Восьмой демон

Они разошлись по комнатам лишь около четырех часов утра, при этом удачно добрались до замка, а в коридорах академии не встретили ни одного преподавателя. На следующее утро Мерелин чувствовала себя невыспавшейся и уставшей, в отличие от Тайрона — он светился бодростью и здоровьем, из-за чего девушка косо на него поглядывала. Эльф словно привык не спать по ночам. Первым стояло монстроведение с профессором Адастом. Пережить скучную лекцию не представлялось возможным — Мерелин нещадно клонило в сон, и только Тайрон был для нее спасением. Он каждый раз тряс ее за плечо, когда видел, как слипались ее глаза. После занятия Линерро хотелось взвыть, что она и сделала, повиснув на руке невозмутимого эльфа. Лестан хохотал, наблюдая за тем, как Мерелин отмахивалась от Даниэля Дарона, который шел мимо по коридору и в очередной раз пристал к ней с глупыми шутками. В итоге Линерро едва не пнула его от души и забежала в кабинет, где должна проходить следующая лекция по истории империи. После обеда у факультета бескрылых стояла первая тренировка у профессора Ракиэля Канто. Предмет — владение оружием. Этот предмет шел вместе с боевыми техниками, они считались как единое целое, как дополнение друг к другу, но вели их разные профессора. Боевые техники взял на себя профессор Ириан Саривиаль. Оба были хороши во владении оружием и различными техниками, и после нескольких лет службы в рядах охотников, стали профессорами в академии, желая передать свои навыки и знания следующему поколению талантливых охотников. Они преподавали и у Бескрылых, и у Мастеров — иногда даже подменяли Фриза, когда тот находился в отъезде. Ученики факультета бескрылых после обеда вернулись в комнаты, переоделись в удобную одежду и собрались на тренировочной площадке. Насколько знала сама Мерелин, для Хранителей и Мастеров за пределами замка существовали некие арены, где они тренировались. И эта небольшая песчаная площадка, огражденная каменными стенами, к ним точно не имела никакого отношения. Она подозревала, что это место было построено именно для бескрылых. Вряд ли когда-либо количество бескрылых на один год обучения составляло больше десяти человек — поэтому им не требовалась большая территория для тренировок. Тем более, что они не использовали магию или демоническую энергию, которыми не владели. Оказавшись на площадке, бескрылые невольно почувствовали себя несколько униженными. Словно им дали песочницу для того, чтобы они поигрались. Неприятно. Выстроившись в линию, пять учеников ждали появления профессора на площадке. Со стороны замка послышался громкий колокол, оповестивший о начале занятия, и в следующую секунду на площадку приземлился демон. Он сложил за спиной черные крылья, которые вмиг исчезли, как и клыки. Профессор Канто выглядел серьезно и внушительно: высокий мужчина средних лет с ярко выраженной мускулатурой, которую не скрывал обтягивающий темный костюм, длинным шрамом на высоком лбу, горбатым, мощным носом, глубоко нахмуренными, густыми темными бровями, и полными, бледными губами в тон кожи. Короткие черные волосы в свете солнца приобретали рыжеватый оттенок, а ореховые глаза — золотистый. Длинная мантия за спиной колыхалась на ветру. В руках он держал книгу и несколько бумаг, а также небольшую продолговатую шкатулку. — Доброе утро, — Мерелин могла описать его голос как гром среди ясного неба — такой же грубый, громкий и мощный. — Меня зовут Ракиэль Канто, я буду вашим преподавателем по владению оружием. А также могу выступать как второй профессор на занятиях у Ириана Саривиаля. Скорее всего, у вас еще не было с ним лекций, потому что меня обычно ставят первым — то есть мой предмет это основа для боевых техник. Но учтите, что после того, как второй предмет начнется, мы будем идти практически параллельно. Канто сделал несколько шагов вперед и вгляделся в лица учеников. — Что вам нужно в первую очередь усвоить: ранений не избежать. Тренировки жесткие, и никогда нельзя предугадать, что на них произойдет. Точно также, как и на реальном