Восьмой демон

Тишина и темнота казались такими плотными, всепоглощающими, что Тайрон едва слышал собственные мысли. Он бродил во мраке, как потерянная душа, без осознания происходящего. У него не было цели, он лишь бездумно шел вперед, в бесконечную тьму. В какой-то момент, через минуты, часы, а может, дни, он наконец остановился. Огляделся. Все также. Вечная, плотная тьма и тишина. Он когда-нибудь придет хоть к чему-нибудь? Тайрон безразлично посмотрел себе под ноги. Где конец? Он вздохнул, и этот звук неожиданно волной прошелся по черному измерению. Простраство вокруг начало искажаться, словно потревоженная ветром гладь воды. Тайрон запаниковал — бежать некуда. Казалось, это тьма поглотит его, сожрет без остатка. Все резко замерло. А после по мраку прошла волна, и он ответил до боли, до дрожи в коленях знакомыми звуками. Тайрон закрыл уши, судорожно задышал. Снова! «О-о-о» «Р-р-р» «М-м-м» Эльф замер, когда ощутил прикосновение к ноге. Медленно опустил взгляд и вскрикнул. Красные, окровавленные руки, поднимаясь из жидкой темноты, тянулись к нему, отчаянно хватались за него, словно он был их единственным спасением. Или же добычей. Тайрон дернулся, пытаясь выпутаться из захвата, но руки держали крепко. Их становилось все больше, и в какой-то момент он понял, что уже по колено погряз во мраке. Он стал вопротивляться еще активнее, крича от страха и злости, моля отпустить его. Руки поднимались выше по ногам, по бокам, по груди, обхватывали плечи. Добрались до шеи. На мгновение все прекратилось. И он уже хотел спокойно выдохнуть, но тут же почувствовал обжигающую, дикую боль. Черные руки начали разрывать его плоть на части. От боли он завопил и резко проснулся. Тайрон, обливаясь потом, сел на кровати и лихорадочно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Обхватил себя руками — ощущение боли никак не исчезало, и ему казалось, что он все еще во сне. В последнее время кошмары являлись ему все чаще. Тайрону казалось, что он начинал сходить с ума. И этот шепот… Что с ним происходит? В одном эльф был уверен точно: кошмары — всегда предвестники плохого. *** Прежде Мерелин не встречала упоминаний о подобного вида печатях. У демонов всегда были знаки, отвечающие за принадлежность к фракциям — семь всем известных печатей. Но эта… она появилась даже не у членов одной фракции. — Ч-что это? — Мерелин запнулась. В ее едва-едва подрагивающем голосе слышалась приближающаяся истерика. Слишком много потрясений для одной ночи. — Директор, вы тоже это видите? Я же не сошла с ума? Николас Аарон внимательно рассматривал печать на своем запястье. Провел по ней рукой. Вместо знакомого знака фракции Гордости на его руке проявилось это. — Не думаю, что вы сошли с ума, — напряженно проговорил мужчина. — Я ее тоже вижу. Более того, она заменила печать моей фракции. Мерелин ощутила, как легкие сдавила паника. Дышать стало тяжело. Девушка махнула рукой перед собой, но воздуха катастрофически не хватало. Она начала задыхаться от страха. Николас, услышав хрипы, повернул голову. Распахнул глаза и протянул руку, громко скомандовав: — Спокойно! Госпожа Линерро, сделайте вдох! — он протянул к ней ладонь, но демоница отклонилась назад — в памяти были свежи воспоминания о том, что случилось несколько минут назад. Кто мог знать, что снова может произойти при физическом контакте. Директор поднял ладони. — Не трогаю. Я вас не трогаю, видите? А теперь смотрите на меня! Мерелин едва смогла сосредоточить на нем взгляд — перед глазами все плыло. Все происходящее этой ночью казалось ей затяжным кошмаром. И убийство, и неизвестная печать. — Все хорошо, вы в безопасности. Смотрите на меня, делайте вдох. Девушка изо всех сил пыталась сосредоточиться на его голосе. Пытаясь