Восьмой демон

Прямо перед выходными Мерелин умудрилась вляпаться в неприятности, которые ей устроила Грацея. В последнее время Линерро часто проводила время во внутреннем дворе замка: она хотела поймать последние солнечные дни, ведь вскоре должен был начаться сезон дождей. Фракция Жадности располагалась в северной части империи, и являлась самой холодной среди всех, из-за чего Мерелин нечасто встречала теплые дни. Своей неласковой погодой славилась и фракция Зависти: частые дожди, повышенная влажность и редкие, мутные лучи солнца. В каждой фракции существовали свои легенды, которые пытались объяснить особенности погоды на своей территории. Линерро с детства слышала о том, что у них так холодно из-за того, что ступивший на землю Демон-прародитель Жадности пожаловался на жар от солнечного света и приказал тучам, чтобы они заволокли небо, а холодным ветрам — обосноваться на его территориях. А вот во фракции Зависти ходила легенда о том, что Демон-прародитель посадил особый цветок (впоследствии он стал символом дома Люсет), которому нужно было много влаги — тем самым заставил дожди идти на этих землях круглый год. Сухие земли фракции Похоти окутывала легенда о Демоне-прародителе, который до ужаса любил солнечный, яркий и теплый свет. Фракция Гордости славилась погодой, которая соответствовала каждому сезону — по легенде, Демону-прародителю нравилась смена погоды каждые несколько месяцев, ведь он ненавидел однотипность, стабильность тоже не была ему по душе. Однако, все это — лишь сказки, предания, которые, скорее всего, были выдуманы когда-то очень давно и передавались веками. На самом же деле погода на территориях фракций зависела от их расположения и других, самых разных факторов. Но многим нравилось верить в то, что у дождей и метелей, бушующих во фракции, была довольно романтическая и красивая причина — легенда, в которую хотелось верить. В этот раз Мерелин тоже расположилась на скамье во внутреннем дворе замка. Первое время было тихо: лишь несколько демонов смеялись неподалеку, но вскоре и они ушли. Сменили их громкие и, к ее сожалению, знакомые крики. Неподалеку начала собираться толпа, чтобы поглазеть на очередную ссору факультетов. Первые десять минут Линерро мужественно терпела, перечитывала одну и ту же строку по несколько раз, но когда поняла, с какой скоростью читала одну жалкую страницу, не выдержала. — Как же достали кричать! — раздраженно сказала Мерелин, стремительно поднимаясь со скамьи. Она захлопнула книгу и уверенно направилась в эпицентр очередной перепалки Алисы и Грацеи. Пробравшись через толпу учеников, она, ожидаемо, увидела Люсет и Вэйн. Выглядело так, словно они были на грани драки. Вид разъяренной соседки по комнате покоробил Мерелин. Если они действительно подерутся, то в этот раз Алиса может нарваться на неприятности. Грацея, может, и не получит так сильно из-за своего статуса, а вот Вэйн… Мерелин огляделась. Хранители и Мастера, словно прочувствовав настроение своих сокурсниц, ощетинились и тоже готовы были кинуться друг на друга, но пока сдерживались. Никто разнимать девушек не собирался. — Вмешаться или нет? — Мерелин вдруг осознала, что начала бурчать себе под нос, уставившись на демониц невидящим взглядом. — Вмешаться… Или нет? Она была единственной в этой толпе, не относящейся к Хранителям и Мастерам. И похоже, только она думала о том, что будет с девушками, если преподаватели узнают об этом. — Вмешаться или… Ее внезапно раздраженно перебила стоявшая рядом демоница в круглых очках: — Пока ты тут думаешь, они либо поубивают друг друга, либо разойдутся. Решай быстрее. Мерелин ошалело уставилась на нее. Девушка, очевидно, была совершенно не заинтересована в битве факультетов, как и Линерро, поэтому, постояв ещё пару секунд, тяжело вздохнула и ушла. Мерелин проводила ее мрачным взглядом, закатила глаза и шагнула из толпы прямо к демоницам. Не то, чтобы ее сильно волновали ссоры Грацеи и Алисы, но она не хотела, чтобы наследница устроила ее соседке очередную подлость — как когда заставила переселить Вэйн к Линерро. Мерелин понимала, что в этот раз преподаватели не станут молча терпеть: и достанется больше всего именно Алисе. Возможно, она и сама это осознавала, но почему-то продолжала влезать в конфликты с наследницей. — …вылетишь отсюда быстрее, чем я успею назвать твое имя, — Грацея оскалилась. — Давай проверим! — дерзко ухмыльнулась Алиса. — Леди, что вы опять здесь устроили? — Мерелин плавно вклинилась между ними и широко, беспечно улыбнулась. Всем вокруг казалось, она совсем не замечала этой давящей, отвратительной атмосферы злости и ненависти. — Все как обычно, — отмахнулась Алиса. — Грацея снова пытается делать вид, что имеет в этой академии