поле боя. Уясните это, примите как данность. Особенно вы — бескрылые. Вы сами выбрали этот путь. Каждое решение несет за собой необходимость принимать последствия, вы должны быть в состоянии это понимать. Тайрон и Мерелин переглянулись. — Что ж, тогда давайте начнем с самого начала… Профессор начал рассказывать о видах кинжалов и даже продемонстрировал коллекцию своих любимых лезвий: в шкатулке, которую он принес с собой, хранились три таких — с длинным, острым лезвием, с зазубренным и коротким и изогнутый полукругом. Он долго говорил о том, как используются эти кинжалы, как держать рукоять и какой состав лезвия будет самым удачным. Мерелин с большим интересом слушала профессора. Канто предложил ученикам опробовать его небольшую коллекцию кинжалов. Профессор вызывал учеников по одному. Джиллиан встал напротив профессора и ожидал указаний. Канто взял из шкатулки кинжал с прямым лезвием. — Самый простой и самый надежный ваш компаньон, — поведал мужчина. Он удобнее перехватил кинжал и сделал резкий выпад в сторону Джиллиана. Тот вздрогнул, но не сдвинулся с места. Лезвие остановилось прямо перед его животом. — Используется в любых случаях и попадает прямо в цель — в живот, в сердце, даже если хотите просто поцарапать и припугнуть. Классический вариант оружия. Подойдет особенно проворным и прытким охотникам. Эльфам или дамам. Канто бросил взгляд на Калисту, потом — на Мерелин. После этого он передал кинжал Джиллану — тот оценил его вес, баланс и то, насколько удобно держать его в руке. Для сравнения профессор решил подозвать девушку. — Подойдите, леди, — мужчина указал на эльфийку. Девушка легко скользнула в его сторону. Он передал ей кинжал и скомандовал. — Попробуйте ударить. Создайте иллюзию удара. Хочу посмотреть предрасположенность. Калиста посмотрела на оружие в своих руках, пожала плечами и, перехватив рукоять крепче, сделала резкий выпад вперед, и еще несколько раз, словно била в невидимую цель. То, с какой резкостью и силой она это делала, испугало даже Лестана. Он вытаращил глаза на сестру. — Откуда она так хорошо владеет кинжалом? — шепотом спросила Мерелин, наклонившись к эльфу. Парень только покачал головой: то ли не знал, то ли не хотел говорить. Судя по его реакции, Линерро предположила первое. Канто оглядел Маллонь неопределенным взглядом. Девушка явно держала кинжал раньше, просматривалась даже некая техника. И почему-то смутно знакомая. Не то, чтобы она долго училась этому, скоре… на начальном этапе. Мужчину это заинтриговало. — Вы обучались владению оружием ранее? — прямо спросил Канто, когда Калиста опустила кинжал и выпрямилась. Девушка приподняла уголок губ, прошла мимо профессора, на ходу передавая ему кинжал, и негромко бросила: — Можно сказать и так. Эльфийка явно не намеревалась рассказывать больше. Профессор развел руки в стороны и улыбнулся. Что ж, это исключительно ее дело. Однако, его интерес все еще не угас. Профессор Канто указал на Тайрона, который следующим должен был взять кинжал. Мерелин скосила глаза на друга. Тайрон засомневался на мгновение, на его лице отпечатался страх. Тем не менее, эльф взял себя в руки. Он сжал ладони в кулаки и решительно шагнул к профессору. Вэйн вытянулся, словно напряженная струна арфы, и взял в руки лезвие. — Этот вариант более… опасный. Да и выглядит внушительно. Но заметьте, — Канто показал знак парню, и эльф неловко взмахнул кинжалом в сторону. Мерелин сжала руки за спиной, когда увидела дрожь, пронзившую тело Вэйна. Эльфу явно было не по себе. — Он тяжелее предыдущего. За счет толщины лезвия и небольших граней на зубчиках, которые оставляют более глубокие раны. Тайрон несколько раз незаинтересованно махнул кинжалом — он не чувствовал оружие, скорее, даже боялся его. Профессор не стал больше мучить бедного эльфа и отмахнулся от него. Канто уже собирался продолжить читать лекцию, но на площадку неожиданно резко влетела бумажная птичка, охваченная легким фиолетовым сиянием. Мужчина ловко поймал ее, развернул и быстро пробежался глазами по написанному. Скривил