пересились панику, охватившую ее уставшее, болезненное сознание, она сделала вдох. Спасительный кислород проник в легкие. Еще вдох. И еще. Страх и тревога начали медленно ослаблять хватку, картинка перед глазами начала становиться четче, и Линерро наконец увидела лицо директора, которое выражало легкое беспокойство. — Вам уже лучше? — спросил мужчина, на что получил неуверенный, но вполне осознанный кивок. — Похоже, даже вас подобное может вывести из равновесия. — Вас тоже, — хриплым голосом ответила она. — Не спорю. Я действительно ошеломлен. Давайте не будем сидеть на полу. Мерелин только после его слов осознала, что они все еще сидели на ковре, среди осколков от чашки. Ноги ослабли, но она упрямо поднялась и переместилась на диван. Провела ладонями по лицу. — Что произошло, директор? Он, оказавшись напротив нее, снова бросил взгляд на печать. — Похоже, знак проявился при физическом контакте. Мерелин поняла, что ранее они действительно никогда не прикасались друг к другу. До этого момента. Да и с чего бы им делать это? — Вам знакома эта печать? — она сглотнула, но взгляд от мужчины не отвела. Почему-то ей страшно смотреть на знак, который заклеймил ее руку и напрочь стер ее принадлежность к фракции Жадности. Наверное, ее пугала сама мысль того, что то, что указывало на ее место, исчезло. Словно ее выбросили, оставили на произвол судьбы. Теперь лишь фамилия напонимала ей о том, кем она являлась. Нет. Почему она так боялась этой мысли? Мерелин не желала быть наследницей, и в какой-то степени то, что с ее запястья исчезла печать принадлежности, могла помочь ей, открыть перед ней двери в иной, более свободный мир, так ею желаемый. Но правда ли она этого хотела? Мерелин подумала, что вместе в печатью будто бы исчез весь смысл желать свободы. Может быть, ей нравилась сама мысль о побеге, а сама она никогда этого не хотела? Линерро едва ли понимала, что чувствовала в тот момент. Единственное, что она точно знала — это то, что ей нужно время. И думать о таких вещах в подобной обстановке — неправильно и глупо. Николас Аарон отрицательно покачал головой. — Существует много классификаций печатей. Есть родовые, закомые всем демонам фракций, есть печати призыва, клеймо рабов — но оно относится к человеческой магии. В любом случае, демонические печати — это печати принадлежности к роду Демона-прародителя. Они самые сильные, сильнее даже человеческой магии. Их невозможно затмить или стереть. И я понятия не имею, какая сила на это способна. Мерелин пробрала дрожь. Верно… Демоническая печать принадлежности — это след самого Демона-прародителя, одного из правителей темного мира, подчиненных Матери-тьмы. От осознания ей стало жутко. — Пока что мы не можем ни в чем быть уверенными. Я попытаюсь поискать информацию, — заверил директор. — А пока что… нужно скрывать эту печать. — Разумеется, я все понимаю, — Мерелин кивнула. Вся ее одежда все равно длинная, скрывать печать будет не трудно. Мужчина молчал некоторое время. Линерро начала чувствовать усталость, которая охватывала ее тело. Она выпрямилась, когда директор снова заговорил: — Боюсь, теперь мы с вами связаны этой странной печатью. Что важнее — вы видели убийцу. Госпожа Линерро, я настоятельно прошу вас не покидать академию, по крайней мере, без моего решения. Простите, но это ради вашей безопасности. — Думаете, он мог меня видеть? — тихо спросила девушка. Ее вдруг пробрал холод — хоть в спальне и было тепло из-за огня в камине, который неслышно потрескивал. — Не могу утверждать. Вероятно — нет, иначе вы бы здесь не сидели. Но перестраховаться лишним не будет. К тому же, мы не знаем, откуда взялась печать и есть ли у нее какое-либо влияние на нас. Лучше держаться неподалеку друг от друга. Такая