какое-то влияние. Я же любезно наставляю ее на истинный путь — не так уж она важна в этой академии, как считает. Бедняжка, наверное, страшно жить с таким огромным эго. Люсет резко втянула воздух сквозь крепко сжатые зубы. Мерелин на секунду показалось, что она так сильно сжала челюсти, что они вот-вот треснут. Но не восхититься тем, как Грацея держала себя в руках, просто невозможно. — Давайте не будем тратить время на ссоры, — Линерро обернулась к Алисе. — Пойдем. Мерелин кивнула соседке и уже собиралась подойти к ней, но за спиной раздался ядовитый голос Грацеи. Такой громкий, словно она специально говорила так, чтобы услышали все находившиеся поблизости ученики. — Сбегать — это отличительная черта твоей семьи, Линерро? Помнится, твой трусливый отец скинул всю ответственность на брата, и ты пошла по его стопам. Представить не могу, каким слабаком нужно быть, чтобы спихнуть трудности на младшего брата. Позорище. Мерелин замерла. Она стояла спиной к Грацее, но ясно чувствовала, какое победное выражение застыло на ее лице. Люсет нравилось это чувство — когда она превозносила себя, опуская других. Особенно за счет их семей. Линерро сжала кулаки и медленно обернулась к ней. Грацея ожидала увидеть всю ту же улыбку, невинное выражение глаз и беспечный, мягкий голосок. Она вздрогнула. Похоже, ей удалось задеть Мерелин Линерро за живое. Потому что зеленые глаза потемнели и будто бы покрылись коркой колючего, твердого льда, а на лице застыло непроницаемое выражение, словно она прикрылась каменной маской. Когда она заговорила, ее голос тоже звучал холодно — поначалу Грацее показалось, что это равнодушие, но с каждой секундой, каждым ее словом, она ощущала давление. Люсет поняла, что за ледяной маской спряталась обжигающая ярость. — Извинись за свои слова и забери их обратно, — повелительный тон. Будь рядом в этот момент Рэйвен или Амарель, они бы без сомнения сказали, что Мерелин безумно похожа на Марлену. — И мы забудем об этом. Это предупреждение. Сама Мерелин и представить не могла, что так ярко отреагирует. Грацея могла сколько угодно унижать девушку, но трогать ее семью Линерро не могла позволить. Люсет замерла на секунду, но тут же мысленно ударила себя. Почему она должна бояться наследницу, которую называли убогой? У нее нет ничего, что могло бы навредить Грацее. Демоница хищно улыбнулась, сложила руки на груди, а после ехидно, коротко и выразительно посмеялась. «Никто не смеет указывать мне, что делать. Никто не смеет унижать и запугивать меня — Грацею Люсет». — Похоже, я нашла твое слабое место. Непробиваемая Мерелин Линерро злится, когда ее семью унижают. Но это же заслуженно. Ваша семейка — при чем ведущая — вообще странная: старший сын отказался от места Главы, его дочь тоже сбежала, матери не бывает дома, а дядя и его сынок тащат на себе всю фракцию. Ну забавно ведь, да? Грацея приподняла левый уголок губ, ее ухмылка превратилась в кривую, даже жуткую. Она наклонилась к Мерелин и понизила тон — так, чтобы услышала лишь она. — И я даже не упомянула о том, что случилось десять лет назад. Хочешь вспомнить, как… Шлеп! Люсет отскочила на несколько шагов назад, хватаясь за горящую щеку. Толпа ахнула. Алиса раскрыла рот и тут же прикрыла его ладонью, не в силах сдержать триумфальную, почти безумную улыбку. Ее глаза горели удовлетворением и даже какой-то странной гордостью. — Ты... что ты только что? — взвизгнула Грацея, немного отойдя от шока. Мерелин медленно опустила пульсирующую ладонь — все же, она была слабее обычного демона и даже такой удар казался ей недостаточно сильным, чтобы причинить хотя бы минимальный вред. — Я тебя предупреждала. Извинись. И больше не смей трогать мою семью. Люсет задрожала от ярости. Для Грацеи это страшное унижение — быть опозоренной убогой наследницей. Она не могла спустить ей это с рук. Прежде никто не смел трогать ее — даже Алиса ограничивалась словами, то ли не решаясь затевать драку, то ли ожидая, когда Грацея сделает первый шаг. Но кто-то вроде Линерро посмел ее ударить? Все благородное спокойствие и воспитание Люсет в тот момент испарилось. Словно разъяренный дракон, Грацея бросилась на Мерелин и вцепилась ей в волосы. Остальные демоны переглядывались — даже заклятые враги — два факультета — не решались им помешать. Алиса стояла в ступоре первые несколько секунд, после чего кинулась помогать Линерро. В попытках отцепить руки наследницы от волос соседки, Алиса поцарапала белые руки Грацеи, и та взревела пуще прежнего. В пылу битвы она крикнула: — Что вы стоите, придурки? Помогите! На помощь наследнице кинулись несколько демонов из ее компании. Мастера тоже не остались в стороне и бросились помогать Мерелин и Алисе. Драка завязалась нешуточная — истошные