губы. По демонической силе, которой была окутана почтовая птица, Мерелин поняла, что Канто вызывал кто-то из руководства — или директор, или его секретарь. — Я отлучусь ненадолго, — свернув послание, мужчина спрятал бумажку в карман. — Буквально пять минут. Можете пока передохнуть. Профессор распахнул черные крылья и вмиг поднялся в небо, оставляя бескрылых на тихой площадке. Джиллиан уселся на песок, скучающе зевнул. Мерелин и Тайрон негромко говорили о первых впечатлениях от занятия, а Калиста напряженно следила, чтобы брат не натворил ничего дурного. Впрочем, следить за Лестаном — неблагодарная работа. Брат Маллонь гаденько ухмыльнулся и подскочил к оставленной на песке книге и шкатулке с кинжалами. Взял один из них и с восторгом оглядел. Калиста тяжко вздохнула и подошла к нему. — Положи на место, — скомандовала она негромко, все еще пытаясь сохранить внутреннее спокойствие. Брат изрядно раздражал ее каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Сильнее ее любви к нему была только ее злость на его импульсивные действия и слова. — Поранишься. Лестан смерил ее мрачным взглядом. Он ловко покрутил кинжал в ладони, коснулся острым кончиком указательного пальца другой руки. Ухмыльнулся сестре. — Я, по-твоему, совсем дурак? Мне не пять лет, Калиста. Девушка закатила глаза. — Да хоть сотня. Ты как был дураком, так им и останешься. Отдай, говорю, — она протянула руку, требовательно поманила его пальцем. Лестан нахмурился. Она всегда это делала. Вела себя как мать, а не старшая сестра. Порой ему казалось, что одно его существование для Калисты — повод злиться и закатывать глаза. В такие моменты, как этот, Лестан не то, что не хотел ее слушаться, а лишь сильнее обижался и ощущал желание напакостить ей. И правда: он — большой ребенок. Поэтому эльф импульсивно завел руку с кинжалом за спину и покачал головой. — Еще чего! — Лестан! — грозно начала эльфийка и двинулась на брата. Привыкшие к крикам бескрылые даже не обратили на них внимание. Мерелин и Тайрон были увлечены разговором, а Джиллиан спал сидя. Лестан сделал несколько шагов назад, Калиста следовала за ним. Они почти кружили по полю, будто в танце. Девушка пыталась отобрать кинжал, но Лестаниэль размахивал рукой по сторонам, избегая ее захвата. Маллонь злилась. — А ну прекрати! Ты же сейчас кого-нибудь…! — она не успела даже закончить мысль. Лестан резко свернул влево и пролетел мимо Тайрона, задев его плечо рукой, в которой крепко сжимал кинжал. Мерелин, заметив сверкнувшее лезвие, дернула друга за другую руку, но было уже поздно. Мерелин испуганно ахнула. Лестан, едва удержавший равновесие, выронил кинжал и замер. Он растерялся, не знал, что делать, что говорить в такой ситуации. Калиста выглядела до ужаса злой — будто бы в следующее мгновение могла наброситься на брата и разорвать его на кусочки. — Тай! Тай, ты как? Эй? — Мерелин осторожно прикоснулась к ладони эльфа. Вэйн резко распахнул глаза и судорожно выдохнул. Лишь в этот момент он ощутил боль в руке. Слегка повернул голову и опустил взгляд — на длинном рукаве его теплой темной обтягивающей кофты красовалась линия, открывавшая вид на кровоточащую рану. — Я… я в порядке. Просто испугался немного, — эльф нервно улыбнулся. Линерро увидела, как по его виску скатилась капля пота. — Нужно отвести его в больничное крыло, — проговорила Калиста. — Когда профессор вернется, мы расскажем о случившемся. Побелевший Лестан стоял в стороне, крепко стиснув руки и опусив глаза вниз. Калиста, метнув в него яростный взгляд, подобрала оружие и прошла мимо. — Я отведу, — Мерелин уже было взяла эльфа за руку, но Тайрон нервно одернул ее. Линерро удивилась. Странная реакция. — Не переживайте, я сам дойду. Ничего страшного, — он попытался сгладить углы мягкой улыбкой, но то, как дрожали губы, выдавало его с головой. Эльф не хотел, чтобы кто-то с ним шел — Мерелин сразу же это поняла. И не стала настаивать. Тайрон поспешил покинуть площадку, оставляя Линерро задумчиво смотреть ему вслед. Слова профессора Канто о ранениях