перспектива не очень-то устраивала Мерелин. Она все еще помнила предостережения отца и дяди. Линерро как могла держалась подальше от Николаса Аарона, но что-то словно не давало ей осуществить задуманное. Теперь, когда появилась печать, она точно не сможет избегать его — это их общая проблема. Однако, она признавала, что именно этот мужчина во всей академии способен обеспечить ей безопасность. Парадокс — тот, кого считали опасным, стал единственным, кто способен ее защитить. От такой абсурдной мысли, Мерелин хотелось засмеяться. Истерически расхохотаться прямо ему в лицо. Словно именно он стал тем, кто разрушил все ее мечты о спокойной жизни в академии. Все, на что ее хватило — тяжело вздохнуть. Директор вдруг поднялся на ноги. — Я принесу еще чаю, чтобы вы успокоились. Мерелин хотела сказать, что уже пришла в себя, но слова застряли где-то на кончике языка. Мужчина вышел, оставляя ее в тихой комнате, погруженной в полумрак. Линерро прислушалась к едва-едва слышному треску огня в камине. Директор вернулся через несколько минут с тем же металлическим подносом в руках и двумя чашками с чаем на нем. Войдя в комнату, он замер на пороге. Мерелин, откинувшись на спинку дивана и склонив голову на бок, заснула. Ничего удивительного. Николас подумал, что она еще отлично держалась для той, кто пережил столько событий за одну ночь. Он тихо прошел в спальню, закрывая за собой дверь, поставил поднос на стол и махнул рукой. Темные глаза директора приобрели насыщенный фиолетовый оттенок, позади распахнулись громадные черные крылья, едва не задевшие край стола, стоявшего неподалеку, к нижней губе прикоснулись два острых клыка. Ладони охватило фиолетовое полупрозрачное свечение, которое резво направилось к демонице. Николас посчитал, что прикасаться к спящей девушке без ее разрешения — верх невоспитанности. Демоническая энергия директора окутала Мерелин, после чего ее тело мягко воспарило и направилось к кровати. Директору было неловко укладывать в свою постель незнакомую девушку, но тащить ее через весь замок в комнату, тем более он понятия не имел, в какой из них она жила, было не самым лучшим выходом, поэтому решил дождаться утра. Линерро легко приземлилась на кровать. Край одеяла лег на ее плечи. Николас вздохнул, уселся за стол, вытащил из ящика небольшой кусок бумаги и принялся черкать на нем слова. После этого сложил послание в треугольник и бросил в окно — фиолетовое свечение подхватило его и понесло в левую сторону, огибая Северную башню. Через несколько секунд он ощутил, что послание дошло до адресата. Глаза мужчины снова приобрели глубокий черный цвет, а крылья и клыки исчезли, словно их никогда и не было. Несколько минут спустя дверь спальни директора распахнулась, на пороге показался растрепанный и взволнованный секретарь. Растрепанные волнистые волосы и наспех натянутый на свободную рубаху и штаны халат намекали на то, что директор выдернул его из постели. Все же, время позднее, или, лучше сказать, раннее — около четырех часов утра. Еще даже солнце не встало. — Господин! — требовательно позвал Райдес, но замолчал, когда мужчина вскинул руку. — Тише, ты ее разбудишь, — Николас указал в сторону кровати. У секретаря глаза на лоб полезли. — Что за..? — уже тише протянул он, закрывая за собой дверь. Пройдя дальше в комнату, он заметил пальто, которое лежало на одном из диванов, и две чашки с уже почти остывшим чаем. — Директор, вы чем промышляете? Злость и возмущение в голосе секретаря вызвали недоумение у Николаса. — Ты о чем? — Я о чем? Это вы о чем? Почему у вас в постели ученица? Где ваша совесть? — Райдес напоминал неугомонную птицу, которая то и дело пыталась клюнуть директора в затылок и выдрать волосы. — Успокойся, Рован. Все не