крики и нецензурная брань звучали на весь внутренний двор. Кто-то из толпы со стороны Мастеров бросился в замок. Грацея с особым усердием пыталась выдрать густые волосы Мерелин, а ее противницы безуспешно отдирали ее руки от головы Линерро. За счет больших запасов демонической энергии Люсет оказалась невероятно сильной, что даже две демоницы не могли толком с ней совладать. Мерелин качнула ногой и ударила носком туфельки на плоской подошве в колено наследницы. Грацея ахнула и инстинктивно разжала пальцы, позволяя Линерро освободиться из ее хватки. — Ну ты у меня получишь! — вспыхнула Алиса. Грацея зашипела, словно змея, ее глаза загорелись закатно-оранжевым светом, появились клыки, которые она привычно продемонстрировала, намекая на тяжесть последствий. В сквозном коридоре появился разъяренный профессор Адаст, за ним семенила Мория Таль. — Что вы тут устроили? А ну разошлись! — он погрозил кулаком через каменную арку коридора. И тут произошло немыслимое. Демоны, услышав голос профессора, как по команде распахнули крылья и, словно стрелы, взмыли в воздух. Во дворе осталась лишь ошалевшая от подобного трюка, растрепанная Мерелин Линерро, к которой уже спешил профессор — как за единственной пойманной, виноватой зачинщицей конфликта. Мерелин прикрыла глаза и сжала зубы. Вот это она попала! *** Мерелин в который раз пожалела, что не имела крыльев. Будь они у нее, демоница вместе с остальными бросилась бы наутек. Но нет же! Из всех дерущихся поймали лишь ее! Самое противное даже не то, что она единственная не смогла убежать, а то, что теперь она единственная, кто может назвать имена зачинщиков и участников драки — остальные же сбежали. Уроды! Мерелин была так зла, когда профессор Адаст вел ее по коридорам замка по направлению к Северной башне. Да и самого мужчину улов не устроил — одна бедная, убогая демоница без крыльев, остальные разлетелись, как жертвы при виде хищника. И ведь теперь не поймаешь — с места преступления скрылись, а другие своих сдавать не будут: в противном случае, получат по голове и станут изгоями. Оставалась надежда, что Линерро, затаив обиду на то, что ее бросили, назовет имена виновников. Профессор Адаст привел ее в приемную и сказал ждать, когда ее пригласят в кабинет, сам зашел первым, чтобы объяснить директору сложившуюся ситуацию. Мерелин сидела на диване, вся растрепанная, с несколькими ссадинами на руках и даже маленькой царапиной на правой щеке. Не хватало только кандалов — вылитая преступница. Если дядя узнает — не сносить ей головы! Пока она раздумывала над тем, как не дать Рэйвену узнать о драке, секретарь Райдес, едва сдерживая смех, наблюдал за ней. Мерелин чувствовала на себе насмешливый взгляд секретаря даже через призму задумчивости и отстраненности. После минуты разглядывания, Рован Райдес все же не выдержал, и с его губ сорвался смешок. Мерелин мрачно посмотрела на него и сердито выдохнула: — Что смешного? В тот момент она забыла о фамильярности. Хотя бы потому что секретарь начал ещё сильнее ее раздражать. Он и в прошлый раз показался ей неприятным, а теперь… вот ведь! — Да вот… Удивляюсь. — Чему? Моей причёске? — В том числе. Меня, скорее, смешит тот факт, что вы не успели сбежать. А все из-за того, что нет крыльев. У наших учеников невероятная реакция — даже от таких же крылатых преподавателей удрали, стоило услышать голоса издалека. Летают, словно стрелы. Ими можно гордиться — это первый признак хорошего охотника. А вы… что ж, не всем везет. Через секунду Райдес уже смеялся во весь голос. — Обхохочешься, — злобно бросила девушка, и своей реакцией ещё сильнее рассмешила секретаря. Дверь распахнулась, в приемную вышел профессор Адаст. Мужчина устало провел ладонью по лицу, пригладил волосы на затылке и посмотрел на Мерелин. — Заходите, директор ждет. Мерелин незаметно сглотнула. Это плохо. Она надеялась, что профессор будет присутствовать на разговоре — ужасно не хотелось снова оставаться наедине с директором. Адаст поспешно вышел из приемной. Мерелин тяжело поднялась на ноги и подошла к приоткрытой двери. Схватилась за нее, помедлила и обернулась к секретарю — он с ехидной ухмылкой следил за ней взглядом. Казалось, это доставляло ему удовольствие. И так и было — скучная бумажная волокита днем сменялась на короткий сон ночью, разговоры с директором сводились к работе, а о развлечениях Райдес совсем позабыл — впрочем, для него это к лучшему. И вдруг появилась эта девушка — немного забавная, немного раздражающая частым мельтешением перед глазами и упреками по поводу его воспитания. Она немного, совсем чуть-чуть, разбавила его серые дни. Мерелин неохотно пробурчала: — Вы… не пойдете? Рован изумленно вскинул темные брови. — Я? Мне-то зачем? — Веселья