подтвердились буквально на первом занятии. *** Тайрон нервно шагал в сторону замка. Его тело дрожало, и он практически забыл о той боли, что касалась его плеча. Не чувствовал, как стекала по ткани рукава кровь. В голове билась мысль, картинка, противная и навязчивая. Эльфа тошнило, он был бледен, как полотно. Парень не помнил, как добрался до больничного крыла. В его памяти отпечаталась деревянная, резная дверь, которая издала тихий скрип, когда его бледные руки толкнули ее. — Мадам… — слабо позвал он, схватившись дрожащими пальцами за край двери. — Мадам! Длинное прямоугольное помещение, заставленное кроватями и ширмами, пропахло лечебными травами и едко пахнущими жидкостями. Тишина разбивалась о слабый голос болезного эльфа, скрючившегося на пороге. Кровь, значительная часть которой уже впиталась в ткань его кофты, начала падать на пол — так звонко, что Тайрон будто бы слышал этот ужасный звук. — Мадам! Из комнатки на другом конце помещения вдруг выскочила высокая, стройная женщина с пучком седых волос на затылке. Приподнимая подол платья, она быстрым шагом пересекала зал. Плоские подошвы ее туфель бойко стучали о каменный пол. — Демон-Прародитель, юноша! — взволнованно причитала целительница. — Что с вами? Вам плохо? Тайрон плотно сжал губы, ощущая, как тошнота подступила к горлу, и молча указал на рану на руке. Женщина охнула, схватила его за свободную руку и помогла пересесть на кровать. — Ох, нужно скорее обработать и забинтовать. Я сейчас вернусь, а вы пока снимайте кофту, — скомандовала целительница, не дождалась ответа и выскочила из-за ширмы, которую уже успела задвинуть. Тайрон замер. Снять… кофту? Он опустил глаза на руки — они задрожали сильнее. Здесь никого нет. Неважно. Никто не увидит. Но как же целитель? Эльф глубоко вдохнул и выдохнул и начал медленно поднимать края кофты. Ни он, ни целительница, которая копошилась в своей комнатке, не услышали, как дверь больничного крыла тихо приоткрылась. В проем протиснулась голова. Светлые глаза оглядели пустое помещение. Никого не обнаружив, она зашла внутрь. Она заметила, что одна из ширм была задвинута. Ей совсем не было интересно, кто там. Но ей не хотелось, чтобы ее поймали. Девушка подумала о том, что стоит зайти позже, пока ее не обнаружили, но вдруг в тишине зала услышала знакомый голос. Вернее, лихорадочный шепот. — Все в порядке. Все в порядке. Все в порядке. Она удивленно вскинула брови, резко развернулась на каблуках и подошла к ширме. Распахнула ее и шагнула к кровати, на которой сидел эльф. Тайрон вздрогнул и крепко сжал в руке кофту. Прохладный ветерок жалостливо обнял обнаженную грудь и руки. — Гра… цея, — шепнул эльф и тяжело сглотнул. Наследница сжимала край ширмы и, забыв обо всех приличиях, во все глаза смотрела на тело эльфа. Не то, которое она ожидала увидеть. Не красоту гладкой, бледной кожи. На мгновение у нее перед глазами потемнело, колени дрогнули, но внешне ничто не выдало ее смятения. Грудь, руки, живот и спина Тайрона Вэйна были вдоль и поперек испещрены ужасающими глубокими шрамами. Следы прошлого заставляли Тайрона ненавидеть свое тело, будто бы оно было уродливым. Словно это затмевало его красоту. Присутствие девушки вдруг заставило эльфа отвлечься от прошлого. Хриплый голос помог Грацее очнуться от внутреннего оцепенения. — Прошу, не говори никому об этом. Наследница сложила руки на груди, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Лишь одна мысль о том, что за прошлое скрывалось за плечами этого парня, ей почему-то становилось дурно. — И не собиралась. Мне это не интересно. Девушка незаметно сглотнула, снова мельком оглядев его. Люсет вдруг заметила, как по его руке катилась кровь — ошарашенная увиденным, девушка не сразу осознала, что он ранен. — Поранился? — холодно спросила она, кивнув на руку. — Я… — она впервые видела его таким. Растерянным, странным. Будто бы потерявшимся в собственных мыслях. Он уже не казался таким спокойным и собранным. — Да, это… тренировка… Он был слишком не в себе, чтобы спрашивать, почему