так, — хотя он признавал, что со стороны все это казалось неправильным. Да и в целом, ситуация была не самой стандартной. Секретарь раздраженно вздохнул. Так он и поверил! Твердил Райдесу о приличиях и воспитании, а сам... Рован тряхнул головой, поправил халат, наспех накинутый, и уселся на диван. Сложил руки на груди и требовательно посмотрел на директора. — Допустим. Может, тогда поведаете мне о ваших… приключениях? И ладно бы это был кто-то другой, но Линерро… Она не особо нравилась Райдесу, хотя бы потому, что открыто намекала на его невоспитанность. Как будто ему есть дело до мнения какой-то мелочи, да еще и высокомерной наследницы! — Похоже, она видела похитителя наследников, — после этих слов секретарь едва не подпрыгнул на месте. Он вовремя закрыл рот, чтобы не закричать от изумления. — Вернее, убийцу. — Что? Убийцу? — Рован вскочил на ноги. Николас вздохнул и подробно рассказал все секретарю. Рован был единственным демоном во всей империи, кому директор безоговорочно доверял. Они знали друг о друге всё. Райдес хранил страшный секрет Николаса, а тот, в свою очередь, знал все о том, почему Рован жил не под своим именем. Когда директор закончил, секретарь задумчиво нахмурился. — Это может быть ложный след. — Может, — не стал спорить Аарон. — Мы узнаем это в ближайшие дни, если не часы. Но это лишь половина проблемы. — Что еще? — Рован смерил его мрачным взглядом. Директор приподнял рукав своей рубахи и протянул руку. Райдес поднялся с дивана и подошел к столу. Его лицо побледнело, когда он увидел печать. Схватил руку директора и впился взглядом в знак. — Что это такое? Где печать фракции? — его охватила такая паника, что директор невольно сравнил его с Мерелин — та отреагировала также ярко, хоть и всячески пыталась это скрывать. Но с ней все понятно — ее поведение обусловлено усталостью и страхом, а Рован… что ж, он всегда был излишне эмоциональным демоном. — Не знаю, — Николас выдернул руку и опустил рукав. Рован поднял на него тревожный взгляд. — На ее руке такая же метка. Боюсь, мы вляпались во что-то очень нехорошее. — У нее? Как это произошло? — Чашка разбилась, она кинулась собирать осколки, я попытался ее остановить, дотронулся до ее руки, и в тот момент проявилась печать. — Затмившая знак фракции… Очень интересно. — Верно. Рован, я попрошу тебя тайно поискать информацию о печатях. Может быть, в старых архивах фракции есть что-то. Хотя бы отдаленно похожее. Сможешь? Секретарь насмешливо приподнял брови. Весь его вид говорил о том, что директору не следовало задавать этот вопрос. — За кого вы меня принимаете? Сделаю все в лучшем виде, — Райдес бросил взгляд на спящую девушку. — Вы собираетесь оставить ее подле себя? — На достаточном расстоянии, но да, — туманно ответил Николас. Он упорно избегал смотреть на нее. Рован постучал пальцем по столу. — Я не хочу, чтобы история снова повторилась. Ты знаешь, что она будет в опасности, едва приблизится ближе, чем нужно. Нас и так связала странная печать, которая может принести за собой последствия. Не хочу сделать хуже. — Господин, это уже в прошлом. Не стоит так сильно цепляться за него, — посоветовал Райдес. — Вы изменились. Больше до такого не дойдет. — Я уже давно не вспоминал об этом, — признался директор. — Но почему-то эта девушка вытаскивает наружу все воспоминания. Рован прищурился. — Чем же она похожа? Внешностью? Не вижу большого сходства. Характером? Ну, не сказал бы. — Именно так, они совершенно не похожи. Но по какой-то причине, когда я смотрю на нее, вспоминаю… — он не решился произнести вслух имя. — Думаю, вам стоит избавляться от этого, — демон указал на Мерелин, усмехнулся и пытливо посмотрел на директора. — Потому что женщины ужасно не любят, когда их с кем-то