмехнулась себе под нос, рука с кисточкой дрогнула, и краска едва не упала на подол ее платья. Она вовремя провела по холсту, оставляя на нем темную линию, которая очерчивала линию подбородка Тайрона. Действительно, повезло. Жаль, что Мерелин не обладала такой удачей. *** Она вернулась в комнату уже поздним вечером. Алиса, отгородившись от нее плотной тканью балдахина, предпочла никак не контактировать с новой соседкой. Мерелин сделала также. Усталость взяла свое, и Линерро свалилась в сон около десяти вечера. Она слышала смех. Отдаленно, словно находилась под толщей воды. Смех, такой до боли, до судороги знакомый. От которого ее сердце сжалось, а в легких закончился воздух. Мерелин чувствовала, как задыхалась. Ощущала, как невидимые когти раздирали ее сердце. В темноте, где она парила, вдруг появился свет. Тонкая полоска ослепила ее, Мерелин прищурилась, но свет становился все ярче. Она закрыла глаза, а когда вновь открыла, ей захотелось отвернуться. Знакомое место, знакомый день, знакомые… глаза. Глаза, что она не видела уже очень много лет. Мерелин порывисто закрыла глаза, отвернулась и закрыла уши, но громкий смех все равно касался ее слуха. От него никуда не деться, не спрятаться. Он всегда с ней, он будет звучать прямо из ее сердца. Как и те крики. Тело словно действовало само: Мерелин открыла глаза, отняла руки от ушей и развернулась. Перед ней лишь темнота. И земля, залитая кровью. Но крики продолжали звучать в ее голове. Кровь хлюпала под ее ногами, осталась на руках, на лице, словно она окунулась в нее с головой. Мерелин не знала, как выбраться из этого затягивающего кошмара. Мысли крутились в ее голове, но она никак не могла поймать их за хвост — крики, вопли, шепот перебивали их. Кровь начала подниматься, и вскоре девушка погрузилась в нее до самой макушки. Не сделать вдох, не выплыть, не двинуться. Тонуть. Тонуть. Тонуть. В крови. В криках. В боли. И когда она уже закрыла глаза, готовая к тому, что в следующую секунду задохнется, ее вытянуло на поверхность. Мерелин судорожно вздохнула, резко села. Она чувствовала, как по щекам бежали слезы, пыталась отдышаться. В горле пересохло. На нее словно напала ужасная жажда. Линерро провела ладонями по лицу, стирая остатки слез, и несколько раз ударила себя по щекам. Ощущение кошмара не покидало ее. Она понимала, что вряд ли сможет уснуть, поэтому тихо отодвинула балдахин и встала. Надела сапоги, завернулась в длинную мантию и направилась на выход из комнаты. Мельком посмотрела на задернутый балдахин соседней кровати — похоже, Алиса не услышала ее и продолжала сладко спать. Тем лучше. Руки Мерелин слегка подрагивали, когда она сжимала мантию у груди, колени подгибались. Только когда она вышла во внутренний двор и вдохнула свежий прохладный воздух, в голове прояснилось. Мысли медленно приходили в порядок, а крики и смех в ушах стали тише, а после и вовсе исчезли. Сон все еще казался ей не самой привлекательной перспективой — Мерелин опасалась, что кошмар снова навестит ее. Поэтому она неторопливо направилась к главным дверям замка, которые вели в вестибюль, а оттуда вышла к узкому темному коридору. Прошла по нему и толкнула дверь, попав в комнату искусств. Тихое место заливал лунный свет, оно казалось невероятно спокойным и умиротворяющим. Тиски, сжимавшие ее сердце, ослабели, когда она прошла дальше и присела перед своим мольбертом. Мерелин покрутила небольшой ключик в лампе, висевшей на стене рядом, и, за счет магии в маленьком сосуде сбоку, она вспыхнула тусклым светом. Девушка взглянула на портрет — вернее на то, что вскоре им будет. Аккуратные мазки, напоминавшие форму лица, шеи и плеч. Мерелин почему-то казалось, что он не сможет передать всю красоту и изящность эльфа, как бы она не старалась нарисовать каждую черту его лица. В умиротворяющей тишине комнаты искусств Мерелин чувствовала себя донельзя комфортно. И чем дольше смотрела на свое полотно, тем ярче в ее голове вспыхивал образ будущего портрета. Ей нравилось представлять, какие оттенки она возьмет для той или иной части его лица, сколько мазков нужно сделать, чтобы краска удачно и мягко легла, где нужно сделать тень, а где рефлекс или отблеск. За этим вроде интересным, а вроде и нет, занятием, она провела почти час. Часы на стене услужливо подсказывали время — половина первого ночи. Мерелин не спешила уходить. И снова погрузилась в раздумья. За этим занятием ее застал тот, кого она уж точно не ожидала встретить в этом месте. Особенно ночью. — Любите рисовать, госпожа Линерро? — Мерелин испуганно вздрогнула, резко развернулась, едва не столкнув локтем полотно с мольберта. Ловким движением подвинула его обратно и развернулась, чтобы видеть демона лучше. Девушка недовольным и слегка удивленным взглядом посмотрела на директора Аарона, спокойно остановившегося в центре зала. Его руки были сложены на груди, почему-то Мерелин казалось, что он смотрел так, словно требовал объяснений. В следующее мгновение до нее дошло значение его взгляда. Стало неловко: она же обещала, что не будет разгуливать по замку в