она тоже здесь. Но даже если бы спросил — ответа бы не получил. Грацея никогда не открыла бы ему этот секрет, пусть она и стала невольным свидетелем его тайны. — Канто? — усмехнулась наследница. Создавалось ощущение, что для нее это было очевидно. — Рана как от кинжала. Он любит баловаться таким оружием. Тайрон лишь молча кивнул. Он не был настроен на разговор, и Грацея это прекрасно понимала. Но что-то словно тянуло ее начать диалог, отвлечь его от того, что так сильно пугало эльфа. От боли, которую он пережил, но так и не смог отпустить, продолжая вспоминать ее раз за разом. Грацея наконец поняла, почему он всегда носил длинную одежду, скрывая каждый кусочек своего изуродованного шрамами тела. Ей почему-то хотелось сказать, что старые следы, которые так сильно разнились с невероятной красотой его лица, не портили его. Наоборот — украшали. История, что крылась за этим, позволяла разглядеть другую сторону души этого эльфа — то, что он так хотел спрятать от других. Она знала, как это ужасно — переживать боль в одиночку, скрывать в себе чувства, разрывающие грудь. — Это нормально, — бросила Грацея как бы между прочим. — Что? — тихо спросил Тайрон. — Хранить секреты. Иногда даже самому близкому не стоит рассказывать о своих слабых местах. — И много тайн хранишь ты? Люсет усмехнулась, оперлась плечом о ширму. — Достаточно. Я бы сказала, их хватит, чтобы заполнить… шкаф. И здесь играет роль даже не количество, а важность — размер тайны. Есть парочка таких, которые занимают почти все пространство. Эльф удивленно вскинул брови. — Любой секрет рано или поздно раскроется. Грацея опустила глаза в пол. — Пусть так. По крайней мере, я попытаюсь унести его в могилу. А ты… не слишком-то и прячешься. Ты словно хочешь, чтобы кто-то увидел это. Тебе хочется разделить с кем-то эту боль. И я думаю, что это главный признак твоей слабости — невозможность преодолеть боль самостоятельно. Ты выглядишь жалко. Слова ударили больнее кинжала. Тайрон сглотнул и отвернул голову. Длинные волосы, выбившиеся из косы, скользнули по его плечу и задели рану — светлые концы прядей тут же окрасились в красный. Может быть, отчасти она и была права, но эльфу неприятно такое слушать. Он и правда до невозможности слаб, но… Разве не нормально желание разделить с кем-то близким боль? Если бы этот «близкий», конечно, существовал. До этого Тайрон не подпускал к себе никого настолько, чтобы мог всецело доверять. Он часто мысленно смеялся над этим парадоксом — он желал найти того, кому смог бы поверить, но держался от окружающих на достаточном расстоянии. И естественно, ему ни за что не хотелось бы, чтобы о его секрете узнал кто-то подобный Грацее. Тайрон не успел ей ответить — да и разве было чем? Послышался голос целительницы из ее комнатки: — Юноша, секундочку! Я уже бегу! Грацея больше не могла задерживаться в этом месте — едва ли она хотела, чтобы ее поймали. Но вопреки ее же желаниям, кое-кто все же узнал о том, что она была здесь. По крайней мере, он и понятия не имел, что это значило для нее. — Ты меня не видел. Понял? — Грацея хищно сверкнула глазами и, дождавшись легкого кивка головы эльфа, выпрямилась и стремительно выскочила из больничного крыла. Тайрон так и не увидел, как уголки ее губ слегка приподнялись. *** Мерелин не могла и подумать, что ее ложь, неосторожно брошенная, чтобы прикрыть побег из столицы, станет правдой. В день, когда она получила письмо от отца, сердце Мерелин задрожало, а страх, поселившийся в нем, будто бы исчез за ширмой предвкушения и яркой радости. В послании Амарель рассказал о том, что через несколько дней в поместье одной известной семьи фракции Жадности пройдет бал, куда приедет и Марлена. Госпожа Линерро должна была прибыть как раз в тот самый день и совсем ненадолго — лишь повидать старых друзей и семью, которая была приглашена на бал. Подробностей отец не раскрывал, но было понятно, что Марлена снова собиралась отправиться в путешествие. Мерелин детали уже не интересовали. В письме также прятался телепортационный свиток