сравнивают. Даже если это не ваша женщина, она все равно будет оскорблена. Николас покачал головой и усмехнулся. — Приму во внимание. *** Мерелин огляделась: куда она попала? Перед ней на сырой земле стоял большой прямоугольный черный ящик. Что-то тянуло ее открыть его, но ей очень не хотелось, будто бы что-то подсказывало ей — все это плохо закончится. Руки сами потянулись к ящику. С небольшим усилием она откинула крышку. В нос ударил стойкий аромат цветов, которые в империи называли могильными: — белые, с закрученными лепестками, из-за тяжести которых бутон тянуло к земле. Он будто бы вечно увядал. Мерелин подняла взгляд. Она отшатнулась от ящика и едва не упала. Нет. Это не ящик. Это гроб. И она, вместе с ним, стояла в могильной яме, ее окружала сырая, недавно вырытая земля. В гробу лежали двое. Бледные и умиротворенные. Мертвые. В гробу лежали двое. Знакомые и одновременно чужие. В гробу лежали двое. Мерелин Линерро и Николас Аарон. В окружении могильных цветов. Держась за руки, на которых красовалась никому неизвестная печать. *** Мерелин была изумлена, когда проснулась поздним утром — в чужой спальне. Первые несколько секунд она не понимала, где находилась, а после воспоминания прошедшей ночи накрыли ее тяжелой волной. В комнате она находилась одна — похоже, директор ушел в свой кабинет, чтобы не смущать ее. Второй выходной день встретил ее ломотой в теле и головной болью, а также глубоким непониманием происходящего и легким чувством отчуждения. Она выбралась из кровати, заправила ее, при этом, что удивительно, не чувствовала никакой неловкости. Похоже, это было последнее, что ее волновало. Сон, что ей снился, остался где-то во тьме ночи. Ее пальто висело на спинке диванчика. Мерелин подхватила его, надела сапоги и стремительно выскочила из спальни. По пути зашла в кабинет директора — подметила, что Райдес не на месте, — предупредила, что уходит, повторно выслушала наставления, что не стоит болтать о произошедшем, и поспешила вернуться в женское крыло. Только зайдя в комнату, Линерро вдруг с ужасом осознала, что бросила Алису и Тайрона в столице. Они, конечно, не пропадут, но будут беспокоиться о ней. Особенно, после слухов о пропаже наследницы Уныния. Мерелин поняла, что крупно попала. Девушка надеялась, что они благополучно вернутся в академию, а заодно прихватят ее вещи, оставленные в комнате над таверной. Демоница неторопливо приняла ванную, смывая с себя весь ужас прошедшей ночи, и когда вышла обратно в спальню, ей казалось, что все это было лишь сном. Мерелин переоделась в удобную одежду — синее платье с длинными, закрывающими даже ладони, рукавами и подолом до щиколоток. Все это время она намеренно игнорировала печать на своем запястье — ей казалось, что так она сможет избавиться от проблемы. Забавно, ведь дома, в поместье Жадности, она делала то же самое с Юллем. Будто бы это когда-то работало. Но Мерелин чувствовала себя спокойнее от этого. Накинула пальто поверх платья, обулась и вышла из комнаты. В женском крыле стояла тишина — большая часть учениц все еще проводила время в столице. Мерелин вышла во внутренний двор и присела на скамью — здесь было не так ветренно, как снаружи, потому что стены замка защищали от холодных порывов. Как Линерро и подозревала, через некоторое время — по ее ощущениям прошло около часа, — во двор въехала повозка. Как только она остановилась, из нее выскочила взбешенная Алиса Вэйн. Она сразу же увидела Мерелин и кинулась к ней. — Мерелин Линерро, ты, поганка! Интриганка! Бессовестная демоница! — Алиса сыпала оскорблениями, даже не стесняясь. Ее громкий голос эхом разносился по всему двору. Вслед за девушкой из повозки выпрыгнул Тайрон, и в его руках Мерелин увидела свою сумку. Эльф выдохнул