ради, — шепотом добавила девушка и проскользнула в кабинет. Ей ужасно неловко — повела себя как ребенок, лишь бы не оставаться наедине с Николасом Аароном. Как только дверь за ней закрылась, Райдес усмехнулся. Еще чего. Директор не звал, значит, он там не нужен. Мерелин прошла в кабинет и сразу же поймала на себе властный взгляд черных глаз. Она поклонилась и мысленно взмолилась, чтобы это поскорее закончилось. Чертова Грацея! Если бы не нацелилась на ее семью, Линерро и слова бы ей не сказала! Девушка скрипнула зубами. Ей казалось, что она сделала это совершенно незаметно, но директор услышал. Его бровь дернулась, глаза слегка расширились: это она из-за него так реагировала? Стоило ей выпрямиться, как директор снова вернул себе непроницаемое выражение лица. — Присаживайтесь, — Мерелин торопливо заняла стул перед его столом. Почти минуту директор молчал. Он просматривал документы, и Линерро казалось, что он забыл о том, что она сидела перед ним. Будто бы драка — это последнее, что его интересовало. Возможно, так и было. Но в таком случае, не стоило задерживать ее — с каждой секундой Мерелин чувствовала неловкость и давление все сильнее. Напряжение росло. Ожидание — самое худшее в подобной ситуации. Девушка сжала пальцами ткань черного, испачканного в пыли и грязи платья. Она не видела своего отражения, но была уверена, что выглядела ужасно. Впрочем, ей не до этого. Наконец, директор отложил бумаги в сторону, сложил изящные пальцы в замок и поднял на нее холодный взгляд. — Вы похожи, — выпалил он вдруг, полностью обескуражив Мерелин своим выпадом. — Что? — удивленно спросила Мерелин. О чем он? На кого похожа — на растрепанного дракона? Но то, что сказал Николас, покоробило Мерелин сильнее, чем любые оскорбление или похвала. — На мать. Наслышан о ее характере. И особенно — о любви к дракам. Теперь я вижу, что вы не только внешне похожи. Мерелин не удержала на лице спокойствие — под пристальным взглядом директора закатила глаза. Мужчина снова удивился — какая интересная реакция. В первую их встречу она всем своим видом говорила о том, что, несмотря на слухи, являлась наследницей и благородной представительницей высшего общества империи. Да и тот разговор в зале лишь подкрепил этот образ. Но в этот раз что-то явно пошло не так: получилось так, что он увидел более неприглядную ее сторону. Более… настоящую. Линерро через секунду одернула себя, неловко кашлянула, надеясь скрыть этот жест от директора. К ее сожалению, он уже сделал свои выводы. — Я считаю, что сравнивать меня с матерью — неправильно. Хотя бы потому, что я и в половину не так хороша, как она. Сейчас — особенно, — мрачным голосом поведала девушка. Что-то она совсем расслабилась и перестала следить не только за лицом, но и за словами. Инстинктивно она пригладила волосы на затылке. — Все еще впереди, госпожа Линерро. Давайте вернемся к насущному вопросу. Мерелин поджала губы, но взгляд не отвела. — Признаю — я первая начала, — прямо высказалась Линерро, даже не дожидаясь начала допроса. И снова слегка удивила директора. — Назначьте мне наказание, я с достоинством его приму, и все будут довольны. — Не считаете это несправедливым? — поинтересовался директор. Вздохнул, снял очки и положил их на стол. — Поймали только вас, а ведь в драке участвовали не вы одна. Если скажете имена остальных зачинщиков, я назначу наказание полегче. Учту ваши… обстоятельства. Мерелин показалось, что в его глазах проскользнула насмешка, когда он мельком посмотрел на ее плечи, за которыми могли бы быть крылья. И он туда же! Ужасная дискриминация! Желание помогать директору стало еще меньше — она и до этого не хотела сдавать остальных. Хотя бы потому что… — Думаете, мне лучше сдать их? — хмыкнула. — Да ни за что. Если я это сделаю — на меня ополчится вся академия. Оно мне надо? Меня и так не слишком жалуют здесь. Я лучше отработаю свое наказание — мне не сложно. Тем более, — девушка приподняла уголок губ, встретившись с тяжелым взглядом мужчины, — вы ведь и так знаете их имена. Все преподаватели и ученики знают. От меня вам нужно лишь подтверждение, но я его не дам. Потом проблем не оберусь. Линерро слегка махнула ладонью. Не дождется! Директор еще несколько секунд смотрел на нее. По лицу демоницы он понял: она твердо намерена молчать. Николас почему-то был уверен, что ее мнение не изменится, сколько бы не пытался ее переубедить. Мысленно тяжело вздохнул — тяжело иметь дела с такими упрямцами, а уж если это женщина… В его голове снова всплыл мутный образ из прошлого. Николас поспешно дернул головой, словно это могло прогнать воспоминание. — Тогда будете помогать профессору Аэмону. Мерелин скривила губы — работать с деканом… Та еще морока. Впрочем, это