до поместья и просьба посетить мероприятие. Все опасения и предостережения холодного разума отошли на задний план лишь от мысли о встрече с матерью, которую она не видела уже почти год. Потерять возможность вновь увидеть родное лицо и почувствовать материнское тепло Мерелин просто не могла. Единственная возможность, выпавшая ей так внезапно, грела окутанное сомнениями и страхом сердце. Едва прочитав письмо, девушка помчалась в Северную башню, чтобы известить директора о своем скором отъезде. Но все оказалось не так просто, как она думала. На ее просьбу — хотя первой мыслью директора было то, что она просто ставила его перед фактом, — прозвучало жесткое и властное: — Нет. Ответ директора как ведро холодной воды на голову. Все же, девушка надеялась, что он не станет удерживать ее в академии — тем более, повод уехать у нее весомый. Мерелин удивленно хлопнула ресницами, после чего достаточно спокойно уточнила: — Но почему? Это всего на два дня. Разве у вас есть право запрещать мне уезжать из академии? Директор выдохнул: в последние дни его голова гудела от навязчивых мыслей, проблемы навалились на плечи, как снег, а теперь еще и эта девушка действовала на нервы. Николас старался никак не выказывать свое недовольство, поэтому добавил голосу жесткости. — Я сказал «нет», госпожа Линерро. Я не смогу присматривать за вами там. Линерро возмутилась. Она и правда выглядела немного оскорбленной: он говорил так, словно она была маленьким ребенком, которому нужен постоянный контроль. — И не нужно за мной присматривать! Я прекрасно справлюсь сама, к тому же, там будет моя семья. Мужчина снял очки, сдавил пальцами переносицу и тем же жестким тоном пояснил: — Я все равно не могу этого сделать. Вы знаете, как вам опасно покидать академию, и знаете, сколько причин для этого. Мы же договаривались — держаться поблизости друг от друга. Не прибавляйте мне головной боли! — Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, — Мерелин попыталась взять себя в руки и доходичиво объяснить директору важность этой поездки. — Но посмотрите: печать никак себя не проявляет. Я не думаю, что случится что-то страшное, если меня не будет два дня рядом с вами. Что о… той ситуации в столице… вряд ли он знает обо мне. Иначе меня бы здесь не было. Давайте не будем лишний раз беспокоиться — это лишь навевает уныние. Директор Аарон подчеркнуто-холодным, не терпящим возражений тоном сказал: — Я считаю, что вы недооцениваете всю серьезность ситуации, госпожа Линерро. Мерелин не могла этого отрицать. Эмоции, нахлынувшие на нее от вести о приезде матери, затмили здравый смысл, и сопротивляться им она не хотела. Девушка каждый раз с дрожью думала о том, с каким чудовищем Марлена сражается в эту секунду, а сражается ли? Что, если… Если он окажется сильнее? Мерелин часто мучили мысли о том, насколько опасна работа матери, о том, что в любую секунду Марлена могла просто исчезнуть из ее жизни. Каждый раз, когда Мерелин получала весточку от мамы, ее сердце радостно трепетало и успокаивалось — она жива, а значит, они снова встретятся. Но порой письма и пугали ее. Вдруг там будет недобрая весть? Этот контраст эмоций порой сводил ее с ума. Как бы ей не хотелось упорно доказывать директору свою правоту, Мерелин продолжала крепко держать в узде свои эмоции — она была уверена в том, что директор ей не уступит. — Мы не знаем, как расстояние повлияет на печать — до этого мы находились рядом друг с другом. Что вы будете делать, если она повлияет на вас? В академии я могу укрыть вас от лишних взглядов, но в другом месте, в другой фракции — мои руки связаны. Это двойной риск. Я уже не говорю о том безумце, что убивает наследников по своей извращенной прихоти. Мерелин молча слушала его. Запреты. Вечные запреты. Нельзя. Нельзя быть свободной. Нельзя отказаться от своего места. Нельзя улыбаться, чтобы не навредить Юллю. Нельзя чувствовать себя счастливой. Нельзя забывать о своей вине. Нельзя покидать стены академии. Нельзя никому ни о чем рассказывать. Нельзя сделать даже лишний