ночное время. С другой стороны, она не гуляла, а сидела в зале. Это сойдет за оправдание? Маловероятно. Тогда она решила: если он начнет бросаться претензиями, Мерелин сделает это в ответ. Ну и что он делает в этом зале в такое время? Линерро готовилась словесно обороняться, но директор словно и не собирался ругать ее. Не подходя ближе, демон сверкнул глазами из-под очков и спросил: — Вам не спится? Мерелин смутилась. Почему-то этот обычный вопрос из его уст прозвучал как-то необычно и неприлично. Особенно в этом странном, тусклом освещении от лампы над ее головой. Свет едва достигал его, оставлял медные блики на длинных, собранных в небрежный, низкий хвост волосах, в черных глазах отражался огонек цвета закатного солнца. — Иначе что бы заставило меня придти сюда в такой поздний час? — тихо протянула Мерелин, устраиваясь ровнее на стуле. Тяжелый взгляд Николаса Аарона по какой-то причине не давил на нее — будто так директор показывал лишь свою усталость. По сравнению с тем мужчиной, которого она встретила в кабинете, этот казался чуть… проще. Хотя, строгость и властность в голосе никто не отменял. — А вы, директор? Что вы делаете в зале для учеников? Мерелин не знала, откуда взялась смелость, чтобы задать ему ответный вопрос — тем более, такой глупый, ведь это его замок, его академия, он имел право ходить, где хотел, — но он уже был озвучен, поэтому она слегка склонила голову, ожидая ответ. — По той же причине, что и вы, — демон пожал плечами. — И мне было любопытно. — Любопытно? — переспросила Линерро, до конца не понимая, что он имеет в виду. — Я ни разу здесь не был. Интересно узнать, что ученики здесь создают. Совпадение, что мы встретились здесь. В такое время, — с намеком проговорил он. Мерелин неловко улыбнулась и опустила голову. — Вы справляетесь? — вдруг спросил директор, внимательно рассматривая ее. Она чувствовала острый взгляд темных глаз, стало как-то не по себе. Мерелин вскинула брови. Интерес Николаса Аарона удивлял. — Да, вполне. Я привыкла игнорировать негатив окружающих. Некоторые слова задевают, но все не так плохо, как может показаться. Думаю, через пару дней обо мне забудут. — Привыкли игнорировать? Вместо ответа Мерелин лишь приподняла уголки губ, выпрямила спину и положила ладони на колено. Николас сразу же понял эту позу — она не намеревалась говорить больше. Он услышал то, что она позволила ему услышать, и не более. В тусклом свете лампы ее волосы приобрели приятный оттенок — словно жидкая бронза спускалась по ее спине и плечам. Глаза цвета летней листвы теперь напоминали пожелтевшие ранней осенью листья. В тот момент она невольно напомнила ему о той, кого он так отчаянно пытался забыть. Перед глазами всплыл образ: широкая улыбка, золотистые глаза, шелковистые волосы цвета чистой меди, спускавшиеся по обнаженным плечам. Николас моргнул, прогоняя наваждение, и снова взглянул на Мерелин. Она уже давно отвела глаза и смотрела на полотно перед собой. — Всегда поражался тому, насколько талантливыми могут быть существа вокруг. Умение запечатлеть момент в чем-то материальном — настоящее искусство. — Но даже этот момент со временем померкнет, — пожала плечами Мерелин. Она коснулась пальцами еще влажного слоя краски. — Со временем краска потрескается, полотно износится. Скульптура начнет рассыпаться. Дерево станет ветхим. Все мы ничтожны перед временем. Даже эта красота, запечатленная на портрете, не будет вечной. Она померкнет вместе с красками. — Образ этой красоты все равно останется на полотне, — парировал директор. — Спустя столетия будет достаточно лишь освежить эту краску, и полотно снова станет прекрасным. Вечность оно не простоит, к сожалению, но проживет значительно дольше всех нас. Думаю, ради этого стоит стараться. — У вас довольно светлый взгляд, — туманно ответила Мерелин. — Я благосклонен к искусству, если вы об этом. Но лишь к нему. Мерелин усмехнулась. — Я ни к чему не благосклонна. Я считаю, что это непозволительная, жестокая роскошь. Благосклонность — чаще просто орудие убийства. Темные брови Николаса дернулись, выражая его легкое недоумение. — Для вас привычнее равнодушие? Мерелин кивнула. — Оно милосерднее. Никаких надежд, никаких чувств. Лишь трезвость ума и холодность. В какой-то мере равнодушие — это спасение. Вопреки ее словам, в голосе он слышал гораздо больше чувств. Теперь, смотря на нее, Николас мог разглядеть за холодным фасадом что-то другое. Что-то особенно эмоциональное, дышащее чувствами. То, что закрыто от всех, и то, что она пыталась скрыть даже от самой себя. — Я останусь на нейтральной стороне, — директор поправил очки на переносице. — И настоятельно рекомендую вам вернуться в комнату. Вы уже нарушили свое обещание, не заставляйте выдавать вам наказание. Я закрою на это глаза в последний раз. Мерелин торопливо поднялась: у нее сложилось впечатление, что ее все же отругали, пусть он и говорил спокойным тоном. — Доброй ночи, директор Аарон. Линерро стремительно направилась на выход. Проходя мимо него, девушка услышала негромкое: — Доброй ночи, госпожа Линерро.