лучше, чем объявлять войну всей академии. — Как скажете, директор. — В таком случае… Мерелин перебила его: ей захотелось дать себе подзатыльник за то, что нарушила все нормы приличия. Обычно она ни за что не вставила бы свое слово, когда говорит кто-то другой — это же верх неприличия! Впрочем, подобный внешний вид из того же разряда. Что за паршивый день! — Прошу, не сообщайте дяде. Мерелин порой удивлялась тому, как сильно Рэйвен ее опекал. Может быть, дело в том, что ее отец сам по себе казался неопытным мальчишкой, не способным позаботиться даже о себе, не то, что о дочери. Марлена оставляла Мерелин в поместье со спокойным сердцем лишь из-за того, что там всегда был Рэйвен. Он стал наследником семьи в двадцать лет, и уже тогда казался другим ответственнее, чем старший брат. Когда Мерелин исполнилось пять, Марлена посвятила себя карьере, оставив дочь на Амареля. И, слава Демонам-прародителям, что был Рэйвен... Сам Амарель часто со смехом вспоминал день, когда маленькая Мерелин, бегая по коридорам, упала и до крови разодрала колени. Тогда его охватила паника, и, сидя на коленях перед дочерью, ревущей взахлеб, он напряженно думал. — Предлагаю пойти к дяде, — Амарель неловко улыбнулся в попытках хоть немного унять слезы дочери. — Рэйвен точно знает, что делать. Он взял Мерелин на руки и поспешил к брату в кабинет. Рэйвену тогда было двадцать четыре, но Амарелю он казался уже опытным стариком, повидавшим очень многое. И с детьми управлялся, и с целой фракцией, и даже с непутевым старшим братом. Протирая ватой уже начавшую засыхать кровь, Глава семьи раздраженно бурчал себе под нос. — Ты бестолковый родитель, Амарель, — в конце концов, сказал он. — Эй! Я просто не знал, что делать. Почему сразу бестолковый? Рэйвен повернул к нему голову и приподнял темную бровь. Его зеленые глаза недобро сверкнули. — Серьезно? Ты сам не мог додуматься, что нужно обработать рану? У тебя в голове ветер. И как только Марлена оставила тебе дочь? — Наверное, потому что ты здесь, братец, — Амарель хитро улыбнулся. — На тебя она всегда может положиться. Рэйвен застыл на мгновение, вздохнул и продолжил обрабатывать раны на коленях племянницы. Удивительно, но тогда Мерелин не плакала — хоть и было немного больно. Она всегда чувствовала себя спокойно с Рэйвеном. Может быть, Мерелин подсознательно, как и ее мать, доверяла дяде и знала, что на него можно положиться... — По правилам я обязан сделать вам предупреждение и внести метку в личное дело — а это сопровождается оповещением опекуна. — Прошу вас, директор. Это очень важно, — Мерелин опустила голову. — Я не могу так оплошать перед дядей. Я ему обещала. Мужчина снова окатил ее пристальным, странным взглядом. Мерелин не понимала, какие чувства крылись в его глазах, но для Николаса… Все только усложнилось. Почему-то каждый раз, когда он смотрел на эту девушку, в голове всплывал образ другой, до боли знакомой, но при этом у него не было чувства схожести между ними. Нет, скорее, они были едва ли похожи внешне, да и по характеру не слишком, но почему-то именно Мерелин Линерро вызывала эти давно похороненные в глубине души воспоминания. И его пальцы начинали мелко дрожать. Николас будто бы испытывал… страх. Не перед этой девушкой, но перед прошлым, которое привело его к тому, что он в этот момент здесь. Ему до ужаса сложно описать эти чувства даже для собственного понимания. Директору внезапно захотелось прогнать девушку. Подальше, лишь бы не попадалась ему на глаза. В тот момент он был готов пойти на любое ее условие. Он взял со стола очки, подмечая, что пальцы едва заметно подрагивали, и небрежно бросил: — Хорошо. На этот раз ограничимся предупреждением. Вы свободны, госпожа Линерро. Мерелин не пришлось повторять дважды. Ей самой не терпелось сбежать от директора. Торопливо поблагодарив мужчину, Линерро выскочила из кабинета. За дверьми приемной ее уже ждал Тайрон. Он нервно вышагивал в коридоре. — Мерелин! — как только девушка вышла, он бросился к ней. Ее внешний вид покоробил его. — Ох, ты не сильно ранена? Где болит? — Пойдет, — отмахнулась она. Эльф посмотрел на нее с легким осуждением. — И вот надо было тебе в это ввязаться. Слухи уже по всей академии разошлись. Знаешь, как Лестан взволнован? Словно иглой в мягкое место укололи. Мерелин усмехнулась. — А ведь ты говорила, что не будешь реагировать. — Как оказалось, мои слова не так надежны. Я и сама не ожидала. Но Грацея оказалась той еще занозой — замахнулась на мою семью. Мне плевать, если оскорблять будут меня, но мой отец… Никому не позволю трогать моих родных. Тайрон легко улыбнулся. От этих слов ему стало тепло. Возможно, из-за того, что он узнал Мерелин Линерро чуточку лучше. — Пойдем, я отведу