шаг без присмотра. Нельзя. Нельзя. Нельзя. От такого количества запретов она совсем потеряла смысл этого слова. Словно она была рождена из запрета. Это безумно злило ее. Мерелин сглотнула, до побеления пальцев сжала подол платья. — Хорошо. Я вас поняла, — тем не менее, ее голос звучал твердо и спокойно, словно течение опасной, глубокой реки. Директор наблюдал, как внешне абсолютно спокойная демоница медленно поднялась на ноги и уже собралась откланяться. На ее лице, будто бы прикрытом непроницаемой белой маской, не проскочила ни одна, даже беглая эмоция. Даже зеленые глаза не выказывали злости или обиды. — Тогда… Я вас покидаю. Мужчина бросил ей в спину, уже когда она подходила к порогу: — Надеюсь на ваше благоразумие. «Не советую. Надежда — штука ненадежная!» — Проскользнула ехидная мысль в ее голове. Мерелин не намеревалась слушать его. Возможно, опасения директора не были беспочвенны, и в любой другой ситуации она обязательно бы прислушалась к нему — как к голосу разума, но это особенный случай. Линерро собиралась впервые в жизни рискнуть и сделать что-то для себя. Тем более, она знала одну важную вещь, которая придала ей большую смелость. Мерелин боялась того, что ее выгонят из академии и придется вернуться к обучению на место наследницы. Раньше боялась. Теперь эта мысль вызывала лишь смех. Девушка знала, что директор не может исключить ее из академии, что бы она не натворила, по одной простой причине — печать. Пока они не узнают о ее природе, Николас Аарон не посмеет выгнать ее. А наказаний она не боялась. В ее голове не могла проскользнуть, даже мельком, мысль о том, что она глубоко пожалеет о сделанном. *** — М-да, а директор тот еще зануда, — протянула Алиса, когда Мерелин выдохнула. После эмоционального рассказа и десятка проклятий в сторону директора, на душе у Линерро стало легче. Девушка плюхнулась на кровать рядом с соседкой. — Я понимаю, что таким образом он оберегает учеников. Тем более — наследников, — Мерелин закатила глаза. Все же, в ее словах не было лжи. Она просто немного не договорила подруге — например, о печати и о том, что увидела убийцу. — Но я думаю, что это перебор. Иногда стоит уступить, тем более — у меня есть причина. Да и разве нужна кому-то, даже безумцу, подобная мне наследница? — Бессердечный, — фыркнула Вэйн. Она приобняла Мерелин за плечи и лукаво улыбнулась. — Ну ты же не собираешься подчиняться его словам? Линерро усмехнулась. — Конечно же нет. Но мне понадобится твоя помощь. Ты со мной? — Если это в моих силах — то без проблем. Но не проси подкинуть тебя на крыльях до столицы! — вскрикнула девушка. — Я не выдержу такой нагрузки! Мерелин расхохоталась, прикрывая рот ладонью. — Ничего такого. Я скажу Тайрону, чтобы сообщил декану о том, что я заболела. А если кто-то явится в комнату, не пускай его и скажи, что я отдыхаю. — Ты же понимаешь, что это плохое прикрытие? Директор все равно узнает, — с сомнением проговорила Алиса. Наследница махнула ладонью и сказала таким тоном, словно это очевидно: — Естественно. Я и не рассчитываю, что он останется в неведении. Мне просто нужно хотя бы полдня — вдруг он ринется за мной, что, в общем-то, маловероятно. Как будто ему делать нечего. Я не боюсь наказания, и готова к любому. — Ну и проблем ты ему подкинула, Мерелин, — Алиса широко улыбнулась и вздернула вверх брови, окидывая соседку цепким взглядом. — Сначала драка, потом монстр в лесу, теперь побег планируешь. — Это не побег, — возразила девушка. — Это — стратегическое отступление для достижения нужной мне цели. — О! Ну в таком случае — все прекрасно! Они переглянулись и рассмеялись. — Так сколько, говоришь, тебя не будет? — спросила Алиса, как только стихли звуки заразительного хохота. Она упала спиной на кровать, сложила руки на животе и чуть повернула голову вправо, чтобы видеть профиль Мерелин. — Где-то три дня, может, больше, может, меньше, если директор схватит за шкирку и потащит обратно, — в ее словах было столько веселья, что Вэйн невольно приподняла брови, смерив соседку удивленным