с облегчением, когда увидел целую и невредимую Мерелин, которая подвергалась безобидным атакам сердитой Алисы. Какой же сильный страх он испытал, не найдя утром Мерелин в комнате. Он уж было подумал, что кошмар, который приснился ему накануне, и правда был предвестником плохого — и вот на тебе! Линерро пропала. В голову сразу же полезни ужасные мысли о том, что ее схватил похититель наследников. — Ты совсем сумасшедшая! — вопила Алиса, легко ударяя кулаками по плечам Мерелин. — Ты представляешь, как мы испугались? Думали, что тебя похитили! Сразу же рванули в академию, чтобы оповестить директора. А тут ты — целая и невредимая! Если хотела поиздеваться, подсунула бы Грацею! Мерелин неловко улыбнулась, ловко перехватила руки Алисы, останавливая град ударов. — Простите. К этому времени Тайрон уже подошел к ним. — Я понимаю, что вы подумали. Мне очень жаль, что я так вас напугала. — Почему ты уехала, ничего не сказав? — пока Вэйн дула щеки от обиды, вырвавшись из слабого, но цепкого захвата Мерелин, Тайрон задал логичный вопрос. Мерелин придумала отмазку еще утром, когда сидела в ванной. Раз уж нельзя сказать правду, нужно придумать правдоподобную ложь. — Мне прислали весточку, что моя мама прислала письмо. Я подумала, что она возвращается домой. Вы же знаете, она редко бывает в поместье, и работа у нее опасная… Я бросилась в академию, как сумасшедшая… — Ты и так сумасшедшая, — буркнула Алиса. Мерелин ответила ей невозмутимой улыбкой и продолжила: — …мне нужно было получить письмо как можно скорее. Пришлось брать повозку. — Получила? — уточнил Тайрон. — Да. — Спокойно соврала Мерелин. — Но зря ломилась обратно в академию — мама написала, что, вероятно, приедет в ближайшие месяцы домой, но точной даты еще нет. — А если короче, ты испортила нам выходные, — раздраженно отозвалась Алиса. Она сложила руки на груди и злобно посмотрела на соседку. — Я уже извинилась, — напомнила Линерро. Она говорила твердо и уверенно, тоном, который не терпел возражений и неуважения. — И мне правда жаль, что заставила вас волноваться. Но упустить возможность получить весточку от матери, которая неизвестно где находится, и неизвестно в каком состоянии — для меня было важнее. Алиса фыркнула, развернулась и молча направилась в замок. Мерелин вздохнула. Все же, характер у ее соседки тот еще. — Ты тоже злишься? — со вздохом повернулась к Тайрону. Эльф мягко улыбнулся. — Скорее, я волновался. Но раз уж ты все объяснила, я больше не злюсь. Я тебя понимаю. Сам бы отдал все, если бы мог поговорить с матерью. Не переживай из-за Алисы, думаю, она остынет. Ты правильно расставила приоритеты. Мерелин ответила ему улыбкой и забрала из его рук свою сумку с вещами. — Ты знал, что ты добряк, Тай? — Только что узнал, — протянул эльф, вызывая у Мерелин легкий смех. — Пойдем завтракать? Я ужасно голоден — мы сорвались в академию сразу же после пробуждения. — Я как раз еще не завтракала. Они собирались покинуть внутренний двор, когда через ворота проехала еще одна повозка — почти что пустая. Из нее практически на ходу выпрыгнул испуганный демон. Увидев Тайрона и Мерелин, он бросился к ним. — Эй, вы не знаете, директор в академии? — А что случилось? — Мерелин напряглась. Сжала кулаки. Бледное лицо демона подсказывало о том, что он не просто напуган — он в ужасе. Это явно не к добру. — Мой друг пропал. Он из наследников Похоти! Он исчез, также как та — наследница Уныния! Тайрон и Мерелин встревоженно переглянулись. Внутренности Линерро содрогнулись, кровь заледенела, и сердце словно замерло на несколько мгновений. Значит, она не ошиблась. Наследников не похищали, они не уходили сами. Похоже, Линерро теперь в двойной опасности. Мерелин видела убийцу наследников. И осталась в живых.