тебя в больничное крыло. А ты расскажешь, что там случилось. Просто ходят слухи, что ты разукрасила ей все лицо. — Что? Нет, это неправда! Я всего-то пощечину дала. — А еще поговаривают, что ты сломала ей руку и ногу, — доверительным шепотом поделился эльф. Он с улыбкой наблюдал, как бледное лицо демоницы заливала краска гнева. — Да как я могу? Я же слабее обычного демона! Вот ведь придурки! — А я о чем? *** Когда Мерелин вернулась в комнату, Алиса уже сидела на кровати. Как только Линерро, сердитая, мрачная и растрепанная, появилась на пороге, Вэйн вскочила. — Соседка! — ласково воскликнула она. — Ты уже вернулась. Как ты? Сильно влетело? У-у-у, ну и видок! — Уж побольше вашего получила! — огрызнулась Мерелин и прошла к шкафу. Распахнула его и начала перебирать одежду, чтобы сменить грязное платье. — Эй, ты что, обиделась? Да ладно тебе, — Алиса схватилась за дверцу шкафа, выглядывая из-за нее, и попыталась сделать невинные глаза, чтобы смягчить гнев Линерро. — Я инстинктивно улетела, чтобы не получить от Адаста. И совсем забыла, что у тебя нет крыльев. А возвращаться было, как минимум, странно. Мне тоже не хотелось попасться профессорам. — Как будто я горела желанием, — девушка вытащила темное платье с длинными рукавами и подолом до колена. — Зато ты стала первой, кто бросила вызов Грацее. С наследниками в академии, как я поняла, очень не любят связываться. А ты сразу в драку полезла. Вот теперь я тебя уважаю, Мерелин Линерро, — Алиса ослепительно улыбнулась. — Даже я не могла вступить с ней в бой, а ты как влепила ей! Думаю, в глазах Мастеров ты стала чуть-чуть лучше. — Еще бы — я отмазала вас всех от наказания, а сама получила! — Правда? — Алиса хохотнула, прижалась щекой к дверце шкафа. — От всего факультета Мастеров благодарю тебя, о, великая Мерелин Линерро. — Что мне твоя благодарность? — вздохнула демоница. — Ее в карман не положишь. — Ай, какая ты! — соседка снова расхохоталась. — Люблю таких демонов! Я узнала от старших, что на следующих выходных руководство академии разрешает съездить в столицу. Уверена, вся академия ринется в город. Бери своего эльфа и поехали вместе. Я угощу тебя чем-нибудь вкусным в благодарность. Мерелин медленно повернула голову к соседке. Алиса смутилась, увидев выражение ее лица — все такое же холодное и недовольное. К тому же, демоница молчала. Это пугало. Внезапно Линерро расплылась в хитрой ухмылке. — Ловлю тебя на слове, соседушка, — пропела Мерелин. — Готовь денежки — я сполна потребую за свои страдания. Алиса улыбнулась ей и, насвистывая себе под нос, вернулась к своей кровати. Мерелин уже собиралась пойти в ванную комнату, но остановилась на пороге. Вэйн подняла голову. — М-м? Ты чего застыла? — На всякий случай скажу, — грозно начала Мерелин, сверкнула глазами в соседку, — если Дарон узнает об этом и попытается навязаться — прибей его. Я серьезно. Этот демон за время нашего непродолжительного знакомства уже успел достать меня. Алиса примирительно приподняла руки. Как она успела заметить, у Линерро есть два пугающих состояния: первое — когда она пыталась невинно улыбаться и хлопать ресницами (тогда ее лицо выглядело жутко); второе — когда она по-настоящему злилась (Алиса была уверена, что эта легендарная пощечина будет сниться ей в самых приятных снах). — Да мы с ним и не слишком близко общаемся. Так, если мне нужны сплетни про Грацею. Он же лучший информатор в академии, если не в империи. — Знаю, — пробурчала себе под нос Мерелин. — Уже успел прорекламировать свои услуги. И зашла в ванную комнату. *** Переодевшись, Мерелин дождалась, пока Алиса доделает мелкие дела, и они обе отправились в столовую на ужин. Большая часть учеников начали трапезу еще полчаса назад, а не слишком голодные, в том числе Линерро и Вэйн, только-только начали подтягиваться. Обе видели в этом свои преимущества. Когда меньше народу, можно выбрать любое место за любым из двух больших столов, расставленных по обеим сторонам от входа. Хотя обычно оба факультета занимают в начале года стол: левый — Хранители; правый — Мастера. А то небольшое количество бескрылых, которое училось в академии, занимали свободные места за любым столом — но чаще предпочитали правый, так как Мастера не были с ними так категоричны, как высокомерные наследники (хотя и среди наследников можно найти неплохих демонов). Также и в этот раз Мерелин и Алиса заняли места за столом Мастеров. Половина учеников уже покинули зал, а другая по большей части разговаривали, а не трапезничали. Демоницы взяли подносы с едой и присели рядом с компанией увлеченных болтовней девушек. — Я вот думаю о том, куда нам стоит сходить в столице, — протянула Алиса, подвигая ближе к себе тарелку с салатом. — В таверну? — пожала