взглядом. — Ты довольно позитивно настроена, учитывая, что за такую выходку тебе может сильно влететь. Линерро пожала плечами, улыбаясь одними лишь краешками губ. — Похоже, меня привлекают авантюры. Не замечала раньше за собой такого, — да и откуда? — К тому же, моя мама возвращается. Слишком замечательное событие, чтобы беспокоиться о последствиях. По крайней мере, в момент, когда я еще ничего не совершила. — Ты права, — демоница легонько хлопнула себя по животу ладонью. — Я живу по принципу: если себя винить, то только за то, что сделала. Поэтому часто веду себя безбашенно, потому что не думаю о последствиях заранее. Но вот от тебя немного не ожидала. Мерелин хмыкнула. — А я довольно противоречивая личность. Они разговорились и просидели до ночи. Ближе к одиннадцати вечера разошлись по кроватям. Каждая задернула балдахин. Мерелин почувствовала, как быстро сон охватывал ее тело и сознание. Ей снова снилась лишь темнота. За исключением кошмаров, она не видела снов, и в какой-то мере чувствовала от этого облегчение. Она знала, что часто сны складывались из воспоминаний, а ей не хотелось снова проживать некоторые моменты своей жизни. Каждый раз, выныривая из темноты, она мысленно благодарила новый день — за тот свет, что позволял ей выбраться из мрака, холодного и всепоглощающего. Но в этот раз этого не случилось. Когда Мерелин открыла глаза, было темно. Также, как в черном сне. Шум, напоминавший стук по стеклу, вырвал ее из сна. Спросонья она не сразу поняла, что произошло. Линерро, потирая глаза, отодвинула балдахин, вынырнула из своего уютного уголка и огляделась. Алиса, похоже, спала так крепко, в отличие от Мерелин, что не услышала странный звук. Девушка огляделась и прищурилась. Стук по стеклу… Наверняка, это окно и дверь, выходящие на балкон. Неужели опять какое-то приглашение? Мерелин настороженно подошла к окну, отодвинула портьеры, которые наполовину закрывали дверь на балкон, и пригляделась. На первый взгляд она не заметила никакого силуэта. Она сняла засов на двери, тихо, чтобы не разбудить своими действиями соседку, дернула дверь и выглянула на балкон. Замок и все вокруг него казалось безмолвным. Лишь холодный ветер, обдавший своим дыханием тело Мерелин, выл где-то высоко и далеко. Единственный источник света — луна, в этот день стала пленницей облаков и туч, поэтому на улице стоял такой мрак, что казалось будто бы его можно обхватить пальцами и ощутить кожей. Холод и темнота навевали неприятные мысли, Линерро поежилась и вышла на балкон. Огляделась. Ее сердце пропустило удар, когда она вдруг услышала тихий-тихий звон. А после в нос забился отвратительный, ужасно знакомый запах. Запах металла. Мерелин судорожно вздохнула и лихорадочно огляделась. Где? Где? Где? В темноте было сложно разглядеть хоть что-то, лишь очертания балконных перил, окна слева от нее, стульев и… каменного столика, что раньше не использовался. И на нем точно не могло быть никаких предметов. Но по силуэту Мерелин сразу же поняла, что там что-то лежало. Ветер с тревогой взметнул ее волосы, и металлический запах, который он за собой принес, стал сильнее. В горле пересохло, его словно сдавило судорогой. Пальцы Мерелин сжались. В душе у нее бушевал страх. Девушка ощущала, что ничего хорошего она не увидит. Мерелин сделала несколько шагов к столику, наклонилась к нему. И снова звон. Тонкий, мелодичный, как будто… капли воды падали, ударясь о каменный пол. Но это точно не вода… Глаза стали привыкать к темноте. Оказавшись прямо перед каменным столом, Мерелин высоко подняла подбородок, устремив взгляд на небо, на невидимый силуэт луны, затянутый плотными тучами. Линерро почему-то так хотелось взмолиться, чтобы она вышла, осветила мир вокруг своим тусклым и холодным светом. Не меняя положения головы, девушка медленно опустила взгляд. Ее губы вмиг обсохли. По горлу начали царапать иглы. В животе появилось неприятное ощущение — ее начинало тошнить. Тело охватила мелкая дрожь. На столе лежало сердце. Окрапленное струями крови, стекавшими на пол.