плечами Мерелин. — Ты обещала вкусно меня покормить. — Это само собой разумеется, — отмахнулась Вэйн. — Думаю, лавка с одеждой тоже неплохой вариант. — Тебе нравится мода фракции Гордости? — Интересно посмотреть, как будет смотреться на мне. Фракция Гордости — центр сборища охотников на монстров. Все в этом месте связано с ними — и обучение, и работа. Поэтому и мода здесь соответствовала: даже для обычных граждан вошло в привычку использовать в повседневной одежде плотную, грубую ткань, которая облегала тело, но была достаточно удобной для работы; украшения практически отсутствовали, если не считать броши, крепившиеся на края мантий и различные аксессуары, с помощью которых можно таскать с собой оружие; очень часто девушки в этой фракции носили штаны, кофты с высокой горловиной и длинными, обтягивающими рукавами, мантии на одно плечо, а также костюмы, отдаленно напоминавшие старомодные доспехи (в старину они создавались из металла, теперь это лишь прообраз из ткани). Высокие сапоги также стали неотъемлемой частью местной моды, но шнуровку, с которой приходилось много возиться, здесь не приветствовали. Цвета предпочитали нейтральные, не привлекающие много внимания: черный, коричневый, болотно-зеленый, темно-бордовый, серый, реже — белый. Мерелин хорошо знала о моде фракции Гордости, потому что ее мать, будучи охотницей, носила подобную одежду. Даже когда приезжала домой на несколько дней, не меняла стиль на тот, что привыкли видеть во фракции Жадности. Исключения составляли лишь официальные приемы в поместье — в таком случае ей приходилось надевать платье. Марлена слишком привыкла к костюму охотницы, что уже не представляла себя без него. — Я была бы не прочь сходить на спектакль, — добавила Мерелин. — Или послушать выступление музыкантов. Алиса не успела ответить. Слева от Мерелин на стол опустился поднос, следом раздался игривый голос: — Строите планы на следующие выходные? Любопытно. Линерро на секунду прикрыла глаза, сжала вилку в руке и сдержала порыв приложиться головой об стол. И почему он всегда приходит так невовремя? — Здравствуй, Даниэль, — Алиса наклонилась к столу и повернула голову, чтобы лучше видеть демона. — Здравствуй, Алиса. И ты, Мерелин. — На кой ты сюда приперся? — застонала Линерро и повернула к нему голову. Она в мгновение будто бы стала выглядеть ужасно уставшей. Даниэль широко улыбнулся. — Я пришел ужинать, но увидел вас и не удержался. Трапезничать в приятной компании — это верх удовольствия для меня. К тому же, зал общий, имею право садиться, куда хочу. Алиса хмыкнула. — Так что, ты еще не нашла способ отрастить крылья? — он не мог не поддеть ее. — Старая шутка, придумай новую, — отмахнулась девушка и принялась жевать лист салата. — Похоже, Грацея уже попыталась, — подметил Даниэль. — И вот что из этого вышло. Мне, конечно, весело подшучивать над тобой, но я не хочу быть избитым. Мое лицо слишком красивое. Мерелин мельком заметила, как Алису увлекли разговором девушки, что сидели рядом. Линерро осталась практически один на один с раздражающим демоном. — Да и Грацея не уродина, — Мерелин мило улыбнулась, и ее лицо снова стало пугающим. Даниэль едва не вздрогнул от неожиданности. — Но я ее не пожалела. С тобой будет также, если не перестанешь досаждать мне. — Грацея любит цепляться за семью. Скажем так, это ее личный стиль. В своей творится беспорядок, вот она к другим и прикапывается. Демоница мысленно прокляла себя за излишнее любопытство. — А что не так с ее семьей? — неохотно спросила она. Продолжать разговор с Дароном ей не очень-то и хотелось, но послушать сплетни про Грацею — скорее да. Жаль, что приходится иметь дело именно с этим демоном. — Ты же вроде наследница, должна о таком знать, — лукаво улыбнулся Даниэль. И снова легкий, ненавязчивый, почти незаметный укол в ее сторону. — Я не люблю высший свет, — холодно отрезала Мерелин. — И практически не контактирую с наследникам других фракции. Поэтому-то меня и прозвали призрачной. — Значит, ты и про ее помолвку не слышала, — парень сделал вид, что не услышал непреклонной неприязни в ее голосе. — Нет. И что там? — За две недели до свадьбы помолвка Грацеи была аннулирована. Жених сбежал. А знаешь, к кому? — Нет предположений, — честно ответила Линерро. Ломать голову тоже не слишком-то и хотелось. — К ее младшей сестре, — Даниэль усмехнулся, когда девушка посмотрела на него изумленными глазами. Продолжил: — С тех пор Грацея ненавидит их обоих. Думаю, она сюда поступила как раз из-за этого, а не из желания быть охотницей. После этого случая ее называли «жертвой», «неудачницей» и так далее. И когда она поступила сюда, ее репутация взлетела до небес. Теперь она сильная девушка с острым умом, добившаяся поступления в самую престижную академию империи своими силами и обладающая большим потенциалом для становления высокоранговой охотницей на монстров. Чтобы поддерживать свой авторитет, она поднимает себя за счет других. Думаю, уже по тому, как она цеплялась к Алисе, можно было разглядеть то, как ей нравится ковыряться в семейных делах, особенно, если и правда есть, в чем ковыряться. Мерелин показалось, что она снова услышала намек в его голосе, но когда посмотрела ему в глаза, ничего не увидела. Вообще ничего — лишь ярко-золотистые радужки сияли в свете солнца, что проникал в зал через высокие окна за их спинами. Бесстрастность Даниэля почему-то не вязалась с его легкой улыбкой. Словно каждое его слово, так метко бьющее в цель, вырывалось невольно, уже по привычке. Но сам демон то ли не осознавал этого, то ли так хорошо скрывал истинные чувства. Она все никак не могла понять, что у него на уме. Может быть, из-за этого так невзлюбила его. Теперь даже мотив приблизиться к ней из-за ее матери казался ей странным, неправильным и глупым. А может, она сама себе это надумала. — Мы не выбираем, в какой семье родиться, — сказала Мерелин бесстрастно. — К большому сожалению, — Даниэль вздохнул. И тут же хитро сощурил глаза. — Но интересная информация, да? Я же говорил. Я знаю обо всем в этой академии и даже за ее пределами. Линерро закатила глаза. — Да все равно, — Мерелин поставила на поднос пустые тарелки и стакан и поднялась. — Я пойду первой. Увидимся, Алиса... Дарон. — Увидимся, Линерро, — Даниэль вежливо улыбнулся, на что девушка только устало вздохнула. Алиса кивнула соседке на прощание и подвинулась ближе к демону. Ухмыльнулась. — И что ты к ней прицепился? Видишь же, что она тебя не жалует. Даниэль проводил взглядом Мерелин, которая легко выскочила из зала, как грациозная лань. — Она меня забавляет. Ничего не могу поделать. Каждый раз так реагирует на меня, что смешно становится. — Мерелин уже пожаловалась на твое поведение, — как бы между прочим кинула девушка. — Не сомневаюсь. Я ожидал от нее чего-то подобного. Но вот… — парень повернулся и проницательно посмотрел на Алису. Она беспечно хрустела поджаристой корочкой белого хлеба, — Ты почему к ней привязалась? Ты же терпеть не можешь наследников. — Даже не знаю, — протянула Вэйн. — Она совсем не похожа на наследницу… Слишком обычная. Она даже послабее меня будет, а ведь я меньше ее ростом, да и по комплекции щупленькая. Мерелин как будто самый обычный человек, а не демон. Это осознание позволяет мне забыть, что в ней течет кровь Линерро. Даниэль разочарованно вздохнул — слишком обычный, предсказуемый ответ. Почему-то от известной скандалистки и грубиянки он ожидал чего-то большего. — Не будь между фракциями запрета на браки, я бы женился на Линерро, — признался демон. Алиса окинула его удивленным взглядом. Дарон ухмыльнулся ей в лицо. — Она хорошая партия. Не хочет управлять фракцией — я могу это делать. Не хочет выходить из дома — да пожалуйста. Меня это не волнует. Да и кому нужна неполноценная демоница? Алиса коротко, со снисхождением посмеялась. — Увы, у тебя это не получится. Да и кто бы тебе позволил? — прозрачный намек на происхождение заставил Даниэля стиснуть челюсти. Алиса приподняла уголки губ, услышав скрип его зубов. Похоже, и для него тема семьи болезненна — как и для половины учеников этой академии. Он буквально процедил, с легкой злостью и даже презрением: — Когда я стану сильнейшим охотником империи, в очередь выстроятся все семьи наследников нашей фракции. Ты ведь знаешь, как это престижно — быть связанными с высокоранговыми охотниками. А вот Линерро этого совсем не понимает. То, как легко она относилась к родству с Марленой Линерро, для Даниэля выглядело как кощунство. Неужели она не понимала, какая это честь — быть дочерью такой женщины! — И тебя бы не волновало, что в браке нет любви? — поинтересовалась Алиса. Она подперла щеку ладонью и наблюдала за выражением лица Даниэля Дарона. Даже когда он заговорил, оно не изменилось — все такое же бесстрастное. Ни одна мускула на его лице не дрогнула. Либо он говорил правду, либо так хорошо скрывал свои чувства. Но разве Алисе это было интересно? Вовсе нет. — Любви? Что ты, это совсем не в моем стиле. Меня не интересуют романтические отношения. Я больше по деловым. И я уже женат — на деньгах и информации. Впрочем, я был бы не прочь жениться и на власти. Но любовь в этот список уж точно не входит. — Деловые отношения — это хорошо, — Алиса поднялась на ноги, хлопнула по плечу парня. Вэйн, напевая себе под нос одну ей известную мелодию, направилась на выход, по пути бросив поднос на стол с грязной посудой. Даниэль проводил ее взглядом и скептично усмехнулся. Она и правда…